— Вы за это ответите перед королём, — цедит сквозь зубы экзекутор.

— Поговорю об этом с ним при случае, — насмешливо соглашается герцог.

Команда мрачных людей мрачно сворачивается. Погружается в большой дилижанс и карету. Стража, вздохнув с видимым облегчением, приступает к разгону толпы.

Ратники тоже удаляются. Не вразброд, а колонной по одному втягиваются за ограду. Снаружи остаются двое: один с гербом герцога Асфанского, второй — графа ди Гревиса.

Триест, королевский дворец.

Салон Её величества, Бирюзовый зал.

Примерно то же время.

— Ваше Величество, слышали пикантную историю? — леди Хелания находит возможность завязать разговор с королевой минут через двадцать после начала приёма.

Ничего не попишешь, влияние второй статс-дамы второстепенное. Внимание же особы номер один привлекла герцогиня Асфанская. Тему для беседы выбрала тоже королева, отмахнувшись от темы-приманки статс-дамы.

— У вас отличный цвет лица, герцогиня, — королева давно не юна, поэтому умело прячет зависть.

Кроме покинувшей её юности есть и другие причины. Женщина проигрывает битву наступающей полноте, заставляющей тело дрябнуть. Множатся и углубляются морщины на лице. «Её Величество явно начинает стареть, хотя моложе меня на шесть лет», — спокойно отмечает про себя Асфанская. Подчёркнуто спокойно даже в мыслях. В глазах может отразиться всё, Её Величество уловит — и можно распрощаться с влиянием при дворе.

— Не моя заслуга, Ваше Величество, — Асфанская обворожительно улыбается.

— Она пользовалась новым косметическим средством, — вступает Хелания. — От него эффект. Вам ещё не так заметно, Ваше Величество, вы не так часто общаетесь с герцогиней. А она ведь примерно нашего возраста.

Статс-дама деликатно умалчивает, что Асфанская заметно старше королевы.

— Да-а-а? — королева Стефания не на шутку заинтересовывается.

Её можно понять.

— Даже не верится, — задумчиво произносит она. — Простите за неделикатный вопрос, герцогиня. Сколько вам лет?

Отвечать нельзя и как не ответить? О, это просто, если ты — женщина и аристократка.

— Сейчас ровно двадцать девять! — мелодично смеётся Асфанская.

— Его ведь можно купить, это средство?

— О, Ваше Величество, — вступает Хелания, — вы же знаете нашу Тайную стражу. Пока всё досконально не проверят… вот только они одной рукой проверяют, а другой — уничтожают.

— Что вы имеете в виду, Хелания?

Статс-дама уже может быть довольной. Она не припомнит за последние месяцы — и даже годы — настолько долгой беседы с королевой. Окружающие её фрейлины уже с трудом удерживают вежливые улыбки.

— «Прима», так называется мазь, изготавливается Гильдией «Белый лотос». По предварительному заказу. А Тайная стража пару дней назад арестовала некоего шевалье ди Гревиса.

— Тайная стража знает, что делает, — равнодушно роняет королева.

— Дело в том, что шевалье — активный член Гильдии и, по слухам, любимчик Тациана.

— Ну и что?

— Представитель Тациана, баронесса вон Эзарт, прекратила принимать заказы, ссылаясь на невозможность их выполнения.

Королева ныряет глубоко в раздумья. Есть над чем голову поломать. Хелания по размышлению решает не использовать вторую заготовку — случай с вызовом на дуэль Фаргонских.

— Почему? — спрашивает Асфанская, когда королева отходит.

— Чересчур скользкая тема. Можно хуже сделать. У Фаргона слишком сильные позиции при дворе.

Тюрьма тайной стражи.

Кабинет мрачного вида.

Утро следующего дня.

Опять я перед глистом. Где-то даже рад. Предок меня измотал. Вчера вечером после ужина уколов двадцать получил. Вреда они не приносят, но настроение подмачивают. Утром прорыв случился, перед завтраком — да, меня начали кормить чем-то унылым — предок поделился радостью.

Не зря я всё это терпел, не зря начал изучать артефакторику. Предок и я сумели изменить плетение внутри браслетов. Они действуют синхронно, но автономно друг от друга. Сейчас браслеты пропускают магию наружу.

«Я настроил их так, что они работают наоборот. Снаружи не пропускают магию к тебе, — объяснил предок. — Но это надо проверять».

Это не делёж радости, это заражение ей! Это что, я теперь неуязвим для любых ударов?

«Если магией тебе кинут камень в голову, то шишка будет. Если доспех не поставишь. А вот магическое копьё распылится. Ну, наверное…»

— Надумали что-нибудь, шевалье?

— Безусловно, — с готовностью подтверждаю. — Где мой именной перстень?

— Изъят. Арестованным амулеты не положены

— Кошелёк мой где? Там восемь империалов было, — вру, ну и что?

Удостаиваюсь взгляда. Такого же змеиного.

— Откуда у вас такие деньги?

— От верблюда, — фактически предок ответил. — Это совершенно не ваше дело.

Проговорился. Не стал спорить и ловить меня на слове. В кошеле было соверенов шесть, если всё на золото переводить. Больше таскать с собой нет смысла. Не играли бы в салонах в карты — и одного золотого на всё хватало бы. Даже на бордель.

Итак, опровергать меня не стал, значит, опись изъятого не видел. Возможно, её вообще нет. Тупо распихали деньги по карманам, как пошлые мародёры.

Дознаватель сужает глаза. Подожди, я тебе щас ещё накидаю:

— Запонки мои бриллиантовые где? Они полсотни золотых стоят, — немного подумав, добавляю: — Каждая.

— Что вы всё врёте⁈ — наконец не выдерживает он. — Откуда такое у мелкого шевалье?

— Я сын графа, вообще-то. И зарабатываю неплохо. Запишите список моих претензий.

«Действуй, Стэн! — хохочет предок. — Научи их родину любить! И правовое государство, мля! Пусть теперь доказывают, что они — не верблюды, а верблюды — не они».

С нарастающим изумлением вижу, что глист всё записывает. Совсем долбанутый! Это ж документ! Ты ж сам потом не отмажешься! Вслух, разумеется, не говорю.

— У вас есть один выход, шевалье, — дознаватель закончил выводить письмена и теперь снова упирается в меня сверлящим взором.

Хотел сострить насчёт выхода, но решил послушать. Вроде ожидается что-то новенькое.

— Всё вот это, — небрежный кивок на бумагу, — про что вы наврали, мы вам отдадим…

Оп-па! Это что, он меня переиграл, что ли?

— Можем даже прибавить. Но только после того, как вы принесёте клятву верности королю. Магическую клятву. Это сразу снимет с вас все обвинения. В виду их явной бессмысленности.

Смотрю на него. Вникаю. Я тоже умею делать нечитаемое лицо.

— У вас высокий магический ранг, вы — умелый целитель. — Обожаю слушать о себе хорошее! — Очень вероятно, что достигнете уровня гроссмейстера. Вас ждёт лучезарное будущее! Близость к королю, которой даже герцоги и министры позавидуют. Впереди титул графа, положение при дворе, дворец в столице, выгодная женитьба. Любой граф и даже герцог сочтёт за счастье отдать за вас свою дочь…

Хотел широко распахнуть глаза и восторженно открыть рот, но не стал жестить. Опять же, никакой публики рядом, некому оценить красоту игры.

— Что на другой стороне весов? — любопытствую по окончании зажигательной речи.

— Эшафот, — глист скорбно поджимает губы. — Или пожизненная каторга, если король смилостивится.

— Перстень верните, — упрямо возвращаюсь к своей теме. — Или хотя бы покажите мне его. Хочу убедиться, что он никуда не пропал.

Глист жуёт губами. Мой расчёт верен: он не может грубо послать меня, пока надеется на моё согласие. Мой мощный двойной разум озаряет догадка. Они всё это затеяли из-за моего ранга! Королю нужен карманный гроссмейстер-целитель. Картмейер слишком стар, чисто по возрасту уже не вытягивает. Исключительно по этой причине менты позорные шьют мне дело белыми нитками (вербальный привет от предка). Я исключительно догадлив и безмерно мудр, особенно когда мне сунули прямо в лицо весь расклад.

— Он ведь у вас хранится?

— К сожалению, нет, шевалье, — сокрушённо вздыхает. — Перстень в хранилище изъятых ценностей. Распоряжается им исключительно экселенц Каннис.