Зверь не двинулся.

— Пошёл! — Анна ударила его пятками по бокам.

Зверь зевнул.

— Да что с тобой не так?! — Анна колотила его пятками, тянула за шерсть, даже попыталась дунуть в ухо. Зверь не реагировал. Он лежал на боку, как огромный меховой мешок, и отказывался двигаться.

— Почему ты не идёшь?! — в отчаянии закричала Анна.

— Потому что ты слишком лёгкая, — раздался голос от дверей.

Анна вздрогнула и обернулась. В проёме конюшни стоял Грогар. Он был в простой тунике и сапогах. Видимо, не спал, несмотря на поздний час. Его руки были скрещены на груди, а на лице играла та самая полуулыбка, которую Анна уже хорошо знала.

— Что?! — выдохнула она.

— Ездовые ящеры не реагируют на лёгких седоков, — пояснил Грогар, входя в конюшню — Они чувствуют вес. Если седок весит меньше определённого порога, зверь думает, что на нём никого нет. И остаётся на месте.

— Ты шутишь.

— Нисколько. — он подошёл ближе и почесал зверя за ухом. Тот блаженно зажмурился — Минимум сто килограммов. Ты весишь меньше.

Анна уставилась на него. Зверь не двигался, потому что она была слишком лёгкой. План провалился из-за её веса. Это было самое унизительное поражение за всё время.

— И что теперь? — спросила она, скрещивая руки на груди — Ты меня поймал. Одиннадцатый побег провалился. Поздравляю.

— Я не ловил тебя, — возразил Грогар — Я просто заметил, что ты ушла из комнаты, и решил проверить. Конюшни это сценарий номер восемь.

— Только номер восемь? А я думала, выше.

— Ты путаешь нумерацию. Сценарий восемь это «угон ездового зверя». Сорок один «дымовая завеса». Ты прогрессируешь от сложного к простому. Это хороший знак.

Анна застонала. Он снова превращал её провал в стратегический анализ.

— Ладно, — сказала она, сползая со зверя — Веди меня обратно. Побег окончен.

— Почему? — Грогар шагнул вперёд — Ты хотела покататься. Давай покатаемся.

— Что?

Он одним движением поднял её и усадил обратно на зверя. Потом, прежде чем Анна успела возразить, сел позади неё. Огромный, тёплый, надёжный.

— Куда едем, моя госпожа? — спросил он, и его голос прозвучал низко, у самого её уха.

Зверь немедленно встал. Он отряхнулся, фыркнул и бодро потрусил к выходу из конюшни. Анна вцепилась в его шерсть, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не в переносном, а в прямом смысле.

— Он движется! — выдохнула она.

— Конечно. Теперь на нём достаточно веса. — Грогар слегка сжал её талию, придерживая — Куда?

— Я... Я не знаю. В лес?

— В лес.

Зверь вышел из конюшни и направился к воротам. Стража, увидев короля, молча открыла створки. Анна сидела на спине огромного зверя, чувствуя за спиной тепло Грогара, и пыталась понять, как так вышло. Она собиралась украсть зверя. Вместо этого король орков устроил ей ночную прогулку.

Они выехали за ворота и двинулись по тропе, ведущей к лесу. Ночь была тихой, звёздной. Ветер шелестел в кронах деревьев. Зверь ступал мягко, почти бесшумно. Анна молчала, не зная, что сказать. Грогар тоже молчал.

— Почему ты это делаешь? — спросила она наконец.

— Что именно?

— Это. Весь этот... Цирк. Ты мог просто запереть меня. Посадить под замок. Приставить стражу. Но вместо этого ты позволяешь мне пытаться сбежать. Ловишь меня. Устраиваешь прогулки. Как будто это игра.

— А разве это не игра?

— Для тебя может быть. А для меня... — она запнулась — Я не знаю, что это для меня.

Грогар помолчал. Потом заговорил тихо, задумчиво, глядя куда-то поверх её головы:

— Когда я был в плену у людей, меня держали в клетке. Два года. Два года я не видел неба. Не чувствовал ветра. Не мог ходить дальше трёх шагов. И я поклялся себе: если я когда-нибудь выберусь, я никого не буду держать в клетке. Никого и никогда. Даже если этот кто-то самая желанная женщина в моём королевстве.

Анна сглотнула.

— Ты не держишь меня в клетке, — сказала она.

— Нет. И не буду. — его голос стал совсем тихим — Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты осталась. Просто я хочу, чтобы ты осталась по своей воле. Не потому, что не можешь уйти. А потому что не хочешь.

Они ехали молча. Лес расступался перед ними, тропа убегала в темноту. Анна чувствовала, как внутри что-то медленно меняется. Она всё ещё хотела домой. Всё ещё скучала по своему миру. Но сейчас, сидя на спине огромного зверя, под звёздным небом, чувствуя за спиной тепло Грогара, она впервые подумала: а что, если остаться? Не навсегда. Просто... Ещё ненадолго.

— Ты странный, — сказала она.

— Знаю. Ты говорила.

— И невозможный.

— Это тоже говорила.

— И я всё ещё злюсь на тебя.

— Я знаю. — она услышала улыбку в его голосе — Это часть игры.

Анна вздохнула и откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. Он был тёплым. И надёжным. И, кажется, она начинала к этому привыкать.

Зверь фыркнул и прибавил шагу. Звёзды над головой сияли ярко, как никогда.

После ночной прогулки верхом на ездовом ящере Анна провела бессонную ночь. Она лежала в постели, смотрела в потолок и пыталась понять, что происходит. Одиннадцать попыток побега. Одиннадцать провалов. И с каждым провалом ей всё меньше хотелось бежать. Это пугало.

Она вспоминала звёздное небо над лесом. Тепло Грогара за спиной. Его слова: «Я хочу, чтобы ты осталась по своей воле. Не потому что не можешь уйти. А потому что не хочешь». Он говорил это искренне. Он всегда говорил искренне. И от этого было только сложнее.

К утру Анна приняла решение. Она должна напомнить себе, зачем всё это. Дом. Диссертация. Электричество. Нормальная жизнь, где тебя не называют «Драгоценным Даром» и не водят вокруг тебя хороводы. Она должна попробовать что-то радикальное. Что-то, что заставит орков воспринимать её всерьёз.

Голодовка.

Это был классический метод протеста. Никакого насилия. Никаких побегов. Просто отказ от еды до тех пор, пока её требования не будут выполнены. Орки так трясутся над её здоровьем, что они не выдержат и дня. К вечеру они будут умолять её поесть. А она выдвинет условия: свобода и никаких сопровождений, в обмен на ужин.

План был прост. Эффективен. И на этот раз без дурацких сценариев генералов.

Анна объявила о своём решении за завтраком. Точнее, вместо завтрака. Когда орчанки принесли поднос с едой (свежий хлеб, масло, сыр, ягоды, пирожные), она скрестила руки на груди и сказала:

— Я не буду это есть.

Орчанки переглянулись. Старшая, с седыми косами, побледнела.

— Госпожа? Тебе не нравится еда? Мы можем принести другую. Что ты хочешь? Мясо? Рыбу? Суп? Грумш приготовит всё, что угодно!

— Мне не нужна еда. Мне нужна свобода и никакого сопровождения до разлома. — Анна постаралась, чтобы голос звучал твёрдо — Я объявляю голодовку. Я не съем ни крошки, пока король не согласится на мои условия.

Орчанка ахнула и выронила полотенце. Вторая служанка прижала руки к сердцу. Третья, самая молодая, всхлипнула и выбежала в коридор. Через минуту новость разнеслась по всему замку.

Начался ад.

Первым прибежал Грумш. Он ворвался в комнату, размахивая скалкой, с лицом, искажённым ужасом.

— Госпожа! — взвыл он — Ты не можешь объявить голодовку! Ты же умрёшь! Человеческие женщины очень хрупкие! Им нужно есть! Я читал!

— Я не умру от одного пропущенного завтрака, — спокойно ответила Анна.

— Откуда ты знаешь?! Ты что, доктор?!

— Я археолог. Мы изучаем человеческое тело в рамках курса антропологии.

— Антропология это не медицина! — Грумш потряс скалкой — Я испеку тебе самые лучшие пирожные! С тройной начинкой! С шоколадом! У нас нет шоколада, но я найду! Я пошлю экспедицию к эльфам! Они торгуют шоколадом! Подожди, госпожа, только не умирай!

И он умчался, крича на ходу, чтобы седлали ящеров и готовили торговую миссию к эльфам.