Она попросила стражников принести нам еду на обед, а потом и ужин. С каждым разом она задерживалась у двери все больше, кажется, с кем-то болтала. Я ковыряла жаркое ложкой и думала о том, что моя цель — быстрее попасть домой, а не решать проблемы чужого мне мира. Но принц Риан, слепой, сутулый, рано состарившийся, не шёл у меня из головы.

Эйран не появился до самого вечера. Я ещё раз простучала и ощупала всю стену, всё больше укрепляясь в убеждении, что тайный ход за ней существовал только в моей голове.

— Но если ты стоишь там сейчас за стеной и смеёшься, знай, что это подло и что я тебя слышу! — на всякий случай громко сказала я безмолвной серой кладке.

Когда за окнами окончательно стемнело, моё терпение иссякло. Я подошла к своей двери и постучалась наружу — идиотское какое-то ощущение. Мне открыл молодой стражник, которого я сразу узнала.

— О, привет! А я тебя помню! Ты стражник, который охранял меня в повозке. Тавен, кажется?

— Да, госпожа. Вы что-то хотели?

— Я хотела бы найти Эйрана.

— Эйрана? — Ответом мне был совершенно недоумённый взгляд. — Я не знаю никого с таким именем, госпожа.

— Стражника Эйрана, — уточнила я.

Тавен посмотрел на второго стражника, тот тоже покачал головой. Неприятно свело живот от внезапного осознания. Я натянуто улыбнулась и попробовала ещё раз, уже предчувствуя результат.

— Его назначили моим личным стражником в первый же день. Может, он какой-то офицер?

— Я не слышал, чтобы к вам назначали личного стражника, госпожа. С того момента, как вас э-э-э…решили беречь, охрана Белой Девы утверждается командиром смены, госпожа. Но если вы хотите, мы уточним у нашего командования, — ответил второй стражник.

— Кто-то приходил к вам, госпожа Алиса? Опишите этого человека! Такие вещи мы должны докладывать принцу лично! — насторожился Тавен.

— Нет-нет, никого… Наверное, мне показалось, — пробормотала я, смутившись. — День был тяжёлый. Не нужно тревожить принца из-за моей глупости. Лекарь уже сказал, что мне требуется отдых.

Показалось, блин! И имя показалось тоже… Какая глупая отмазка.

Один плюс в моём положении — никто не пристаёт ко мне с вопросами слишком сильно. Мало ли что там в голове у Белой Девы, в конце концов. Второй стражник кивнул и встал в свою позицию у двери, а Тавен всё ещё посматривал на меня обеспокоенно. Если этот фанат донесёт новые сведения до Каэра, то отговоркой про своё больное воображение я уже не отделаюсь.

Я вернулась в комнату и остановилась, в задумчивости глядя в пространство.

Мой личный стражник никогда им не являлся. Он ел мой завтрак и водил меня сквозь стены, завязывал мне глаза, давал советы, но мог быть при этом кем угодно, даже наёмным убийцей. Он знал про запертого принца Риана! Потрясающе, Алиса. Ты всё ещё слишком наивна для этого мира. За такие промахи тебя стоило бы уволить! Если бы эта работа не называлась «моя жизнь». Мейа, слышавшая наш разговор, смотрела на меня круглыми испуганными глазами.

— Может, он из другой смены? — предположила я, чтобы только немного её успокоить.

Мейа слабо кивнула.

— А может быть, мой личный стражник — самая неоднозначная фигура на этой доске, — пробормотала я уже для себя.

Проверила ещё раз, на дне сумки теперь лежал смятый клочок с тремя словами: «Попроси его обратиться». Крепкое доказательство того, что Эйран нам с Мейей не привиделся.

Уже ближе к ночи стражник у двери передал Мейе новую записку. Плотная жёлтая бумага, сложенная вчетверо. Мейа принесла её мне, держа двумя руками, будто записка могла обжечь.

Внутри было всего несколько строк:

'Утром состоится помолвка принца Каэра и принцессы Лиары.

Ваше присутствие ожидается'.

Ожидается. Ты идёшь. Лаконично и недвусмысленно, как любое приглашение, от которого нельзя отказаться. И печать, чёрный воск с оттиском дракона. Сначала помолвка, а уже потом совет и решение мелких чужих вопросов.

Я сложила записку и положила на столик рядом с помадой.

А чего ты ждала?

Мишень

Утро помолвки было солнечным, и началось оно с платья. Мейа внесла его в спальню на вытянутых руках, развернула — и комната сразу стала казаться меньше. Тёмно-зелёное, как хвоя в тени, с несколькими слоями тяжёлых юбок, тонкой цветочно-травяной вышивкой у ворота и на рукавах и золотистым поясом с мягкими кисточками. Сама ткань переливалась, как мокрые листья. Мне бы хотелось забрать такое платье домой.

— Что это? Откуда? — мгновенно проснулась я.

— Я попросила платье у моей принцессы, госпожа. Вам совершенно нечего надеть на помолвку.

Вот это новость! В день собственной помолвки нарядить другую женщину. Причём ту самую, которую фанатичная толпа связывает слухами с твоим же женихом! Что это — любезность, великодушие или жалость? А может, контроль: «на моём празднике ты будешь выглядеть так, как решила я»? Или послание — «мне не страшно сравнение»? Тоже может быть. И цвет… Не цвет её дома и не его, и не белый из пророчества. Меня одевали в нейтралитет.

Ясной подоплёки не находилось. Возможно, я копала глубже, чем следовало, и Лиара просто не стала отказывать в невинной просьбе служанки. В любом случае ничего лучше у меня не было, и я не видела причины оскорблять принцессу отказом. То, что Мейа подумала об этом и пошла просить для меня платье у собственной принцессы — отозвалось во мне волной благодарности к девушке.

— Мейа, а можно мне принять ванну? — высказала я своё давнее заветное желание. До этого я обходилась ополаскиваниями из кувшина над тазиком. А это было очень утомительно и не очень-то результативно.

Мейа напряжённо ответила, что постарается это устроить, и ушла договариваться со стражниками у двери — нашей единственной связью с внешним миром. Через какое-то время в комнаты вошли слуги с вёдрами горячей воды. Ванну за ширмой наполнили примерно наполовину, добавили какие-то травы, от которых воздух стал пахнуть сладкими цветами и немного спа-комплексом. Мейа помогала мне раздеться и, отчаянно краснея, спросила, почему на моём теле не растут волосы. Я решила не рассказывать ей о чудесах современной фотоэпиляции и о том, сколько денег и времени у меня на это ушло, а оставить в её жизни место чуду. Надеюсь, она ни с кем не станет это обсуждать. Я с наслаждением опустилась в воду и сидела там дольше, чем следовало, представляя, что попала в дорогой отель в средневековом стиле с отличным сервисом, полным пансионом и цифровым детоксом. И что моя жизнь всё ещё принадлежит мне.

Сегодня в это верилось ещё хуже обычного.

Потом Мейа помогла мне облачиться в одолженный наряд. Платье оказалось ещё тяжелее, чем выглядело, легло на плечи, как рюкзак первоклассника. Тем не менее, оно неожиданно хорошо село по фигуре, Мейе пришлось только сильнее затянуть пояс. И, почему-то, платье делало осанку лучше. Или просто не оставляло выбора: сутулиться в нем было бы просто преступлением. Мейа уложила мои волосы, оставив несколько прядей у лица. Долго вертела меня перед зеркалом, потом выдохнула:

— Госпожа, вы просто прекрасны.

— Это платье прекрасное. А я к нему теперь прилагаюсь, — пошутила я.

— Нет, правда! Я никогда не видела таких красивых глаз и губ. И волосы у вас удивительные, хоть и седые! А платье даёт вашим глазам зеленоватый отлив.

Я посмотрела на своё отражение. Пепельные волосы, серые глаза с тёмными ресницами и аккуратными татуажными стрелками, действительно ставшие чуть зеленее на фоне ткани, губы с аккуратным контуром. Нормально. Даже слишком хорошо для женщины, которая случайно попала на чужую помолвку. Милая Мейа просто никогда не видела современных салонов красоты.

— Спасибо тебе! — сказала я. — Спасибо, что ты здесь. Без тебя всё было бы в тысячу раз тяжелее!

Мейа покраснела. Сама служанка была сегодня в нарядном белом, видимо тоже дань помолвке. Я взяла помаду и под её удивлённым взглядом поставила точку по центру лба, чуть выше бровей, как в индийских фильмах. Очень заметный знак, издалека не промахнёшься. Просто украшение, эдакая экзотическая причуда чужеземки. Он даже не обязан его заметить.