Следующим прибыл Варг. Он был бледен как полотно и держал в руках свой неизменный блокнот.

— Двенадцатый побег! — выпалил он, судорожно записывая — Голодовка! Я не предусмотрел такой сценарий! То есть, я думал, что это будет что-то с едой, но голодовка...

— Варг, я не ем. Это не сценарий. Это реальность.

— Это и есть сценарий! — возразил он — Очень драматичный! «Госпожа Анна отказывается от пищи, требуя свободы. Замок в трауре. Пекарь готовит спасательную экспедицию за шоколадом». Я так и запишу!

— Пиши что хочешь. Я всё равно не буду есть.

Варг всхлипнул, сделал пометку в блокноте и убежал.

К полудню комната Анны превратилась в зону боевых действий. Орки приносили еду, одну тарелку за другой. Супы, жаркое, салаты, пироги, запеканки, какие-то экзотические блюда, названия которых она даже не знала. Грумш, несмотря на свой уход, прислал с кухни три перемены блюд, каждое из которых было украшено цветами и снабжено запиской: «Пожалуйста, съешь меня».

Анна не притронулась ни к чему.

К вечеру в замке началась паника. Анна слышала, как за дверью переговариваются орки. Взволнованно, испуганно, почти истерично:

— Она не ест! Уже целый день!

— Человеческие женщины не могут без еды! Они слабые!

— Надо послать за лекарем! Нет, за шаманом! Нет, за всеми сразу!

— Может, ей не нравится наша еда? Может, ей нужно что-то особенное?

— Я слышал, люди едят улиток! Может, принести улиток?

— Какие улитки?! У нас нет улиток! Только слизни!

— Слизни это почти улитки! Тащите слизней!

Анна сидела в кресле у камина, закутанная в плед, и слушала этот бедлам. Ей было... Стыдно? Нет, не совсем. Скорее, неловко. Она не ожидала, что её голодовка вызовет такой переполох. Она думала, они просто согласятся на её условия. Но орки, как всегда, всё усложнили.

Дверь открылась без стука. Вошёл Грогар.

Он был один. Без свиты, без генералов, без Варга с блокнотом. В его руках был поднос. Простой деревянный поднос, на котором стояла тарелка с дымящимся супом, кусок свежего хлеба и маленькая вазочка с мёдом.

Он молча поставил поднос на стол и опустился на колени. Не на одно колено, как в тот раз, в лесу, а на оба. Огромный, могучий король орков стоял на коленях перед ней, склонив голову.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Анна.

— Прошу тебя, — ответил он — Поешь.

— Это мой протест. Я требую свободы и никакого сопровождения.

— Я знаю. И я дам тебе свободу. Если ты действительно этого хочешь. Но сначала поешь. Пожалуйста.

Анна посмотрела на поднос. Суп пах потрясающе: грибами, травами, чем-то уютным и домашним. Хлеб был тёплым, с хрустящей корочкой. Мёд золотился в вазочке, как жидкое солнце. Её желудок предательски заурчал. Она не ела целый день.

— Ты не можешь просто так выполнить мои требования, — сказала она — Это шантаж.

— Это не шантаж. Это забота. — Грогар поднял глаза — Я не могу видеть тебя голодной. Это причиняет мне боль. Буквально. Вот здесь. — он прижал руку к груди — Я не могу ничего делать, зная, что ты не ешь. Мои генералы думают, что я заболел. Грумш грозится уйти в отставку. Варг пишет хронику, в которой называет тебя «великомученицей». Замок стоит на ушах.

— Это не моя проблема, — сказала Анна, но голос её дрогнул.

— Ты права. Это не твоя проблема. Это моя. — он помолчал — Ты побеждаешь. Я не могу видеть тебя голодной. Проси что угодно, и я это исполню.

Анна посмотрела на него. На его склонённую голову. На его руки, покрытые шрамами, которые сжимали край туники так, что побелели костяшки. Он действительно страдал. Её голодовка причиняла ему реальную, физическую боль. И она не могла этого выносить.

— Ладно, — сказала она, беря ложку — Я поем. Но это не значит, что я сдаюсь.

— Я знаю, — ответил Грогар, не поднимая головы.

— И я требую выходной. От попыток побега. Один день. День перемирия. Никаких планов, никаких погонь, никаких сценариев, никаких караулов под окнами. Просто день, когда я могу побыть собой.

— Согласен. — он наконец поднял глаза, и в них блеснуло что-то похожее на надежду — Один день перемирия. Завтра. Ты и я. Никаких побегов.

— И ты не будешь меня ловить?

— Не буду.

— И генералы не будут составлять сценарии?

— Я запрещу им.

— И Варг не будет писать хронику?

— Варг будет отдыхать. Я лично прослежу.

Анна кивнула и поднесла ложку к губам. Суп был восхитительным. Грибной, с какими-то лесными травами, с кусочками нежного мяса. Она съела всю тарелку, потом хлеб с мёдом, потом выпила чай. Грогар всё это время стоял на коленях, не шевелясь, как статуя, и смотрел на неё с выражением бесконечного облегчения.

— Спасибо, — сказал он, когда она отставила пустую тарелку.

— Это всего лишь еда, — буркнула Анна.

— Это не просто еда. Это знак того, что ты хочешь жить. Что ты не сдаёшься. Что ты всё ещё здесь.

— Я всё ещё здесь, — повторила она — Пока что.

Грогар поднялся с колен. Он выглядел уставшим, но счастливым. Бесконечно счастливым.

— Завтра, — сказал он — День перемирия. Я приготовлю кое-что особенное.

— Что именно?

— Увидишь. — он улыбнулся своей полуулыбкой и вышел, оставив Анну в тишине.

Она сидела у камина, сытая и уставшая, и думала о том, что двенадцатый побег провалился. И провалила его она. Но впервые за всё время она не чувствовала горечи поражения. Она чувствовала... Предвкушение. Завтрашний день. День перемирия. Интересно, что Грогар приготовил?

Где-то за дверью Варг, нарушая королевский запрет, всё же сделал последнюю запись в хронике:

«Двенадцатый побег окончен. Госпожа Анна согласилась поесть. Король стоял на коленях. Замок ликует. Завтра день перемирия. Продолжение следует».

День перемирия закончился. Анна провела его с Грогаром. Они гуляли по саду на крыше, пили чай в библиотеке, говорили о книгах, о звёздах, о её мире и его мире. Это был странный день, спокойный, тихий, почти... Уютный. Анна поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы он заканчивался.

Но всё хорошее заканчивается. На следующее утро она проснулась с твёрдым намерением попробовать снова. Двенадцать попыток. Двенадцать провалов. Пора было признать: все её планы страдали одним и тем же недостатком. Они были слишком... Человеческими. Слишком логичными. Слишком предсказуемыми. Нужно было придумать что-то, чего орки, и особенно Грогар, не могли предусмотреть. Что-то, что не вписывалось ни в какие сценарии.

Решение пришло неожиданно.

Она шла по коридору, обдумывая очередной план, когда навстречу ей попался Грогар. Он вышел из-за поворота огромный, невозмутимый, в своей обычной тунике и с неизменным мечом на поясе. И Анна, повинуясь какому-то внезапному порыву, размахнулась и ударила его кулаком в грудь.

Это был не план. Это была чистая эмоция. Злость, накопившаяся за все эти дни. Разочарование от бесконечных провалов. И, она сама не хотела себе в этом признаваться, страх. Страх, что она больше не хочет бежать.

Удар вышел... Жалким. Кулак врезался в грудную пластину орка. Твёрдую, как камень, покрытую буграми мышц. Грогар даже не шелохнулся. Он просто замер и посмотрел на неё сверху вниз с выражением лёгкого удивления.

— Ты ударила меня, — произнёс он.

— Да! — выкрикнула Анна — И ударю снова, если ты не...

Она не договорила. Грогар перехватил её руку не грубо, не резко, а осторожно, почти нежно. Поднёс её ладонь к глазам и внимательно осмотрел.

— Пальцы целы? — спросил он.

— Что?

— Пальцы. Ты не сломала их о мою грудь? — он осторожно пошевелил каждый палец, проверяя суставы — Иногда люди ломают руки, когда бьют орков. У нас очень плотная кожа. И кости.

— Я не сломала пальцы! — Анна попыталась вырвать руку, но он держал крепко — Я пыталась тебя ударить! Ты должен злиться! Или хотя бы защищаться!