И ещё что-то, чему я не стал подбирать название. Оно было похоже на то, что чувствуешь, когда за спиной закрывают ворота: ничего не изменилось, просто теперь ты точно знаешь, что они закрыты.

Я снова скользнул взглядом по толпе. Светлая макушка никуда не делась. Незачем было проверять.

Сайрен говорил слова — все, что положено, на мёртвом языке и на живом, о двух сердцах, двух домах, едином небе. Говорил он хорошо: культ хотя бы этому его научил. Не знаю, чем ещё он там занимался все эти годы. Потом он соединил наши руки над золотой тумбой, и между ладонями вспыхнула серебряная нить.

Печать вошла в кожу, как раскалённая проволока. Она жгла до кости, оплетая запястье. Клятва, которую не нарушить, пока жив. Я держал лицо: мне триста с лишним лет, меня жгли вещи и похуже собственных решений. Например, собственные ошибки.

Но рука Лиары в моей дрогнула. Я скосил глаза и увидел, как от её виска катится одинокая капля пота, как стиснуты её зубы за безупречной полуулыбкой. Она не издала ни звука.

Я чуть крепче сжал её пальцы. Это всё, что жених может сделать для невесты на глазах у сотен свидетелей. Она продолжала смотреть перед собой, куда-то мне в грудь, но ее дрожь постепенно угасала.

Дальше — поздравления, поклоны, лица, лица, лица, магия всех форм и оттенков, и, наконец, балкон. Внизу дышала площадь: тысячи людей, гул, как прибой. Я тоже вдохнул поглубже свежий воздух. Передо мной — одни только люди. Мы подняли соединённые руки, и прибой ударил в стены. Людские крики раздражали, хотелось вернуться обратно в тишину, в свой кабинет. Я чувствовал, как дар Лиары проходит по руке и гасит во мне чувства раньше, чем они завладевают мной.

А потом из прибоя вырвался первый крик.

— Где Белая Дева?

Я не изменился в лице. Я умею не меняться в лице.

— Покажите Белую Деву! Белую Деву! Бе-лу-ю Де-ву!

Крик подхватывали, он набирал ритм, тяжёлый, как бой огромного ритуального барабана. Краем глаза я увидел, как побледнела Лиара. Её улыбка осталась на месте — только теперь она была не выражением лица, а предметом, который к лицу прикрепили. Площадь звала другую девушку на её помолвке, и она стояла и улыбалась, потому что её с рождения учили стоять и улыбаться. Я сделал верный выбор два десятилетия назад.

Я обернулся к залу. Гости уже оборачивались, вытягивали шеи. Белые волосы. Красная метка. Я нашёл её — и только потом посмотрел в лицо. Растерянное, испуганное. Посреди чужого праздника. Странно, но теперь, когда я знал, куда смотреть, понять его оказалось легко.

Толпа гостей подалась вперёд, к балкону, к зрелищу. Ещё немного, и это вежливое любопытство вынесло бы её сюда, на всеобщее обозрение, как вода выносит на берег щепку. Площадь получила бы свою Белую Деву. Некоторые успели разглядеть её ещё в повозке. И тогда сегодняшний день мог бы закончиться катастрофой. Случайность или намеренная провокация? Я поставил бы на второе. Кто-то привел ее сюда за моей спиной.

— Нам лучше уйти, — скомандовал я Лиаре и получил крошечный кивок в ответ.

Поймал взгляд Сайрена и повёл глазами. Брат понял мгновенно. Он всегда понимал быстро, когда хотел. Потом я повернул голову к Рогену:

— Видишь ту служанку, у третьей арки? Выведи её. При всех, но быстро. Пусть твои люди выведут ещё двоих с промежутком.

Праздничный наряд слуг был белым и это можно было использовать, если действовать быстро. Роген ничего не переспросил. За это я его и держу. Через минуту половина зала провожала глазами, как глава моей охраны церемонно уводит куда-то перепуганную молодую девушку в светлом платье, и делала выводы. Пусть смотрят не туда и делают.

Я поднял свободную руку, приветствуя площадь — толпа взревела, и я повёл Лиару обратно сквозь зал. Она шла рядом, идеально попадая в мой шаг, с идеально поднятой головой, и не задала ни одного вопроса. Ни про крики. Ни про то, кого сейчас уводил Роген или что я передал Сайрену. Ни про то, почему её жених всю помолвку кидает взгляды поверх голов в одну и ту же точку зала. Я мысленно поморщился, досадуя сам на себя.

Идеальная невеста. Любой дракон на континенте отдал бы за такую половину своих земель.

И, уводя её с её собственной помолвки, я вдруг с раздражением понял, чего мне не хватает. Мне не хватало вопросов. Возражений. Возмущённого «что вообще происходит⁈» и подбородка, задранного на меня, как копьё.

Проклятая девчонка из чужого мира. Она умудрилась испортить мне даже тишину.

Сомнительный актив

Я споткнулась на ровном месте, но Сайрен удержал меня под локоть и не позволил сбавить темп ходьбы.

— С-свободна? И что с того? Меня надо чем-то занять?

— Скорее кем-то, — он бросил на меня короткую неловкую улыбку вбок — так улыбаются перед неприятной новостью, которую лучше сообщить быстро. — Белая Дева принесёт процветание стране своего дракона, об этом пророчества говорят не единожды. Даже те, кто вообще никогда не интересовался делами культа, хоть раз слышали эти слова.

Я нахмурилась, стараясь держать его темп и быстро соображать. Похоже, я недооценила весь масштаб этой истории с пророчествами даже после того, как меня чуть не разорвали на легендарные белые кусочки в повозке. Фанатичные люди оказались не самой проблемной его частью.

— Если бы Каэр сам заявил на вас свои права, едва ли кто-то осмелился бы ему перечить, — продолжил Сайрен. — Но так как сегодня он обручился с другой и скрепил договор нерушимой печатью — он официально вышел из гонки.

Я постаралась не обращать внимания на то, насколько задела меня эта фраза. Вообще-то заявлял и даже не единожды. Но, видимо, права на пленницу и права на Белую Деву проходят по разным юридическим категориям.

У очередного окна, мимо которого мы проносились, снова накатывал глухой шум: «Белую Деву! Белую Деву!» То ли дети зовут Деда Мороза на утреннике, то ли кричат: «Казнить! Казнить!» Толпу на площади ещё не успокоили.

— Они попытаются увезти меня силой?

— Вступать в открытую конфронтацию вряд ли кто-то осмелится. Но вот украсть — могут попытаться. Если бы вы были драконом, они бы попытались вас завоевать. Но я не могу предсказать, как они поведут себя, узнав, что вы — человек. С одной стороны, Белая Дева не может быть человеком. С другой — надёжнее просто похитить и потом разбираться. С человеком никто церемониться не будет.

— Ваш мир просто отвратителен, — сказала я, с тревогой оглядываясь по сторонам. — Мне жаль людей, которым не повезло жить рядом с драконами.

Сайрен проигнорировал мой выпад, мы как раз вышли из лабиринта боковых коридоров в центральный, ведущий прямо к моим покоям. Здесь ещё никого не было, лишь двое стражников, как статуи, стояли у дверей в мои комнаты.

— Если дело дойдёт до драки, это может быть опасно. Для вас. В запале вас могут ранить.

Сайрен понизил голос и несколько раз нервно оглянулся назад. И добавил ещё тише:

— Или для всех нас, если в драку вступит Каэр.

— Очень утешили, — пробормотала я, стараясь за ним поспеть.

А он только развёл руками, мол, не подписывался вас утешать. Но, помолчав пару шагов, всё-таки смягчился:

— Сейчас слухи — это всё ещё только слухи. Никто не знает, кого искать и где. И мы постараемся убедить гостей, что за криками толпы ничего не стоит. Но вам лучше не показываться никому на глаза, пока гости не разъехались. Даже без пророчества, украсть вас из-под носа моей семьи — само по себе соблазн. Не каждый день можно так уязвить дом Тарвен.

И зачем было тащить меня на эту помолвку? Кто-то решил разнообразить программу вечера, запустив зайца в собачьи бега? А если бы кто-нибудь удосужился посвятить меня в подробности, я бы не рисовала у себя на лбу метку к началу охотничьего сезона. Хотела быть заметной для одного дракона — в комнате, полной драконов.

У дверей моих покоев стояли Брен, который сопровождал меня в лагере, и какой-то пожилой незнакомый стражник. При виде Сайрена они вытянулись, и Брен открыл перед нами дверь.