— А ты всё тот же неблагодарный брюнет, который даже не способен достойно встретить родного брата, — поддел его муж.

— Я бы подготовился лучше, если бы ты предупредил. Камень подмёл, волосы причесал, надел вторую рубашку.

— У тебя есть вторая рубашка?

— Нет, но ради такого случая я обязательно попросил бы её у кого-нибудь более состоятельного.

Рассмеялись они почти одновременно, продолжая держать друг друга за плечи, словно за прошедшие годы накопилось слишком много всего, что невозможно было уместить ни в объятия, ни в привычные колкости. Лей тряхнул брата, Дарион ответил ему тем же.

Такие разные, и в то же время одинаковые.

Остальные брюнеты вокруг смотрели на встречу двух братьев широко распахнутыми глазами и переговаривались между собой так тихо, что разобрать удавалось только отдельные обрывки фраз.

— Он правда…

— …считает его братом.

— Значит, не придумал…

— А мы ведь не поверили…

— Он столько раз говорил…

— И правда блондин…

Дарион между тем наконец отпустил брата, провёл ладонями по его плечам, словно до сих пор не до конца верил, что тот действительно стоит перед ним, после чего повернулся ко мне. На лице всё ещё оставалась широкая улыбка, только теперь в ней появилось что-то совсем другое — тёплое, светлое, благодарное.

— Спасибо, госпожа Таня, что позволили этому оболтусу меня навестить, — он даже приложил руку к груди, совсем как мои кухонные.

Точно. Это ведь он еще не знает, что я пришла для того, чтобы забрать его.

И Лей нарочно лишь хитро на меня косится и молчит.

Придется самой.

— Дарион, мы пришли за тобой.

Он недоумённо свёл брови, а рука, которой он собирался стряхнуть пыль с одежды, остановилась возле груди.

— Меня закрепляют в другом месте?

На этот раз ответить я не успела.

— Госпожа, нам ничего не сообщали о переводе Дариона, — раздался неподалёку знакомый голос.

Двое блондинов. Те самые, уже знакомые мне надсмотрщики, на этот раз опоздали, но конец разговора услышать успели.

И теперь явно ждали от меня объяснений. Как и остальные работники на руднике.

Вокруг стало настолько беззвучно, что я различала шорох каменной пыли под чужими сапогами.

Я прочистила горло, внезапно ощущая несвойственное мне волнение.

— Дариона не закрепляют в другом месте. Это я хочу выкупить Дариона у города.

Брюнеты вокруг окончательно впали в ступор. Сперва блондин обозначил брюнета братом, а теперь его жена готова выкупить его.

Да и сам Дарион не мог поверить в происходящее, искренне полагая, что мы здесь только для короткой встречи.

— Лей, — недоверчиво обратился он к брату, — у твоей госпожи чувство юмора ещё хуже, чем у тебя.

Лей расправил плечи с таким видом, будто сейчас собирался сообщить нечто, чем имел полное право гордиться лично.

— Моя госпожа умеет шутить гораздо лучше меня, — заявил он. — Поэтому сейчас она совершенно серьёзна.

У Дариона приоткрылся рот.

Он втянул воздух, словно собирался что-то сказать, но вместо этого губы задрожали, подбородок затрясся вслед за ними, а по щекам покатились слёзы — одна, вторая, третья…

Я замерла, не представляя, что делать, что говорить, как быть дальше.

Повисшую тишину нарушил первый надсмотрщик. Он перевёл взгляд с Дариона на меня, заметно подбирая слова, пока не решился заговорить.

— Госпожа, мы не были готовы к подобному запросу, — осторожно произнёс он. — Дарион закреплён за этой рабочей группой на рудниках. Если освободить его сейчас, работу некому будет выполнять.

Я помрачнела. Выкупить Дариона означало отправить на его место кого-то другого.

Что делать с этим, я пока не знала. Зато знала другое. Дариона ждал его первый настоящий дом. Наш дом.

— Когда я смогу его забрать?

Блондины снова обменялись растерянными выражениями, после чего второй надсмотрщик взял объяснение на себя.

— Думаю, порядка двух недель, госпожа, — неуверенно заключил блондин.

— Две недели, значит, — протянул Дарион, незаметно вытирая щеку. — Как раз хватит времени доказать этим бездельникам, что без меня они никогда не выполняли бы норму.

Брюнеты на это, конечно же, начали возмущаться, что он и свою-то норму не делает. А я смотрела на них и думала, что за эти пару недель просто обязана придумать, как сделать их жизнь здесь лучше. Всех их.

А пока… Я спохватилась, глядя на корзинки с едой, что мы принесли.

— Мы привезли немного еды. На всех.

Никто не двинулся с места.

Брюнеты переглядывались, явно не понимая, можно ли вообще подходить.

— Да что вы застыли? — первым не выдержал Дарион. — Или решили дождаться, пока этот прожорливый блондин всё съест?

— Между прочим, я прекрасно воспитанный прожорливый блондин, — немедленно возмутился Лей.

— Вот именно поэтому и поторопитесь, — совершенно серьёзно заключил Дарион.

По рудникам прокатился дружный смех.

После этого мужчины наконец начали подходить один за другим. Мы с Леем раскладывали по протянутым рукам хлеб, мясо, овощи, выпечку, стараясь, чтобы никого не обделить. Брюнеты принимали еду с такой осторожностью, словно она была чем-то куда более ценным, чем обычный обед.

Именно тогда моё внимание привлекла совсем другая картина.

Один из брюнетов, едва получив свою порцию, сразу разделил её пополам и протянул часть ближайшему надсмотрщику. Тот заметно растерялся, явно не ожидая подобного, но после короткого замешательства всё же принял еду. Брюнет тут же отвернулся, спокойно продолжая есть оставшуюся половину, словно ничего необычного только что не произошло.

Это тронуло меня сильнее всего.

Даже здесь, где у людей почти ничего не было, они всё равно привыкли делиться.

Потом, когда корзины окончательно опустели, я подошла к блондинам, работающих на рудниках и при них списала необходимую сумму за Дариона через свою пластину.

На этом все формальности закончились.

До окончания смены оставалось совсем немного времени, и никто уже не видел причин торопить друг друга.

Брюнеты расселись прямо на тёплых камнях. Кто-то доедал хлеб, кто-то неторопливо разговаривал с соседями, кто-то смеялся над очередной шуткой Дариона. Лей почти сразу оказался рядом с братом, и тот принялся знакомить его с мужчинами, с которыми работал все эти годы. Очень скоро разговаривали уже все вместе. Даже блондины, обычно державшиеся особняком, постепенно оказались втянуты в общую беседу.

Я наблюдала за ними со стороны и всё больше убеждалась, что для многих происходящее казалось почти невозможным.

Обычный ужин.

Обычные разговоры.

Блондины и брюнеты, сидящие рядом, смеющиеся над одними и теми же шутками.

Ещё недавно никто из них, кажется, даже представить не мог, что такое возможно.

Постепенно разговоры начали стихать. Брюнеты поднимались с камней, убирали остатки еды, благодарили нас, а Лей всё никак не мог закончить прощаться с братом. Теперь они уже не смеялись так громко, как в начале встречи. Не шутили, не поддевали друг друга. Просто стояли рядом, негромко переговариваясь, словно пытались уместить в несколько последних минут всё то время, которого были лишены.

Я не стала им мешать.

Дождалась, пока Лей отпустит брата, после чего сама подошла к Дариону. Не обращая внимания ни на въевшуюся в его одежду каменную пыль, ни на десятки любопытных взглядов вокруг, просто обняла его и уткнулась щекой в плечо.

— Мы будем ждать тебя дома.

Дарион заметно растерялся. Его руки неловко замерли в воздухе. Лишь потом очень осторожно коснулись моей спины — настолько бережно, будто он боялся одним неосторожным движением разрушить всё происходящее.

— Две недели… — повторил он почти шёпотом.

Провожая Дариона взглядом, я уже знала, что считать дни до нашей следующей встречи будем мы оба.

Я обвела взглядом гостиную. За последние дни она стала гораздо уютнее. Каменные стены были очищены от многолетней грязи, в камине тихо потрескивали дрова, и комната уже не казалась такой заброшенной, как в первый день.