Умник ещё раз покосился на меня, уже с почти научным недоумением.

— Что, на мой взгляд, весьма странный критерий.

Я прикусила улыбку.

Нет, я его просто обожаю.

Жаль только, что Эдраг явно не разделял моего восторга.

— Умник, я тебя предупреждал в прошлый раз, — голос у него стал жёстче. — Ещё раз так разговариваешь с госпожой — я понижаю тебе рейтинг.

На лице Умника не отразилось ни одной эмоции: ни разочарования, ни несогласия.

— Если вы говорили это в прошлый раз, значит, должны понизить мне его сейчас. Иначе это уже два предупреждения.

По залу прошёл приглушённый смешок.

Эдраг дёрнул уголком рта, перевёл взгляд на пластину, потом снова на Умника, словно всё ещё надеялся, что тот отступит.

Не отступил.

Эдраг коснулся своей личной пластины, такой же как у меня.

— Рейтинг снижен.

— Сам виноват, — прилетело сбоку.

— Теперь его точно никто не купит, — добавилось с другого края.

Я не стала вмешиваться. Всё это было весьма кстати, хотя объяснять почему я, разумеется, не собиралась.

— Отлично, тогда начинаем. Эдраг, сможете собрать кандидатов в зале адаптации и общения?

Он больше не стал спорить, только склонил голову.

— Я дам распоряжение, — произнёс он, впрочем, без особого энтузиазма, — чтобы в зале собрались кандидаты, доступные в рамках вашего лимита госпожи.

— А я настрою ситуации, — добавил Умник.

Сказано — сделано.

После этого мы с Умником направились в вышеупомянутый зал. Им оказалось просторное помещение, на первый взгляд абсолютно пустое, но на деле всё это было частью голографической системы. В неё можно было запускать любые ситуации — от самых бытовых до откровенно нестандартных.

Умник даже показал несколько примеров: обрывки сцен с другими госпожами, где те прогоняли кандидатов через свои сценарии.

По краям зала висели таблички с подсказками. Короткие, чёткие инструкции — как реагировать, как держаться, что считается правильным, а что нет.

Как по мне — полный бред.

Затем Умник переключился непосредственно на меня и начал задавать вопросы.

Какие ситуации для меня важны. Хочу ли я проверить кандидатов в быту или сразу в более жёстких условиях. Интересует ли меня, как они ведут себя по одному или в группе. Что для меня важнее — инициатива или сдержанность, реакция на давление или способность держать контроль.

Он формулировал чётко, без лишнего, и каждый вопрос будто вытаскивал из меня то, о чём я сама ещё толком не думала.

Параллельно в зал начали подтягиваться кандидаты. Сначала по одному, потом уже небольшими группами. Кто-то шёл уверенно, кто-то оглядывался, пытаясь понять, во что его втянули.

Эдраг тоже вернулся, но не стал приближаться, наоборот занял место подальше. Видимо, уже понял, что мой подход к выбору мужей кардинально отличается от того, к чему он привык, и я всё равно буду делать по-своему. Вмешиваться он больше не стал — просто занял позицию так, чтобы не мешать, но при этом держать всё под контролем.

Наконец, когда все собрались, Умник вышел вперёд и обвёл взглядом присутствующих.

Кандидатов было примерно как в двух залах вместе взятых — физической подготовки и интеллекта. Как говорится, на что хватало. Но в целом это было даже удобно.

— Это госпожа Таня, — начал он своим привычным ровным голосом. — Она выбирает себе мужей через симуляции с её участием.

По залу прошла заметная реакция. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился, только часть тех мужчин, что уже слышали этот замысел в зале интеллекта не удивились.

— Итак, первая задача.

В ту же секунду пространство вокруг нас изменилось.

Зал исчез, уступая место просторной гостиной. Мягкий свет, разбросанные по полу игрушки, диван, ковёр — всё выглядело реалистичным донельзя. Даже на ощупь.

А затем появились дети.

Один за другим, прямо как живые.

Пятеро.

Разного возраста. Двое совсем младенцы, в кроватках. Трое постарше — те, кто только-только научился ходить, неуверенно держась на ногах. Один возник прямо передо мной и потянул за серую рубашку вниз так, что я ощутила этот маленький детский рывок. Я с трудом заставила себя не поднять малыша на руки, напоминая себе, что все это — не по-настоящему.

— Ваша задача — сделать так, чтобы госпожа не слышала плач детей, — продолжил Умник.

Мы специально выбрали такую формулировку.

Чтобы посмотреть, как именно они будут выкручиваться.

И если уж я в этом мире вынуждена становиться матерью, то хочу заранее понять, какими они будут отцами. И как вообще будут с этим справляться.

— Начинайте. По одному.

С этими словами в гостиной раздался первый плач. Сначала — тоненький, протяжный.

К нему почти сразу присоединился второй.

И вскоре уже все пятеро шумели: кто плакал, кто хныкал, кто орал в голос. Щёчки раскраснелись, руки тянулись, а я, к своему стыду, смотрела на всё это почти с азартом.

Вперед вышел первый блондин.

Он рванул к детям, подхватил одного, потом второго, попытался говорить мягко, убаюкивать, качать — всё сразу. Руки мелькали, движения становились резче с каждой попыткой, но плач не стих.

Он замер, явно не понимая, где просчитался, и отошёл.

Второй действовал иначе.

Подошёл и почти сразу, резко, с нажимом прикрикнул:

— Тише.

Один из малышей всхлипнул и на секунду затих.

А потом остальные заплакали ещё громче.

Я незаметно поморщилась. Плохо, очень плохо.

Третий подошел к задаче по-своему: подхватил одного, второго, третьего — не церемонясь, просто собирая их по пути. Остальных подтолкнул вперёд и, не теряя времени, вывел всех за пределы двери, которая вела из гостиной в соседнее помещение. Оригинально, да только вот плач никуда не делся.

Другие мужчины вели себя по-разному.

Некоторые просто растерянно стояли рядом.

Кто-то пытался отвлечь игрушками.

Честно, в какой-то момент у меня уже начали болеть уши. Я даже поймала себя на мысли, что, может, хватит. Слишком многое уже было испробовано, и действия начали повторяться.

А потом вперёд вышел ещё один.

Светлые волосы у него были собраны в хвост, открывая лицо — на носу и щеках заметная россыпь веснушек, а глаза зелёные, спокойные, без лишнего напряжения, будто весь этот шум его не выбивал из колеи.

Он коротко улыбнулся мне, почти мимолетно — и сразу переключился на детей.

Опустился на пол, подтянул к себе двоих, третьего аккуратно развернул за плечи, чтобы не толкался. Самого маленького взял на руки, остальных собрал вокруг себя, не торопя, но и не давая им расползтись.

А потом запел.

Голос оказался чистым, мягким, ровным — не перекрывал плач, а будто ложился поверх него.

Сначала затих один, потом второй.

И вскоре в комнате стало заметно тише. Даже я поймала себя на том, что слушаю.

Умник оказался рядом почти незаметно и, не спрашивая разрешения, коснулся моей пластины, пролистывая данные кандидата прямо у меня в руках.

Итак, что мы имеем?

Интеллект — умеренный. Поведенческие реакции — в норме. Социальные показатели без провалов, всё на уровне. Но… все упиралось в магию. Она у него была, только бытовая. Та самая, которая чистит, подправляет, наводит порядок. В общем, то, что брюнеты делают за бесплатно.

Я опять подняла взгляд на кандидата.

— Спасибо, Лиар, — поблагодарила я мужчину. За его голос и, что уж греха таить, за тишину.

Он кивнул, аккуратно уложил младенца обратно в люльку, будто тот был живым, и отошёл в сторону.

Дети ещё какое-то время молчали.

Потом один всхлипнул, за ним второй.

И вскоре всё началось по новой.

Мужчины снова пошли один за другим.

Кто-то пытался действовать по очереди — брал одного, укачивал, возвращал, тянулся к следующему. Иногда это даже срабатывало: один-два ребёнка затихали. Но стоило отвлечься — и всё возвращалось обратно.

Один вообще решил, что справится иначе — подвёл ко мне двоих, а сам взял троих.