Помоги… Мы умираем…

Это были не люди. Это была не магия Круга. Это были луны. Две луны, которые висели над Пустошью сотни лет, наблюдая за её гибелью, — они звали меня. Они давали мне силу. Силу, которую они копили веками, ожидая того, кто сможет её принять.

— Я слышу вас, — прошептала я, и мой голос звучал странно — глубже, звонче, будто в нём звучало эхо целой вселенной. — Я слышу вас. Я помогу.

И я отпустила контроль.

Сила хлынула из меня, как река, прорвавшая плотину. Я чувствовала, как она ударяет в землю, как проникает в каждую песчинку, в каждый камень, в каждую мёртвую клетку Пустоши. Я чувствовала, как земля вздрагивает под моими ногами, как она впитывает мою энергию, как она оживает, как она начинает дышать.

А потом я увидела это.

Прямо на моих глазах чёрный, мёртвый песок начал исчезать. Он уходил вглубь, уступая место тёмной, влажной, живой земле. Из неё начали пробиваться ростки — тонкие, зелёные, хрупкие, но живые. Они росли с неестественной скоростью, превращаясь в траву, в кусты, в деревья. Их кроны распускались на моих глазах, покрываясь листвой, а ветки — цветами. Белыми, розовыми, сиреневыми, такими яркими, такими живыми, что у меня перехватывало дыхание.

Воздух наполнился запахами — травы, цветов, влажной земли, свежести. Запахами, которых в Пустоши не было сотни, а может, и тысячи лет.

Люди вокруг меня ахнули. Я слышала их голоса, их крики удивления, их слёзы радости. Кто-то упал на колени, касаясь руками травы, которая росла под их ногами. Кто-то плакал, обнимая деревья, которые только что появились из ниоткуда. Кто-то просто стоял, смотря на происходящее с открытым ртом, не веря своим глазам.

Но самое поразительное произошло позже.

Твари, которые нападали на поселение — те самые Молки, Ярдины и другие чудовища, которые кишели в Пустоши, — начали меняться. Прямо на глазах у всех, в центре сражения, их тела начали преображаться. Чешуя исчезала, уступая место гладкой человеческой коже. Когти втягивались, превращаясь в обычные пальцы. Пасти с острыми зубами смыкались, приобретая человеческие черты.

Я уже третий час повторяла старейшинам и Эдиану одно и то же, но они будто не слышали моих слов. Не слышали, как я рассказала о лунах, об их мольбах о помощи, о том, откуда взялась вся эта сила, и наконец о том, что я никакая не богиня.

— Я обычная девушка! — в сотый раз сказала я, чувствуя, как раздражение закипает в груди. — Я в Пустошь попала абсолютно случайно!

Я уже была раздражена до предела, а на меня продолжали смотреть как на инопланетянку. Все, только Эдиан странно молчалив и смотрит на мои руки.

— Эдиан, прошу, скажи уже что-нибудь, иначе я с ума сойду!

Он поднял на меня глаза — усталые, задумчивые, с тенью тревоги, которая пряталась где-то глубоко.

— Хотел бы я иметь на все ответы, но, боюсь, у меня их нет, Лилиана. Как бы я ни старался, всё равно не могу понять, чем ты можешь помочь лунам, — он устало потёр переносицу и откинулся в большом кресле.

— Лилиана, позвольте, я кое-что ещё уточню, — очень осторожно попросил один из старейшин.

— О-о-о… да сколько же можно?! — я всплеснула руками. — Я очень устала! Знаете, сколько сил я потеряла? Видели ожившую Пустошь? Так вот — я её оживила! С помощью ваших лун, мать вашу! А сейчас, блять, я спать хочу, а вы не отпускаете меня отдыхать! Так ещё и не верите!

Я перевела дух, увидев испуганные лица старейшин, и поспешила сгладить конфликт:

— Вот именно. И сейчас мне нужно отдохнуть. Я буду у себя в шатре.

Я развернулась и направилась к выходу. Обернувшись на Эдиана, я поняла, что тот всё ещё сидит задумчиво, теребя переносицу. Я решила оставить его так и покинула шатёр одна.

Выйдя на улицу, я в очередной раз осмотрела сочные луга и заросли диких яблок и груш. Похоже, хотя бы фрукты в наших мирах были одинаковыми. Но как только я прошла пару метров от шатра, меня кто-то схватил сзади, зажал рот и потащил куда-то.

Я старалась вырваться — брыкалась, лягалась, пыталась укусить нападавшего за руку, которая закрывала мой рот. Но всё было тщетно. Моя магия не откликалась — я, видимо, использовала слишком много сил.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Как же быть?

Я замерла в руках похитителя и решила осмотреться. Я была… о, боже. Это же… да нет, зачем бы им…

Мать вашу! Это и правда тот самый храм!

А на меня, глядя с фанатичным блеском в глазах, смотрели все жители этого поселения. В тот же момент один из мужчин усадил меня на трон в главном зале и, низко кланяясь, отошёл к толпе, которая уже стояла на коленях.

Я не понимала, что происходит.

— Я не понимаю! Что это значит? Зачем вы меня сюда притащили? И почему кланяетесь? — спросила я, и лёгкий холодок пробежал по спине от внезапной догадки.

— Погодите… нет, не могу в это поверить! — я вскинула голову, вглядываясь в их лица. — Вы те самые культисты с фресок? Вы приносили жертвы?

Озвучив свои подозрения, я застыла, напряжённо глядя на собравшихся.

— Отвечайте мне! — повысила я голос, уже поднимаясь со своего места. Моё платье пришло в движение — ткань зашевелилась, словно живая, кольцо засияло ярким светом, а меч материализовался в моей руке, отозвавшись знакомой тяжёлой вибрацией.

— Госпожа! Просим вас, не гневайтесь! Просим пощады! — они упали на колени ещё ниже, и их голоса слились в единый, дрожащий хор. — Простите нас! Мы думали, так сможем вернуть вас в наш мир!

— Что значит «вернуть»? — я нахмурилась. — Погодите… вернуть? Но этому зданию более тысячи лет! А вам тогда сколько?

Я в ужасе подняла глаза на собравшихся. Они выглядели ровно как люди, но теперь, осмотрев их с большей дотошностью, я заметила некоторые странности. У них был измождённый вид — да, но ни одного шрама, ни одного увечья. Так не бывает. Верно?

— Вы не люди? — прошептала я в ужасе, садясь обратно на трон. — Но кто же вы тогда? И что значит «старались меня вернуть»? Кто я по-вашему?

Самый старый из них — тот, с карими глазами и пухлыми щеками, который сидел в шатре старейшин, — поднял голову и посмотрел на меня с такой болью и надеждой, что у меня сжалось сердце.

— Ты — перерождение, госпожа, — сказал он тихо. — Твоя душа — это душа той, кто когда-то отказалась от божественной силы и осталась с человеком в этом мире. Она положила начало его процветанию. Это было задолго до войны титанов и богов. Она была богиней, госпожа. И ты — её новое воплощение.

Я замерла. Слова оседали в сознании, как тяжёлые камни, и я не могла их осмыслить.

— Я… я не просто потомок титанов и богов? — переспросила я, и голос мой звучал хрипло, почти беззвучно.

— Ты — больше, чем потомок, — ответил старейшина, и его голос дрогнул. — Ты — та, кто была рождена заново. Ты — перерождение богини, которая когда-то создала этот мир таким, каким он был до войны. Ты чувствовала Пустошь, потому что она помнит тебя. Ты говоришь с лунами, потому что они были твоими сёстрами. Ты смогла оживить мёртвую землю, потому что она ждала тебя. Веками. Тысячелетиями.

Я сидела на троне, чувствуя, как мир вокруг меня рушится и собирается заново. Всё встало на свои места. Моё свечение. Мой голос в голове. Моя связь с Кругом, с лунами, с самой Пустошью. Я чувствовала их, потому что они чувствовали меня. Потому что я была частью их. Всегда была.

— Но зачем жертвоприношения? — спросила я, и голос мой окреп. — Зачем вы убивали людей? Зачем вы участвовали в борьбе за свободу, если вы не люди?

— Мы — хранители, — ответил другой старейшина, тот, с длинным носом и тонкими губами. — Мы были созданы тобой — твоим прошлым воплощением — чтобы хранить этот мир до твоего возвращения. Мы не умираем, пока не выполним свою цель. Мы не можем покинуть этот мир, пока не вернём тебя. Мы участвовали в войнах, чтобы защитить людей, потому что ты любила их. Ты полюбила человека, и ради него оставила божественность. Мы не могли позволить твоему наследию исчезнуть.