Означает ли это, что игра сыграна? Посмотрим. Я мог не задеть крупные сосуды, но с прежним пылом он орудовать рукой не сможет. Или сможет? Я не тороплюсь сокращать дистанцию, мы продолжаем кружить друг против друга. Пытаюсь оценить нанесённый ущерб и не могу отделаться от ощущения подставы. Кровь у него из руки не сочится, и работает он ею всё увереннее. Что происходит-то?

«Лечебный артефакт, идиот!» — брюзгливое замечание предка звучит одновременно со всплывшей у меня догадкой. Не пойму, кто первый. А вот «быстрое зрение» включаю уже сам. Сразу запланировал не использовать с первого момента, чтобы не расслабляться.

Есть такой приём в фехтовании, который используют редко и только против новичков. С опытным оппонентом чревато мгновенным поражением. Дриз мне показывал, но с нескрываемо презрительным видом. Шаг вперёд с одновременным полным оборотом вокруг собственной оси. Шпага при этом тоже описывает почти полный оборот, грозя рассечь всё, на что наткнётся. В конце движения обычно руку немного сгибают в локте для резкого поднятия скорости.

Моя левосторонняя стойка, крайне неудобная для противника, парадоксальным образом оказалась уязвимой для такой детской атаки. Шпагой в правой руке легко мог отбить и тут же нанёсти ответный укол. Фактически одним движением. Но сейчас только дагой. Полностью блокировать не удаётся, уйти тоже не успеваю. Ну как «не успеваю» — лицо мне не располосовали, а царапину на правой щеке получаю. Несильно глубокую.

«Работай, я сам», — бурчит предок. Я только слегка сжал место разреза, выронив дагу. Стойку менять не стал. Второй раз я не куплюсь, а фехтовать маркизу очень неудобно. Не привык он к такому. Выпад — и я его достаю! Укол в корпус, в область сердца. Раффин отшатывается, морщится, но остаётся на ногах.

Вот гнида! Он доспехи под камзол нацепил. Как минимум нагрудный панцирь, у меня шпага аж спружинила. «А что, так можно было?» — саркастически вопрошает предок и глумливо хихикает.

Ладно. Маркиз схимичил, но я тоже не совсем чист на руку. «Быстрое зрение» как бы не круче доспехов. Совсем легко становится сражаться. Не понял…

О, небеса! Праотец, как ты допустил появление подобных идиотов! Маркиз снова наносит этот удар с полным оборотом, которому даже названия нет, и который более подходит для сабли. Решил, что пролезло раз — пролезет и другой?

На этот раз не уклоняюсь и не пытаюсь блокировать, а впрыгиваю на ближнюю дистанцию, с которой легко можно дагой достать. Её, кстати, у меня нет. Маркиз не дал мне поднять, а, улучив момент, отбросил её ногой далеко в сторону.

Шпага — оружие дальней дистанции, поэтому я тут же оказываюсь в мёртвой зоне. Он мог бы ударить меня дагой, только как? В это мгновенье он спиной ко мне, заканчивает разворот. Бью ногой чуть выше локтевого сустава. Энергия встречного удара такова, что шпага вылетает из ослабевшей искорёженной руки. Омерзительный хруст слышу, но любоваться некогда. Для прямого удара шпагой расстояние слишком мало, поэтому бью сбоку в шею, в позвоночный столб. Если пробить, никакой артефакт не спасёт.

Промахиваюсь, ржавую кочергу демону в задницу! Попадаю не в позвонки, а куда-то в нижнюю часть черепа.

Маркиз уже в падении роняет дагу и хлопает себя ладонью по месту укола, будто комара прибивает. Отскакиваю. Любуюсь возящимся на утрамбованном грунте врагом и наслаждаюсь его воплями. Крики, впрочем, быстро стихают, маркиз, чуть не ослепляя меня горящими от ненависти глазами, встаёт как ни в чём ни бывало.

Тянется к шпаге, но я гнусно копирую его действия, отбрасываю её ногой далеко в сторону. Дагу он всё-таки подхватывает, крепко держит её левой рукой.

— Сдавайся, маркиз, — предлагаю мирное решение, сдерживая смех.

— Нет! — бешено сверкает глазами.

— На что ты рассчитываешь? Уморить меня со смеху? — начинаю откровенно ржать.

Мощный лечебный артефакт оказался для маркиза ловушкой. Не предусмотрел он такого. Сейчас стоит передо мной — ой, я щас сдохну! — воинственно выставив дагу, а правую руку, вывернутую в локте в обратную, запрещённую анатомией сторону, не знает, куда деть. Она ведь ещё и не гнётся. Безмозглый лечебный артефакт моментально срастил сосуды, и это правильно. Разорванную кожу — тоже нет возражений. Но вот кости! Ой, не могу, умру от смеха! Артефакт тупо их срастил, как были. Как попало. Уй, это кабздец!

С трудом справляюсь с очередным приступом хохота. Не очень уверенно, но достаточно точно и быстро приставляю остриё к горлу Раффина. Тот отступает, так и направляю его к выходу. Потом приходит в голову очередная идея. Отбрасываю. Пасть на колени и униженно просить помилования не согласится даже под страхом смерти. Аристократический гонор — дело такое.

Мимоходом выбиваю у него дагу. Сейчас это не трудно.

— Он не желает сдаваться, — обращаюсь к возникшему рядом распорядителю. — Что мне с ним делать, убить его?

Маркиз нехорошо ухмыляется, я это замечаю.

— Раффин, ты — идиот! Если я проткну тебе черепушку, никакой артефакт тебя не оживит, — затем приходит новая идея: — А давай глаз выколю? Посмотрим, как твой амулет справится.

Ухмылочка испаряется.

— Нет необходимости, шевалье, — с явным интересом вслушивающийся в мои предложения распорядитель вмешивается. — Я сейчас просто объявлю, что поединок завершился вашей победой. В силу невозможности продолжить бой маркизом.

— Окажите милость. Но пока вы этого не сделали… — сильнейшим ударом сворачиваю Раффину челюсть набок.

Возвращаюсь за утерянной дагой под громовой шум трибун. Бессознательного противника уносят на носилках. Меня снова накрывает. Сейчас артефакт ему и окривевшую морду зафиксирует. Даже предположить не мог, что дуэль завершится так смешно.

Триест, дворец герцогини Асфанской.

Вечер следующего дня.

Весь день летаю в зените славы. Пытаюсь получать удовольствие. Иногда даже удаётся. С утра мне в школе устроили овацию. Если Дриз просто сдержанно улыбался, то мастер Гровз откровенно сиял. Об учениках, которых вроде прибавилось, и говорить нечего. Смотрели на меня, как на полубога. Заставили рассказать в подробностях, что и как происходило на арене. Некоторые там присутствовали и теперь получали свою долю внимания. Слушали, затаив дыхание и шикая друг на друга.

Хотя нет, началось ещё вчера, сразу после поединка. Отец, сияющий, как новенький медный фингер, а рядом Хендрик, улыбка которого небезуспешно соперничала с отцовской, принимали поздравления столичной знати. Всячески выпячивали мою принадлежность к славной фамилии Гревисов. Ну хоть меня защитили от наплыва скороспелых поклонников.

Кроме, разумеется, герцогини Асфанской. Но красивая и высокородная дама долго меня не терзала. Поздравила, пригласила всех нас на приём и отбыла. Даже не успел переговорить с Инессой, её сопровождающей.

Вот и сейчас своей дружной семьёй стоим, как прибрежный утёс, о который разбиваются волны желающих пообщаться. Вооружены хрустальными фужерами с игристым вином.

— Судя по всему, отец, маркиз Раффин не пользовался благорасположением столичного общества, — замечаю глубокомысленно.

Граф глядит на Хендрика. Тот с еле заметной презрительной ноткой фыркает:

— Ты просто не в курсе, скольким людям он ноги отдавил. А связываться с ним боятся, огненный маг седьмого ранга…

Объясняет дальше, избегая всё-таки прямо называть маркиза подлым трусом. По правилам, если вызывают на поединок боевого мага, то он имеет право выбрать магическую дуэль.

— Можно выставить вместо себя кого-то, — рассказывает Хендрик. — Только попробуй найди мага сопоставимой силы. А если найдёшь, то и Раффин может послать кого-то вместо себя.

— А он точно седьмого ранга? Не выше?

— Вот именно! Никто точно не знает. И кого выставлять? Гроссмейстера? А где его взять, они все под королём ходят. Да и большинство восьмёрок тоже.

Отец с нескрываемым интересом слушает. Кажется, он находит какую-то пользу в разгульной жизни Хендрика. А до меня доходит истинный вес рода Гревисов. Два сына с магическими способностями, при том, что даже один одарённый в семье — огромная удача.