— Нет! — закричала я, и сила хлынула из меня.

Я подняла меч, и белый свет ударил в Короля, ослепляя его, выжигая тьму из его тела. Он закричал — впервые, — и я увидела страх в его глазах.

Два года прошло с тех пор, как мы убили Короля.

Два года, как мир начал заживать. Два года, как солнце впервые взошло над Нер'Таром, разгоняя тьму, которая тысячелетия держала этот мир в своих объятиях.

Я стояла на холме — том самом, где когда-то, в прошлой жизни, мы с Эдианом стояли впервые. Солнце заливало землю золотым светом, и я чувствовала, как каждый луч касается моей кожи, наполняя меня теплом, которого так долго не хватало.

Внизу, в долине, раскинулся город. Новый город. Мы назвали его Аурис — в честь рассвета, который принёс нам свободу. Белые стены, зелёные сады, улицы, полные жизни. Люди, которые когда-то были монстрами, теперь жили здесь, строили дома, растили детей, смеялись и любили. Они больше не боялись. Они были свободны.

Рядом со мной стоял Эдиан. Он был всё таким же красивым — сильным, могучим, с глазами, которые теперь горели тёплым золотом, как само солнце. Его рога больше не пугали людей — они стали символом новой эры, символом того, что даже тьма может стать светлой.

— Ты смотришь на это так, будто видишь впервые, — сказал он, обнимая меня за талию.

— Так и есть, — ответила я, прижимаясь к нему. — Каждый раз я вижу это по-новому. И каждый раз я не могу поверить, что мы сделали это.

Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как его татуировка пульсирует в такт моей. Лозы на наших запястьях уже давно перестали быть просто узором — они стали частью нас, напоминанием о нашей связи, о нашей любви, о том, что мы прошли вместе.

— Мы сделали это, — сказал он. — Мы сделали это вместе.

Я повернулась к нему и посмотрела в его глаза — те самые глаза, которые я любила тысячи лет назад, в другой жизни, в другом мире. И которые я любила сейчас, сильнее, чем когда-либо.

— Знаешь, — сказала я, — я никогда не думала, что смогу быть счастливой. Я думала, что моя жизнь — это просто существование. Работа, книги, одиночество. Но потом я споткнулась о кошку и упала в другой мир. И нашла тебя.

— Я тоже не думал, что смогу быть счастливым, — ответил он, и в голосе его послышалась та самая тёплая хрипотца. — Я думал, что моя жизнь закончилась в тот день, когда я потерял тебя. Но потом ты снова упала на меня, и я понял, что у судьбы есть свои планы.

Мы рассмеялись — тихо, счастливо, чувствуя, как ветер играет с нашими волосами, как солнце согревает наши лица, как мир вокруг нас живёт и дышит.

— Знаешь, — сказал Эдиан, и в голосе его послышалась озорная нотка, — у меня есть к тебе один вопрос.

Я подняла бровь, глядя на него с любопытством.

— Какой?

Он отпустил меня и опустился на одно колено. Моё сердце пропустило удар. Я видела, как его руки дрожат — мой сильный, могучий демон дрожал, глядя на меня снизу вверх с такой любовью, что у меня перехватывало дыхание.

— Лилиана Грейсон, — сказал он, и голос его был хриплым от эмоций, — я ждал этого момента тысячи лет. Я искал тебя в каждой жизни, в каждом мире, в каждом мгновении. И когда я нашёл тебя, я понял, что больше никогда не хочу тебя отпускать.

Он достал из кармана кольцо — простое серебряное кольцо с маленьким камнем, который мерцал мягким голубым светом. Я узнала его. Это было то самое кольцо, которое я нашла в храме, символ моей силы, моей связи с этим миром. Он переделал его. Он сделал его символом нашей любви.

— Ты — моя судьба, — сказал он. — Ты была моей судьбой в прошлой жизни. Ты — моя судьба в этой. И я хочу, чтобы ты была моей судьбой в каждой жизни, которая ещё будет. Выйдешь ли ты за меня замуж, Лилиана?

Слёзы хлынули из моих глаз, когда я смотрела на него — на моего демона, моего воина, мою любовь. Я упала на колени рядом с ним, обняла его, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его сердце бьётся в такт моему.

— Да, — прошептала я. — Да, Эдиан. Я выйду за тебя. Я всегда была твоей. И всегда буду.

Он надел кольцо на мой палец, и в тот же миг наши татуировки вспыхнули ярким серебристым светом. Лозы на наших запястьях переплелись, и я почувствовала, как наша связь становится ещё сильнее, ещё глубже, ещё вечнее.

— Я люблю тебя, — сказал он, целуя меня.

— Я тоже люблю тебя, — ответила я, чувствуя, как его губы касаются моих, как его руки обнимают меня, как мир вокруг нас замирает в этом идеальном моменте.

Свадьба была скромной, но красивой.

Мы не хотели пышных церемоний — нам нужна была только близость, только наши люди, только наша любовь. Мы поженились у подножия холма, там, где когда-то встретились впервые — когда я упала на него, споткнувшись о кошку.

Эрик был свидетелем — он стоял рядом со мной, и я видела, как он улыбается, как в его глазах блестят слёзы счастья. Ильда сидела в первом ряду, держа на руках маленькую девочку — свою внучку, которая родилась уже в новом мире. Она смотрела на нас с такой тёплой, материнской любовью, что у меня сжималось сердце.

Культисты — теперь уже не культисты, а мои самые преданные союзники — стояли позади, и я чувствовала, как они гордятся мной. Они больше не приносили жертвы. Они помогали восстанавливать мир, который когда-то разрушили. Они строили, а не разрушали.

А Эдиан стоял передо мной в белой рубашке с расстёгнутым воротом, с рогами, которые поблёскивали в солнечном свете, и с глазами, которые горели золотом. Он смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его жизни.

— Ты готова? — спросил он, и в голосе его послышалась та самая озорная нотка.

— Я была готова тысячу лет, — ответила я.

Мы обменялись кольцами — простыми серебряными обручами, которые символизировали нашу вечную связь. Когда наши пальцы соприкоснулись, наши татуировки снова вспыхнули серебристым светом, и я почувствовала, как мир вокруг нас замирает, как наша любовь становится чем-то большим, чем просто чувство.

— Я объявляю вас мужем и женой, — сказал старейшина, и его голос дрогнул от счастья.

Эдиан притянул меня к себе и поцеловал — долго, нежно, с такой любовью, что у меня перехватывало дыхание.