Увы, шум снова нарастал — и я уже почти решила, что всё это бесполезно.

Пока вперёд не вышел ещё один кандидат.

И не сломал всю эту схему.

Свет погас, вот прямо полностью исчез. Гостиная, дети, игрушки, ковёр под ногами — всё растворилось так резко, будто этого никогда и не было.

Симуляция просто стерлась. Мы снова стояли в просторном зале.

Короткий ёжик светлых волос, острые скулы, лицо с чёткими, чуть резкими линиями, а глаза — карие, живые, неожиданно тёмные для такой внешности. Светлая рубашка, как и у остальных, только рукава закатаны до локтей, открывая жилистые руки с проступающими венами.

Я смотрела на мужчину, не скрывая вопроса.

— И?

Он ухмыльнулся, шагнул вперёд и отвесил мне лёгкий поклон — с той самой границей, где ещё присутствует уважение, но уже чувствуется игра.

— Госпожа хотела, чтобы дети не кричали, — заметил он. — Дети не кричат.

По залу прокатился недовольный гул по типу «а что, так можно было»?

Он, наоборот, будто только этого и ждал — расправил плечи, развернулся к остальным, принимая реакцию как нечто само собой разумеющееся, и снова повернулся ко мне.

— Лей, — представился он. — Мастер по системам: замки, защита, симуляции…

Уголок губ дёрнулся в улыбке.

— Взламываю всё, что можно. И то, что, по идее, нельзя тоже.

Ага. Значит, передо мной местный хакер.

Умник рядом поднял указательный палец вверх.

— Формально задача выполнена. Условие соблюдено. Однако способ решения… вызывает сомнения.

Лей и не думал обижаться — наоборот, расплылся в широкой улыбке, и между зубами мелькнула щербинка.

— Сомнения — это отлично, — отозвался он легко. — Хуже всего, когда всё по инструкции.

— Инструкции обеспечивают предсказуемый результат, — поспешил не согласиться Умник.

Лей небрежно пожал плечами.

— Предсказуемый результат — это скучный результат, — в его словах звучал прямо-таки жирный намек, мол, со мной госпоже уж точно скучно не будет.

Умник в ответ отрицательно мотнул головой и это выглядело почти как эмоция.

— Скучность нельзя измерить в единицах.

Потрясающе! Кто бы что ни говорил, но именно в споре рождается истина. Слушала бы их и слушала, но…

Вместо этого громко топнула каблучком, привлекая внимание всего зала. Щёки вспыхнули, пальцы сжались в воинственные кулачки.

— Вы вообще меня здесь видите? — громко и жёстко бросила я. — Или уже окончательно увлеклись собой? Стоите, обсуждаете, спорите, как будто меня тут нет вообще! Я вам для фона тут поставлена?

Лей вскинул брови. В тёмных глазах мелькнула короткая вспышка, которая тут же исчезла, уступая место привычной улыбке.

— Если это фон, то слишком заметный, чтобы его игнорировать, — подхватил он сразу. — Вас сложно не заметить, госпожа Таня. И уж точно невозможно не учитывать.

Быстро сориентировался, однако.

Я перевела взгляд на Умника и прищурилась, считывая его реакцию. Он открыл рот — и я уже почти слышала, что сейчас прозвучит. Что-то про ситуацию, про приоритет. Про то, что всё происходило в рамках.

Эдраг по-прежнему стоял у стены напряжённый, внимательный, и уж явно недоумевающий, что это нашло на госпожу Таню, которая еще совсем недавно общалась с какими-то брюнетами почти как с равными, а тут срывается на кандидатах.

— Я этого не учел, — на лице Умника не дрогнул ни единый мускул.

Не учел, значит, даже так… Я сделала очередную мысленную пометку на его счет.

Я упёрла руки в бока и шагнула к Лею, чувствуя, как внутри всё только сильнее закипает, практически срываясь на крик:

— Ты это слышал? Нет, ты правда это слышал? Он меня назвал этим. Прямо при всех. Госпожу — и этим.

Лей отреагировал мгновенно, подхватывая мой тон так, будто только этого и ждал.

— Понимаю, — сказал он, легко, но при этом уже с нужной серьёзностью. — Это недопустимо, так не обращаются. И уж точно не с вами.

Я даже не удержалась и покачала головой.

Плохо.

От своих мужей я жду другого. Не этого выверенного «под меня», не этой мгновенной подстройки, а нормальной, живой связки между собой. Чтобы они слышали не только меня, но и друг друга. Чтобы могли встать рядом, а не по разные стороны. Чтобы иногда — да, даже против меня — кто-то из них сказал: «Он не это имел в виду» или «Он не хотел тебя обидеть». Никакой конкуренции за меня. Только общее «за семью».

Но вслух я, разумеется, этого не сказала. Вот еще, подсказки им давать.

Я отвернулась от Лея, потеряв к нему всякий интерес и обратилась к кандидатам:

— А это, — произнесла я уже не в пример спокойнее, — и было ваше следующее задание.

И только теперь дошло до Умника. Несмотря на свой ум и весь свой расчёт — только сейчас он осознал, что я намеренно втянула его в симуляцию. Ту самую, которую мы с ним обсуждали, только без декораций. И в которой участие его самого ну никак не обсуждалось.

— В этом задании вы работаете в группах по несколько человек вместе со мной, где я создаю конфликт, — продолжила я, обводя блондинов взглядом. — Готовы? Погнали.

Тут уже и Умник подключился, выстраивая следующую локацию. Зал поплыл — и вот мы втроём стоим посреди рынка, где мимо проходят люди, а по бокам тянутся прилавки с едой, посудой и всякой утварью.

Только Лею, кажется, были не особо интересны декорации — в его лице читалось лишь ожидание оценки. Как будто он уже мысленно примерял её на себя, заранее готовый подстроиться под любой вариант.

— Взламывать у тебя выходит лучше, чем быть настоящим, — произнесла я, не отводя от него взгляда. — Но у тебя еще осталась одна попытка. Не трать её на то, чтобы мне понравиться.

Слова повисли между нами.

На этот раз мужчина не нашёлся с ответом. Просто замер, будто выбился из привычного ритма. Ни шутки, ни быстрой реакции — ничего. Челюсть сжалась, будто он проглотил всё, что хотел сказать. После чего Лей отошёл в сторону, уступая место другим.

Рядом остался мой верный советник по мужьям.

— Я даже на секунду поверил, что вы меня проверяете прямо как настоящего кандидата, — признался Умник, и в этой фразе было странное смешение: и констатация, и что-то почти личное, чего от него совсем не ожидалось.

Я спрятала невольную улыбку и обратилась к остальным:

— Ну что ж, подходите. Я не кусаюсь… наверное.

Я была готова расхохотаться.

Кандидаты ведь были уверены, что сейчас их ждёт ровно то же самое, что только что произошло с Умником и Леем. Та же претензия, что они меня не видят, те же слова, что с госпожой так обращаться нельзя. Но…

Я вдруг нахмурилась, обвела пятерку блондинов взглядом и строго так поинтересовалась:

— Ну и кто из вас посмотрел, что у меня с лимитом, и сказал, что нам хватает, прежде чем мы отправились на рынок?

Вся пятерка как по команде растерялась. Просто не понимали, что на это вообще отвечать.

— Это не я, госпожа, — первым заговорил один, почти торопливо, как будто главное было побыстрее снять с себя ответственность. — Я не проверял пластину.

— Он держал её последним, — второй тут же указал на соседа, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны.

— Я сейчас посмотрю, — третий уже потянулся к моей пластине, будто собирался всё исправить на месте, даже не уточнив, в чём именно проблема.

Я просто наблюдала за этим и запоминала — лица, голоса, впечатления, которые они производили.

Кто первым начал защищаться. Кто сразу перевёл стрелки на другого. Кто рванул «исправлять», даже не понимая, что именно.

— Достаточно, — оборвала я мужчин, когда стало ясно, что между собой они ничего не решат. Блондины прервались на полуслове, глядя на меня неуверенно и сбито.

Я не стала ничего объяснять.

Просто пригласила следующую пятерку кандидатов.

По их лицам это читалось безошибочно — они ждали крика. Любого. Понимали, что я могу сорваться по любому поводу, зацепиться за любую мелочь и раскрутить из неё полноценную сцену, и были к этому готовы, насколько вообще можно быть готовыми к чужой вспышке.