А Каир вдруг тяжело провёл ладонью по лицу и негромко произнёс:

— Госпожа Таня может.

После этого мужчины начали рассаживаться так быстро, будто я действительно могла перейти от угроз к действиям.

Вот и славненько.

Лей, впрочем, за стол так и не сел.

— Я пока осмотрюсь здесь, — бросил он, уже направляясь куда-то дальше по коридору.

Я проводила его неодобрением, но останавливать не стала. Как говорится — нам больше достанется. А еда и правда была выше всяких похвал — брюнеты на кухне не просто работали хорошо. Они правда были по-настоящему талантливы.

Постепенно разговор всё-таки начал завязываться.

Сначала мужчины отвечали осторожно, будто до конца не верили, что им действительно разрешено просто сидеть за одним столом с госпожой и разговаривать. Один из брюнетов, потянувшись за блюдом, и вовсе застыл, когда случайно коснулся моей руки, словно ожидал, что сейчас сделал что-то недопустимое.

Пришлось самой подвинуть тарелку ближе к нему.

После этого за столом наконец стало немного легче дышать.

Я узнала имена остальных брюнетов. Кто-то отвечал коротко и быстро, кто-то заметно терялся под моим вниманием, а один прежде чем заговорить каждый раз сначала проверял реакцию Каира.

Но главное другое — именно за этим столом они впервые перестали ощущаться просто “кухонными”.

Теперь это действительно были мои люди.

И, что мне особенно понравилось — не только я так считала.

Лиар совершенно спокойно поддерживал разговор наравне со всеми, обсуждал еду, задавал вопросы и вообще вёл себя так естественно, будто никакого разделения между блондинами и брюнетами в этом мире никогда не существовало.

А вот Умник почти не прикасался к блюдам, все больше сидел задумчивый за столом.

Ну а после ужина мы отправились ко второму зданию. Как и показывала карта, до него пришлось пройти, но на этот раз дорога нас привела к полноценному дому.

Большому, с лестницами, длинными коридорами, спальнями и когда-то явно дорогой мебелью.

Правда, ситуация с ремонтом здесь оказалась ничуть не лучше.

Сырость, трещины, пыль, накрытые тканью предметы мебели, старое дерево и ощущение дома, который слишком долго стоял без людей.

— Похоже, мой лимит госпожи скоро официально впадёт в кому, — пробормотала я, оглядывая масштабы будущей катастрофы.

К счастью, Лиар снова взял часть проблемы на себя.

Несколько комнат постепенно очистились от пыли и грязи, воздух стал свежее, а мебель наконец начала выглядеть пригодной для жизни. Конечно, весь дом он привести в порядок не смог бы даже при желании, но для одной ночи этого более чем хватало.

Брюнеты во главе с Каиром почти сразу выбрали одну из больших комнат, объяснив, что им привычнее ночевать всем вместе.

На этот раз я спорить не стала.

Лиар занял соседнюю комнату. Умник тоже довольно быстро исчез за одной из дверей, по-прежнему погруженный в мысли. А вот Лей к этому времени вообще неизвестно где бродил по территории.

Я остановилась у окна на втором этаже, разглядывая тёмный двор резиденции, заросшие дорожки и редкий свет внизу.

И ведь ещё утром я жаловалась странной парикмахерше на то, что мужчины меня не выбирают.

А теперь сама решала, кого оставить рядом, кого накормить и кого куда расселить.

Вот только несмотря на усталость, кое-что меня по-настоящему беспокоило.

И я не знаю, как в этой ситуации поступали первые госпожи или нынешние, но лично я не собиралась делать вид, что ничего не заметила.

Я толкнула дверь без стука и почти сразу поняла — нет, мне не показалось за ужином.

С Умником действительно что-то происходило.

Спальня, которую он выбрал для себя, выглядела уже пригодной для жизни. Лиар убрал пыль, очистил постельное белье от застаревших пятен, магией помыл полы.

Вот только комната всё равно выглядела захламлённой.

Потому что весь стол был завален листами.

Исписанными, перечёркнутыми, разложенными по каким-то одному ему понятным схемам. На полу тоже лежали записи. И на подоконнике. А сам Умник ходил вдоль комнаты с карандашом в пальцах, настолько погружённый в собственные мысли, что заметил меня далеко не сразу.

— Так и знала, что ты не спишь, — произнесла я, останавливаясь в дверях и наблюдая за мужем.

Умник наконец поднял голову и я обратила внимание, что всё это время он держал карандаш грифелем вверх.

— Сон пока не представляется рациональным решением, — невозмутимо сообщил он.

И правда. Как я могла забыть, что сон — это привилегия для людей, а не для ходячих вычислительных центров.

— Звучит угрожающе, — протянула я, думая о своем.

За ужином он почти не ел, весь вечер уходил в собственные мысли, а теперь ещё и устроил среди ночи это безумие с листами и расчётами.

Хотя если подумать — всё ведь и правда произошло слишком быстро. Особенно для него. Судя по записям, в зоне свободных мужчин Умник провел дольше всех времени и, должно быть, все эти изменения для него ещё тот стресс.

— Всё как-то слишком резко получилось, — сказала я уже мягче, подходя ближе к столу и осторожно убирая в сторону несколько исписанных листов. — Мы ведь даже толком не знаем друг друга. Тебя, наверное, и не Умник по-настоящему зовут.

Лицо у мужа осталось таким же непроницаемым, как обычно, но пальцы на листах всё-таки замерли.

— Верно. Когда я впервые попал в зону свободных мужчин, кто-то сказал: “Ну ты и умник”, — объяснил он ровно, откладывая очередной лист в сторону. — Вот и закрепилось.

— Дай угадаю, — теперь уже улыбнулась я. — Ты всех замучил вопросами.

— Вероятнее всего.

Он говорил о собственном одиночестве так спокойно, будто давно привык считать его чем-то нормальным.

— И теперь ты резко оказался в новом доме с новоиспеченной женой и другими мужчинами, — продолжила я уже совсем мягко, потому что теперь уже почти не сомневалась: причина его состояния именно в этом. — Должно быть, все эти быстрые перемены тебя, — я проглотила слово «пугает», заменив его на более деликатное, — сбивают с толку.

С этими словами я положила руку ему на поясницу.

Под моей рукой его тело сразу напряглось, но отходить или убирать руку он не стал.

— Вовсе нет, — без запинки возразил мужчина.

— Разве? — переспросила я, начиная медленно поглаживать спину мужа. — Я думала, тебя что-то беспокоит.

— Беспокоит, — муж глядел на меня предельно сосредоточено и искренне. — Лимит госпожи слишком низкий. Я не хочу, чтобы моя жена жила в полуразвалившемся доме. Вы хотите открыть ресторан, а это тоже расходы. Ремонт, содержание резиденции, еда… Теперь я ваш муж, а значит добытчик. И я пока не понимаю, где найти работу, которая позволит обеспечить всё это так, как вы заслуживаете.

Ладонь так и застыла у него на спине.

Я-то думала, он переживает из-за переезда, скорого брака и перемен.

А этот невозможный человек не мог уснуть, потому что ломал голову над тем, как обеспечить меня.

Я резко подалась вперёд и крепко обняла его, уткнувшись носом ему в грудь. Ладошками обхватила его за поясницу, продолжая мягко поглаживать через ткань рубашки.

Наверное, я ждала, что он всё-таки неловко обнимет меня в ответ.

Но вместо этого почувствовала совсем другое.

Сначала — лёгкое напряжение в районе собственного живота.

Потом оно стало ощутимее, сильнее.

И очень быстро я уже слишком отчётливо чувствовала его эрекцию, горячо упирающуюся в меня через ткань одежды.

Я медленно отстранилась, и подняла на мужа взгляд.

Щёки у него заметно порозовели, дыхание стало глубже, а пальцы сжимали карандаш так крепко, что он вот-вот поломается.

Но при этом сам Умник выглядел так, будто вообще не понимал, что происходит с его собственным телом.

Будто его тело сейчас не выдавало с потрохами. Будто он не завелся с пол-оборота от объятий и поглаживаний по спине.

И почему-то сразу стало жарко уже мне самой. Я вдруг поняла, что хочу его таким. И хочу, чтобы хоть раз в жизни он не думал ни о чем. Ни о чем, кроме меня.