Я нервно кивнула, хотя внутри всё кипело от возмущения. Но спорить с ним сейчас, когда он стоял передо мной, взлохмаченный, с рассечённой бровью и бешеным блеском в глазах, было бы чистейшим безумием.

Мы замолчали. Тишина в пещере оказалась тягучей, как мёд, — она давила на уши, и в ней тонул даже звук нашего дыхания. Я сделала шаг в сторону и прислушалась. Где-то далеко, едва слышно, капала вода. А ещё — странный гул, будто сама земля гудела на низкой ноте.

— Ты слышишь? — прошептала я.

— Слышу, — ответил он, вглядываясь в темноту. — Похоже, это не просто пещеры. Идём. Но держись за мной и ничего не трогай без команды.

Мы двинулись вдоль стены, касаясь пальцами шершавого камня. Пыль оседала на губах, горло першило, но я старалась не кашлять — эхо в этих коридорах было слишком обманчивым. Стены постепенно менялись: сначала грубый скальный срез, потом — ровные, почти отполированные плиты, а затем на них стали проступать рисунки.

— Эрик, посмотри, — позвала я шёпотом.

Он подошёл ближе, провёл ладонью по барельефу. На камне были высечены фигуры в длинных одеяниях, с воздетыми к небу руками. Под ними — изогнутые линии, похожие на огонь или воду, а над ними — странные символы, которых я никогда раньше не видела.

— Это не просто роспись, — медленно проговорил он, хмурясь. — Это письмена. Древние. Я такое видел только в архивах, и то мельком. Похоже на культовые тексты.

— Что за культ? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но судя по позам — они кого-то славили. Или что-то.

Мы двинулись дальше, и коридор начал расширяться. Рисунки становились всё сложнее, всё детальнее: люди, стоящие на коленях перед круглым алтарём, жертвенные чаши, лучи света, падающие сверху, и огромная фигура в центре — распростёртая, с крыльями или с огненным шлейфом.

Я невольно замедляла шаг, разглядывая детали. Чем дальше мы заходили, тем яснее становилось: это не просто святилище. Это храм. Пол под ногами стал ровным, покрытым плиткой с геометрическим узором, а воздух — сухим и тёплым, будто где-то совсем рядом горел невидимый огонь.

Я сидела на холодном каменном полу, прижимая к груди меч, и пыталась собрать мысли в единую нить. Голос в голове затих, но его отзвук всё ещё вибрировал где-то глубоко внутри, будто струна, которую задели и оставили дрожать.

— Ты меня слышишь? — Эрик присел передо мной на корточки, заглянул в глаза. Его ладонь легла мне на плечо, слегка сжала. — Лилиана, ты как? Где болит? Что это было?

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. В нём смешались тревога, растерянность и едва сдерживаемая злость — он явно был на грани того, чтобы снова начать кричать, но сейчас сдерживался из последних сил.

— Я… я в порядке, — выдавила я, и мой голос снова показался мне чужим. Я откашлялась. — Правда. Всё нормально. Просто… немного оглушило.

— Оглушило?! — он всплеснул руками. — Ты светилась, как сигнальный маяк! Я думал, ты сейчас рассыплешься! И ты говоришь «оглушило»?!

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как в груди шевелится тёплое, почти нежное чувство к этому взъерошенному, вспыльчивому мужчине, который, несмотря на всю свою грубость, бросился за мной в пропасть, а теперь трясётся надо мной, как наседка.

— Эрик, — тихо сказала я, коснувшись его руки. — Я действительно в порядке. Посмотри на меня — я цела, дышу, говорю. Честно.

Он прищурился, изучая моё лицо, будто искал признаки лжи. Но я смотрела на него открыто, спокойно, и он, кажется, поверил. Точнее — решил поверить. Вздохнул, провёл ладонью по лицу и сел рядом, опершись спиной о край алтаря.

— Ты меня до остановки сердца доведешь, — буркнул он, но в голосе уже не было злости. Только усталость.

Я опустила взгляд на меч. Тёмное лезвие, казалось, впитывало свет, но при этом от него исходило едва ощутимое тепло. Я провела пальцем по гарде, и в тот же миг в голове снова вспыхнуло знакомое ощущение — голос, но теперь уже не словами, а скорее эмоциями: удовлетворение, узнавание, терпеливое ожидание.

Это он. Меч, — поняла я. — Он говорил со мной. Не кольцо, а именно меч.

Я перевела взгляд на кольцо. Оно сидело на безымянном пальце правой руки плотно, почти незаметно, но стоило мне сосредоточиться — и я ощутила его иначе. Оно было тяжёлым, не физически — магически. Внутри него пульсировала сила, сдержанная, но огромная. Символ. Не просто украшение, а знак власти, только какой — я пока не могла понять.

Но прежде чем я успела углубиться в размышления, перед глазами всплыл другой образ. Эдиан. Его улыбка, его тёплые руки, его смех, разлетающийся по ветру. Сердце кольнуло острой тоской, и я вдруг осознала, что скучаю по нему сильнее, чем когда-либо. Каждая минута в этой тёмной пещере только усиливала это чувство. Он там, наверху, ждёт меня? Или уже ищет? А я здесь, в древнем храме, с чужим мечом в руках и странным кольцом на пальце.

И в тот самый миг, когда тоска сжала грудь особенно сильно, кольцо на моём пальце вспыхнуло. Тусклым, багровым светом — будто тонкая раскалённая нить проступила сквозь металл и замерцала, мягко пульсируя. В темноте зала это свечение было едва заметным, но достаточно ярким, чтобы привлечь внимание.

— Что это? — насторожился Эрик, подаваясь вперёд. — Оно всегда так делало?

Я подняла руку, повертела пальцем. Свет не угасал — он струился по ободку кольца, словно жидкий огонь, и тянулся в одну сторону — туда, откуда мы пришли. К выходу.

— Оно показывает путь, — прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — Путеводное кольцо. Оно может привести нас куда угодно.

— Отлично, — Эрик поднялся, отряхнул штаны. — Тогда оно приведёт нас из этого проклятого места. Давай, вставай. Мы уходим.

Я вопросительно посмотрела на него. Он уже шагал к выходу из зала, но, заметив мою заминку, обернулся.

— Ты чего? Ты видела эти барельефы? — он ткнул пальцем в стены. — Там явно не только молитвы. У меня такое ощущение, что тут приносили жертвы. И я не горю желанием выяснять, кому именно. Мало ли какие твари ещё здесь обитают, кроме древних артефактов.

Я прикусила губу. В нём снова проснулся командирский тон, но я уже научилась различать за этим напором искреннюю заботу. Он прав. Храм — не место для размышлений. Всё, что должно было случиться — случилось. Теперь пора выбираться.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь. Меч я взяла с собой — он лежал в руке естественно, будто был продолжением моей плоти. — Ведёт к выходу. Идём.

Мы двинулись обратно по коридорам, и теперь путь казался короче. Кольцо мягко мерцало впереди, освещая дорогу бледно-красным светом, а я шла, стараясь не думать о том, сколько вопросов осталось без ответов.

Через час, показавшийся вечностью, мы увидели впереди проём — не чёрный, как вход в храм, а серый, с едва заметными проблесками дневного света. Я прибавила шаг, и мы вышли наружу.

Ветер ударил в лицо — свежий, влажный, с запахом травы и земли. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Я зажмурилась, привыкая к свету, и вдохнула полной грудью.

— Живая, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение уходит. — Мы живы.

Эрик встал рядом, прищурился, вглядываясь в линию горизонта. Потом махнул рукой куда-то вдаль, где на фоне неба угадывались тёмные силуэты крыш.

— Смотри, — сказал он, и в голосе его проскользнула непривычная мягкость. — Наше поселение. Совсем недалеко, часа два ходу.

Я проследила за его жестом. Далеко внизу, в долине, виднелись знакомые очертания шатров, кое-где уже загорались огоньки. Сердце забилось чаще. Там были люди.

Но на пальце кольцо продолжало слабо светиться, пульсируя в такт моему сердцу, и я поняла: это лишь начало. Впереди — не просто поселение. Впереди — ответы.

— Идём, — сказала я, сжимая рукоять меча и шагая к поселению.

Мы шли молча. Усталость наваливалась с каждым шагом, но впереди уже отчетливо виднелись очертания поселения — десятка два шатров из грубой ткани и наскоро сколоченных деревянных каркасов, прижатых к земле тяжелыми камнями, чтобы не унесло ветром. Между ними вились тонкие струйки дыма — скудные костры, на которых готовили что-то простое, без излишеств.