Но Анна не стала слушать.

Инстинкты взяли верх. Древние, пещерные, доставшиеся от предков, которые убегали от саблезубых тигров. Она рванула в сторону и побежала, не разбирая дороги.

Ветки хлестали по лицу. Ноги скользили по мху. Воздух вырывался из лёгких рваными толчками. Где-то позади загрохотало. Орк, судя по звуку, тоже двинулся с места.

— Самка! — раздался его голос, полный какого-то исступлённого, почти панического восторга — Женщина! Здесь! Я нашёл!

— Держите! — рявкнул другой голос. — Осторожнее, там корни!

— Не спугните! Она маленькая, уйдёт в чащу!

— Окружай, но не нападать! Без оружия!

Анна неслась сквозь лес, перепрыгивая через поваленные стволы, ныряя под низкие ветви. Сзади слышались тяжёлые и грохочущие шаги, но странным образом не приближающиеся. Словно орки не пытались её догнать, а просто держали дистанцию, загоняя в нужном направлении.

Из-за деревьев, справа и слева, начали появляться другие фигуры. Такие же огромные, зеленокожие, вооружённые кто дубиной, кто копьём. Их было уже трое, четверо, пятеро. Они выходили из чащи, преграждая путь, но не нападали. Их жёлтые, красноватые и оранжевые глаза горели одним и тем же странным огнём, смесью изумления и благоговейного ужаса.

— Она такая быстрая!

— И маленькая! Как мышка!

— Осторожнее, там яма! Загороди!

Анна метнулась влево, туда, где просвет между деревьями казался шире. Она не думала. Она просто бежала. Страх гнал её вперёд, вытесняя все разумные мысли.

«Они меня сожрут. Точно сожрут. Или принесут в жертву. Или запрут в клетке и будут показывать за деньги. Или...»

Мысль оборвалась, когда земля ушла из-под ног.

Анна покатилась вниз по крутому склону, цепляясь за траву и корни, пока не врезалась спиной в ствол дерева. Удар вышиб воздух из лёгких. В глазах потемнело.

Сверху доносились встревоженные голоса:

— Упала! Она упала!

— Жива? Скажите, что жива!

— Не вижу! Склон слишком крутой!

— Ищите обход! Быстро, быстро, пока она не ушла!

Анна заставила себя подняться. Болели рёбра, кружилась голова, но вроде бы ничего не было сломано. Она огляделась и увидела то, что искала. Расщелину между двумя валунами, узкую, заросшую мхом. Если повезёт, она туда протиснется, а эти бугаи нет.

Она юркнула в щель, обдирая плечи о камень, и забилась в самый дальний угол. Темнота здесь была почти полной, только сверху пробивался слабый фиолетовый свет. Пахло сыростью и плесенью.

Снаружи затопотали. Голоса стали ближе, громче.

— Ушла?

— В расщелину забилась. Как зверёк.

— Точно не ранена? Я видел, она катилась.

— Не знаю. Склон грязный, но там камни внизу.

Повисла пауза. А потом низкий, властный голос, тот самый, который она слышала раньше, произнёс:

— Отойдите от входа. Вы её пугаете. Стойте в десяти шагах.

— Командир Гаррак, но...

— Я сказал: в десяти шагах. Она и так напугана до полусмерти. Вы что, не видите? Она дрожала, как лист на ветру.

Анна замерла, прижавшись спиной к холодному камню. Сердце грохотало так, что, казалось, его слышали снаружи. Она зажала рот ладонью.

«Они говорят обо мне. Говорят так, будто... будто переживают?»

— Командир, — неуверенно произнёс кто-то — Что нам делать?

— Ждать, — отрезал тот, кого назвали Гарраком — И молиться духам, чтобы она не поранилась в этой щели. Если с ней что-то случится, король с нас шкуры спустит. Лично.

Анна закрыла глаза.

«Король? Какие, к чёрту, шкуры? Почему они не лезут сюда? Почему не пытаются вытащить меня силой?»

Ей полагалось испытывать облегчение. Её не догнали, не схватили, не связали. Но вместо этого в груди разрастался холодный комок недоумения.

Она достала из кармана маленький перочинный нож и сжала его в ладони. Единственное оружие, которое у неё было. Рука дрожала. Лезвие было крошечным, почти игрушечным. Против орка, всё равно что зубочистка против медведя. Но холод металла немного успокаивал.

Снаружи продолжали переговариваться. Голоса звучали глухо, но разборчиво.

— ...И всё равно надо что-то делать. Ночью температура упадёт. Она в своей тонкой шкуре замёрзнет насмерть.

— Может, оставить ей у входа шкуру? И еду?

— Идиот. Она решит, что это ловушка. Самки людей умные, я слышал. Они видят обман за милю.

— Это если с ними плохо обращались. Может, её били? Может, она оттого такая пугливая?

От этой фразы Анна едва не поперхнулась воздухом.

«Били? Меня? Они серьёзно?»

— Если её били, — мрачно продолжил тот же голос — Я найду того, кто это сделал, и разорву ему глотку.

По спинам пробежал одобрительный гул.

Анна уткнулась лбом в колени и попыталась дышать ровнее. В голове был полный хаос. Она ожидала чего угодно. Агрессии, попыток вытащить её из укрытия, угроз. Но не этого. Не этого странного, почти материнского беспокойства в грубых голосах.

«Это какая-то уловка. Точно уловка. Они усыпляют мою бдительность, а потом...»

Но что «потом», она додумать не успела. Организм, переживший падение в бездну и дикий забег по лесу, решил, что с него хватит. Адреналин схлынул, оставив после себя свинцовую усталость. Веки налились тяжестью.

Она ещё сопротивлялась несколько минут, может, полчаса, но в конце концов провалилась в тяжёлый, тёмный сон, сжимая в руке бесполезный перочинный нож.

Последней мыслью перед тем, как сознание погасло, было: «Надеюсь, когда я проснусь, это всё окажется дурацким сном после вчерашней пиццы».

Но где-то глубоко внутри она уже знала, что это не сон. Запах мха, холод камня и далёкое, встревоженное ворчание орков были слишком реальными. Слишком настоящими.

Пробуждение было резким и неприятным, как звонок будильника в понедельник после бессонной ночи.

Анна распахнула глаза и несколько секунд просто смотрела на фиолетовые прожилки света, просачивающиеся сквозь мох над головой. Тело затекло от сна в неудобной позе. Шея ныла так, словно она всю ночь проспала на кирпичах. Во рту стоял мерзкий привкус, будто она нажевалась прошлогодних листьев. Она пошевелилась, и холод тут же напомнил о себе. Камень под ней за ночь вытянул всё тепло, какое только можно.

— Жива, — прохрипела она — Уже неплохо.

Снаружи было тихо. Ни топота, ни голосов, ни того утробного ворчания, которое она слышала вчера. Может, орки ушли? Может, им надоело ждать, и они отправились искать другую добычу?

Анна осторожно, стараясь не шуметь, выглянула из расщелины.

И едва не заорала.

Прямо напротив входа, на почтительном расстоянии шагов в десять, сидел орк. Тот самый, которого вчера называли командиром Гарраком. При дневном свете он выглядел ещё внушительнее. Ну, при том, что заменяло здесь дневной свет. Настоящая гора мышц, покрытых татуировками и старыми шрамами, каждый из которых наверняка имел свою историю. Его лысая голова блестела в фиолетовом свете, а на поясе вчера висел устрашающего вида топор с двойным лезвием.

Но сейчас этот топор лежал на земле рядом с ним. Демонстративно, рукоятью к Анне. Словно он специально отложил оружие в сторону, чтобы она не боялась.

За его спиной маячили ещё трое. Они стояли полукругом, переминаясь с ноги на ногу, и вид у них был... Смущённый? Виноватый? Анна не могла точно определить. Она вообще мало что понимала в выражениях лиц орков, но эти трое определённо чувствовали себя неловко.

— Проснулась, — произнёс Гаррак.

Его голос был тихим. Настолько тихим, насколько вообще мог быть голос существа такого размера. Получилось что-то среднее между раскатом далёкого грома и урчанием сытого медведя. Анна отметила, что он старается говорить мягче, и от этого старания его голос дрожал на низких нотах. Странное, почти трогательное зрелище.

Анна сжала в кармане перочинный нож. Толку от него, конечно, ноль. Этим лезвием можно разве что занозу выковырять, а не пробить шкуру орка. Но холод металла немного успокаивал. Маленький кусочек её мира, её реальности.