— Я буду говорить это каждый день. Ты моё чудо. И я хочу, чтобы весь мир знал об этом.

Он поднял её руку и поцеловал ладонь. Анна улыбнулась. Ей вдруг стало легко. Она нашла своё место в этом мире. Не просто как женщина, не просто как «Драгоценный Дар». Как стратег. Как советник. Как будущая королева.

— Знаешь, — сказала она — Когда я только попала сюда, я думала, что самое страшное это быть съеденной орками. Теперь я понимаю: самое страшное это разочаровать их.

— Ты никогда нас не разочаруешь, — ответил Грогар — Ты лучшее, что с нами случилось.

И они пошли в сад обсуждать будущее. Вместе.

После военного совета прошла неделя. Замок постепенно возвращался к мирной жизни. Пленных отпустили, и некоторые из них, уходя, кланялись Анне и бормотали слова благодарности. Видимо, слух о том, кто именно убедил орков сохранить им жизнь, разнёсся быстро. Генералы обсуждали планы укрепления границ, но уже без той мрачной решимости, что была раньше. В воздухе витало что-то новое. Надежда. Осторожная, хрупкая, но настоящая.

Анна много думала. О своём мире. О доме. О диссертации, которая так и осталась недописанной. Об электрическом чайнике, который, наверное, уже покрылся пылью в пустой квартире. О профессоре Воронцове, который, наверное, считает её погибшей и уже подыскивает нового аспиранта.

Иногда ей становилось грустно. Иногда наоборот, легко. Она выбрала этот мир. Она выбрала Грогара. Она выбрала орков. Но где-то в глубине души оставался маленький червячок сомнения: а правильный ли это выбор? А не пожалеет ли она через год? Через десять лет?

Грогар, казалось, чувствовал её сомнения. Он не давил, не спрашивал, не торопил. Он просто был рядом. Как всегда, спокойный, надёжный, терпеливый. Но Анна знала: он ждёт. Ждёт, когда она сделает окончательный выбор.

И вот однажды утром он позвал её в тронный зал.

Когда Анна вошла, она сразу поняла: что-то изменилось. В зале не было ни генералов, ни стражников, ни слуг. Только Грогар в парадном камзоле, с гербом Чёрного Клыка на груди. И на столе перед ним лежал свиток. Всего один свиток, перевязанный чёрной лентой с королевской печатью.

— Что это? — спросила Анна, подходя ближе.

— Прочти, — ответил Грогар. Его голос звучал глухо, словно он сдерживал что-то внутри.

Анна взяла свиток, сломала печать и развернула. Это был указ. Написанный на общем языке, чётким, твёрдым почерком Грогара. Она прочитала первые строки и замерла.

«Я, Грогар, сын Гроха, внук Гаррада, король клана Чёрного Клыка и повелитель Восточных земель, настоящим указом дарую Анне Ветровой, уроженке иного мира, полную и безоговорочную свободу. Отныне и навсегда она вольна покинуть земли орков по своему желанию. Ей будет предоставлен эскорт до самого разлома, а также провизия, оружие и всё необходимое для безопасного путешествия. Никто не смеет удерживать её силой. Никто не смеет препятствовать её уходу. Такова моя воля».

Анна дочитала и подняла глаза. Грогар смотрел на неё. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла боль. Та самая, которую она видела в нём раньше, когда он рассказывал о плене, о матери, о своих страхах.

— Что это значит? — прошептала она.

— Это значит, что ты свободна, — ответил он — По-настоящему свободна. Я обещал тебе это в первый день, когда мы встретились. И я держу слово.

— Но... Почему сейчас?

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась по своей воле, — сказал он — Не потому, что не можешь уйти. Не потому, что тебя ловят и уговаривают. А потому что ты хочешь быть здесь. Со мной. С нами. — он помолчал — Я не могу запереть ветер, Анна. Я не могу держать тебя в клетке. Если ты хочешь уйти, то я отпущу тебя. С болью. С тоской. Но отпущу. Потому что я люблю тебя. А любовь это не цепи. Это свобода.

В зале стало тихо. Анна стояла, держа в руках указ, и чувствовала, как к горлу подступает комок. Он дал ей свободу. Не на словах, а на бумаге, скреплённой королевской печатью. Он дал ей выбор. Настоящий выбор.

Она посмотрела на указ. Потом на Грогара. Потом снова на указ.

И медленно, очень медленно, разорвала его пополам.

Грогар вздрогнул. Его глаза расширились. Он явно не ожидал этого.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Рву ненужные бумажки, — ответила Анна. Она разорвала половинки ещё раз, на четыре части, и бросила их на пол — Мне не нужен выход, Грогар. Мне нужен ты.

— Но... Разлом... Твой мир...

— Мой мир там, где ты, — перебила она — Я выбрала. Давно выбрала. Просто боялась признаться себе. А ты дал мне бумажку, которая сделала выбор окончательным. — она улыбнулась — Спасибо.

Грогар смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Его уши дрожали, она знала этот признак. Он был потрясён. И счастлив. Так счастлив, что не мог говорить.

Анна шагнула к нему и взяла его за руки.

— Ты сказал, что любовь это свобода, — произнесла она — Я согласна. Но ещё любовь это выбор. Каждый день. Снова и снова. И я выбираю тебя. Сегодня. Завтра. Всегда. Понял?

— Понял, — выдохнул он.

— Тогда хватит бумажек. Иди сюда.

Они поцеловались, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и чувства. Они теперь часто целовались, хоть предложение руки и сердца Грогар так и не сделал.

После поцелуя он обнял её осторожно, как всегда, словно она была сделана из хрусталя. Анна прижалась к нему и закрыла глаза. Она слышала, как бьётся его сердце. Сильно, размеренно, успокаивающе. И знала: она дома. По-настоящему дома.

Где-то в коридоре Варг, который случайно проходил мимо и услышал обрывки разговора, сделал пометку в блокноте:

«Госпожа Анна разорвала указ о свободе. Сказала, что её мир там, где король. Я плакал. Грумш плакал. Все плакали. Это лучший день в истории клана».

Весь замок гудел от нетерпения. После того как Анна разорвала указ о свободе, даже самые недогадливые орки поняли: свадьба неизбежна. Вопрос был только в том, когда и как. Грумш уже разработал три варианта свадебного меню и ежедневно присылал Анне записки с вопросами: «Госпожа, ты предпочитаешь торт с кремом или с фруктами? А может, с тем и другим? У меня есть идея для пятиэтажного торта, но нужно твоё одобрение». Варг исписал уже целую тетрадь, планируя хронику предстоящего события. Генералы заключали пари о том, как именно король сделает предложение.

А сам Грогар молчал. Он был нежен, заботлив, внимателен, как всегда. Но о свадьбе не заговаривал. Анна уже начала думать, что он передумал. Или что оркские традиции требовали какого-то особого ритуала. Или что он просто слишком нервничает.

Она оказалась права. Он нервничал. Очень.

На пятый день после указа Грогар пригласил её в тронный зал. Тот самый, где они впервые встретились с послами. Тот самый, где он дал ей свободу. Анна вошла и замерла.

Зал был полон. Все генералы, все старейшины, все воины, которые смогли поместиться. Три старые орчанки были в парадных платьях. Гаррак в церемониальных доспехах. Варг с блокнотом (разумеется). Даже старый библиотекарь пришёл, он стоял в углу, опираясь на палку, и вытирал глаза платком. Факелы на стенах горели ярко. На алтаре предков в центре зала, на грубом каменном постаменте, стояла чаша. Не золотая, не серебряная. Каменная. Вырезанная из цельного куска тёмного гранита, с гербом Чёрного Клыка на боку. Древняя. Священная.

Грогар ждал её у алтаря. Он был в парадном камзоле, с гербом клана на груди. Его волосы были распущены, а на лице застыло выражение, которого Анна никогда раньше не видела. Страх. Самый настоящий, животный страх. Король орков, величайший воин Восточных земель, боялся. Боялся, что она скажет «нет».

Он взял чашу обеими руками и опустился на одно колено. Зал ахнул. Анна слышала, как Варг всхлипнул, как Гаррак шумно выдохнул, как генералы зашептались. Король стоял на колене перед человеческой женщиной. Уже который раз. Но теперь это было официально. При всём клане.