Когда он отстранился, я с трудом сдерживала улыбку. Где-то за спиной кто-то кашлянул, и мы оба словно очнулись. Люди смотрели на нас с разными чувствами — кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, но я решила, что мне всё равно.

Я повернулась к старейшинам и Ильде.

— Я сделаю это. Даже если мне придётся учиться на ходу. Я справлюсь.

Но Эдиан поднял руку:

— Только при одном условии, — сказал он, и в его голосе снова прозвучала властность. — Я буду с ней. Я буду стоять рядом и прикрывать её. Магия, которая пробудится, привлечёт тварей из пустоши. Я слышал их вой, когда мы приближались. Они придут. И когда они придут — я встречу их. Я буду защищать это место пока она работает.

В комнате повисла тишина. Старейшины переглянулись. Ильда шагнула вперёд, вглядываясь в лицо Эдиана так пристально, будто искала обман.

— Ты, демон, предлагаешь защищать нас от тварей? — спросила она недоверчиво. — Тех самых тварей, которые, возможно, придут из-за тебя?

— Возможно, — спокойно ответил Эдиан. — Но я также сильнее их. И я хочу, чтобы моя Лилиана была в безопасности. Если для этого нужно стоять у ворот и рвать глотки всем, кто попытается к ней подойти — я сделаю это. Ты же сама сказала: я могучий демон. Используйте меня как щит, когда тебе еще такое предложат.

Эрик переглянулся с матерью, и я видела, как они обменивались безмолвными мыслями. Напряжение было почти физически осязаемым.

Наконец Ильда медленно кивнула.

— Ты дашь клятву? — спросила она. — Клятву, что не предашь нас, когда начнётся ритуал?

Эдиан улыбнулся — холодно и насмешливо.

— Я даю слово демона. В моём мире это значит больше, чем любые людские клятвы. Если я нарушу его — моя сущность сгорит, и я стану ничем.

Мы сидели в шатре, который выделила мне Ильда. Масляный светильник мерцал, отбрасывая тени на брезентовые стены, за которыми выл ветер Пустоши. Эдиан сидел напротив меня, положив руки на колени, и смотрел так пристально, будто боялся, что я исчезну, если он моргнёт.

Я чувствовала его напряжение — каждая мышца его тела была натянута, словно он всё ещё был готов рвать глотки любому, кто попытается ко мне приблизиться.

— Расскажи мне, — сказал он тихо, и в голосе его прозвучала та самая хрипотца, которую я так полюбила. — Всё. С самого начала. Как ты выжила?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как воспоминания нахлынули горячей волной. Я закрыла глаза и начала говорить.

— Я проснулась на камне, — сказала я. — В Пустоши. Я не знала, как там оказалась. Последнее, что помню, — как засыпала в замке, в своей комнате, а проснулась на голом камне под двумя лунами. Контракт не работал. Я не чувствовала тебя. Совсем.

Он сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах мелькнула боль.

— Я очнулась, — продолжала я, — и увидела Ярдина. Эрик потом объяснил мне, как они называются. Он был огромным, с белыми слепыми глазами, и он рыскал по песку, ища меня. Я спряталась на камне. Он не мог забраться на него. Я думала, что умру там, от голода или от страха. Но потом я увидела другого Ярдина. Он пожирал человека. Живого. Мужчина кричал, а тварь вырывала у него внутренности, и он был жив, пока она не добралась до сердца.

Эдиан побледнел. Его рука сжалась в кулак.

— Я хотела закричать, — сказала я тише, — но не могла. Я просто смотрела. А потом я поняла, что если не буду двигаться, то умру. Я начала перепрыгивать по камням в сторону огня. Там, на горизонте, горел багровый свет. Я думала, это рассвет. Но потом я поняла — это оазис.

Он нахмурился, но не перебил. Я продолжила:

— Я натравила Ярдинов друг на друга. Швырнула камень, они сцепились, а я побежала. Я бежала и бежала, пока не добежала до оазиса. И там я увидела Минка. Огромного, мохнатого, с крыльями как у летучей мыши и копытами. Он шёл к оазису, как загипнотизированный. А потом… — я сглотнула, — я увидела, как трава начала прорастать сквозь него. Как она вползала в него, высасывала его, переваривала заживо. Он умер, не просыпаясь. Он улыбался, пока его пожирали корни.

Я замолчала. Внутри всё сжалось. Я вспомнила тот ужас — зелёные нити, впивающиеся в плоть, цветы, пробивающиеся из глазниц. Эдиан подался вперёд и взял мои руки в свои — тёплые, сильные, живые.

— Лилиана, — сказал он тихо, — ты не обязана продолжать.

— Нет, — ответила я, качая головой. — Ты должен знать. Ты должен понимать, что я видела.

Я сглотнула и продолжила:

— Я сидела на камне и смотрела, как оазис пожирает Минка. А потом я увидела человека. Он шёл прямо к оазису, как во сне. Я крикнула ему. Я кричала, чтобы он остановился. И он остановился. Это был Эрик. Он был в гипнозе, но он услышал меня. Он побежал ко мне, и я спасла его.

Эдиан слегка сжал мои пальцы, и я почувствовала, как он успокаивается — самую малость, но достаточно, чтобы я осмелилась продолжить.

— Мы стали идти вместе. Я рассказала ему, что я контрактница, что у меня есть демон, что я не знаю, как попала в Пустошь. Он был зол сначала, но потом он поверил мне. Он сказал, что в Пустоши есть поселение — люди, которые живут без контрактов. Я не поверила ему сначала. Но потом я увидела это место. Шатры, дети, старухи, костры. Они выживают здесь, Эдиан. Без магии. Без демонов. Только на голой воле и страхе.

Я подняла на него глаза. В его взгляде была смесь удивления и недоверия.

— Как они выживают? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но они выживают. И они боятся Короля. Они прячутся за Кругом — древним защитным символом, который почти погас. Магия в них почти кончилась. Если Круг умрёт — Король найдёт их. И тогда они все умрут.

Эдиан молчал, переваривая услышанное.

— Но это не всё, — сказала я, и голос мой дрогнул.

Я подняла руку, показывая кольцо на пальце. Оно вспыхнуло тусклым красным светом, будто отзываясь на мои слова. Эдиан замер, увидев его.

— Это… — прошептал он.

— Я нашла это в храме, — сказала я. — После того, как мы с Эриком провалились в дыру. Мы упали в пещеры, а потом нашли храм. Там были барельефы — люди, молящиеся богам, жертвенные чаши, огонь. И в главном зале, на алтаре, лежали эти артефакты. Кольцо. И меч.

Я взяла меч, который лежал рядом со мной, и положила его на колени. Тёмное лезвие мерцало багровыми искрами. Эдиан протянул руку, но не коснулся — он смотрел на него с благоговением и настороженностью.

— Я надела кольцо, — сказала я, — и взяла меч. И в тот момент всё вокруг засветилось. Я услышала голос. Не вслух — внутри головы. Он сказал: «Вот ты и пришла, избранное дитя». И я потеряла сознание.

Эдиан побледнел ещё сильнее.

— Избранное дитя, — повторил он, и голос его был глухим, как эхо в пустом зале.

— Ты знаешь об этом? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его глазах борется что-то древнее и тяжёлое.

— Я узнал, — сказал он, — когда ты исчезла. Я нашёл книгу в твоей комнате. «Магия Тьмы. Контракты, союзы и свобода». Ты оставила её с закладкой на странице о браке с демоном. Я прочитал всё. И потом я пытал того, кто тебя похитил. Он рассказал мне легенду о дитя титанов и богов. О том, кто способен управлять древней магией. О том, кто должен спасти этот мир или уничтожить его.

Я затаила дыхание.

— И он сказал, что это я, — тихо закончила я.

Эдиан кивнул.

— Мать твоего предка была хранительницей Нер'Тара. Она бежала на землю со своим ребенком, когда началась война, ей пришлось скрыть свою сущность, глубоко запечатав дар ее рода. Время шло, она умерла как смертная, аее потомков наш мир переодически призывал на помощь, но все они были без дара, обычными людьми. Ты же выросла другой, не зная, кто ты на самом деле тебя тянула подсознаиельно к магии и другим мирам, от туда тяга к книгам. А теперь ты здесь, тебя призвал наш мир так же как твоих предшественников, но ты оказалась с даром и мир это почувствовал, отозвался на твою силу приветствуя тебя.