Краем глаза увидела Владимира. Он стоял у стены и молча наблюдал. Не подсказывал. Не пытался вмешаться. Только едва заметно кивнул, когда я снова посмотрела на расчеты. Я нашла ошибку.

— Вот, — сказала я, обводя полученный результат. — Кольцевая балка выдержит. Запас небольшой, но он есть.

Профессор еще раз просмотрел вычисления.

— Вы упрямы.

— Только когда уверена в своей правоте.

— Это опасное качество для архитектора.

— Иногда без него ничего не построишь.

Кто-то тихо рассмеялся.

Профессор посмотрел на меня поверх очков.

— Хорошо. Я пока не согласен с вашим решением. Но теперь вижу, что вы способны его защитить. Продолжайте работать. Я вернулась на место и только тогда поняла, как сильно дрожат руки. Владимир подошел, собрал несколько упавших листов и протянул их мне.

— Ты опять прикусила губу.

— Что?

— Когда считаешь нагрузки, всегда прикусываешь губу.

— Ничего я не прикусываю.

— Конечно. Мне показалось.

Он достал из сумки бумажный пакет и положил передо мной.

— Что это?

— Еда.

— Я вижу. Зачем?

— Купил себе два сэндвича.

Через несколько дней Петр позвонил необычно рано. Я только собиралась выходить на занятия и пыталась одновременно застегнуть куртку, убрать в сумку ноутбук и найти ключи.

— Что ты делаешь завтра после двух? — спросил он.

— Завтра? У нас работа над макетом. А что?

— Отмени.

— Почему?

— Потому что после двух ты будешь встречать меня на вокзале.

Я застыла посреди комнаты.

— Кого?

— Меня, Вера.

— Ты прилетаешь?

— Если самолет не передумает.

— Петр!

Я выронила ключи, нагнулась за ними и тут же ударилась головой о край стола.

— Осторожнее, — рассмеялся он. — Мне нужна целая Вера, а не пострадавшая от счастья.

— Когда ты решил?

— Билет купил вчера. Хотел сделать сюрприз, но потом представил, как буду искать твое общежитие среди велосипедов и каналов.

— Почему ты ничего не сказал раньше?

— Потому что тогда это не было бы сюрпризом.

— На сколько ты приезжаешь?

— На три дня.

— Целых три дня ты будешь со мной! — Я взвизгнула.

— Вера! Это всего лишь три дня, — поправил меня Петр.

Да, я поняла. Тихо вздохнула. По сравнению с теми сотнями, которые мы каждый вечер отсчитывали, это было почти ничто. Но мне казалось, что впереди у нас целая жизнь.

На следующий день я приехала на вокзал слишком рано. Посмотрела на табло, прошлась вдоль платформы, вернулась обратно. За десять минут успела несколько раз проверить сообщение с номером поезда и убедиться, что стою именно там, где нужно. Когда поезд остановился, из вагонов хлынули люди. Я увидела Петра не сразу. Он вышел одним из последних. Темное пальто, дорожная сумка в руке, усталое лицо. Несколько мгновений он искал меня глазами, а потом увидел и улыбнулся.

Я бросилась к нему. Он поставил сумку и крепко прижал меня к себе.

— Вот ты какая настоящая, — тихо сказал он.

— А раньше я была ненастоящей?

— Раньше ты помещалась в экран.

Я смеялась и не могла отпустить его. Люди обходили нас, кто-то недовольно задел его сумку, объявили следующий поезд, а мы все стояли посреди платформы.

— Я так скучала.

— Знаю.

— Не знаешь.

— Тогда покажешь, насколько сильно.

Он поцеловал меня в лоб и взял сумку.

— Веди. Хочу посмотреть город, который отнял у меня мою Веру.

— Он меня не отнял.

— Сейчас проверим.

Мы вышли с вокзала. Мне хотелось показать ему все сразу: каналы, старые дома, площадь, узкие улицы, мостики. Я говорила без остановки, вспоминала смешные истории и здоровалась со знакомыми. Петр слушал и внимательно смотрел по сторонам.

— Ты здесь совсем другая, — сказал он.

— Какая?

— Уверенная. Будто прожила здесь не несколько месяцев, а несколько лет.

— Это плохо?

— Я разве сказал, что плохо?

Он взял меня за руку.

— Просто мне придется заново к тебе привыкать.

— Ко мне не нужно привыкать. Я та же самая.

— Посмотрим.

— Петр, ты где остановился, в каком отеле? — начала его тормошить.

Когда он назвал отель «The Social Hub», я чуть не сошла с ума.

— Ты понимаешь, Петр, — взвизгнула я, — от этого отеля у любого современного урбаниста пульс зашкаливает. Проект KCAP, круговой дизайн, панорамные окна во всю стену и безумная тридцатиметровая желтая лестница в лобби.

— Я выбрал Hub, — заявил с улыбкой Петр, — потому что доцент архитектуры обязан засыпать с видом на футуристичный вокзал, а не на тихий канал.

Номер в отеле поразил больше чем вид самого отеля. Это абсолютный триумф умного голландского минимализма и скандинавской практичности. Он выглядит не как обычная комната, а как высокотехнологичный «умный блок» для жизни, где каждый сантиметр пространства просчитан до миллиметра. В номере Петра у меня включился профессиональный экстаз. Никакого мещанского уюта, чистая геометрия! Окно во всю стену — это просто портал в будущее, за которым бесшумно скользят поезда. Всё безупречно зарифмовано: кровать встроена в идеальный подиум, вместо дурацкого шкафа — открытая система вешалок из черного металла, а рабочий стол сделан из какого-то хитрого переработанного пластика, который на ощупь как шелк.

Петр сразу начал изучать, как голландцы спроектировали приточно-вытяжную вентиляцию, скрытую в стене, а я просто упала в кресло и смотрела сквозь стекло на вечерние огни кампуса.

Я тихо вздохнула.

— Что? — спросил Петр, подходя ко мне. Он наклонился, обхватив руками подлокотники кресла. Глаза в глаза. —Что, Вера.

Мы проработали около часа. Точнее, работал Владимир. Я смотрела на экран, кивала, что-то записывала, но почти не понимала, о чем он говорит.

Перед глазами снова возникал Петр. Его заспанное лицо, след от подушки на щеке, рука поверх моей ладони. Мне казалось, что я все еще чувствую его присутствие рядом.

— Вера.

— Что?

— Ты слышала хоть одно слово из того, что я сказал?

— Конечно.

— Тогда повтори.

Я посмотрела на схему.

— Ты предлагаешь изменить узел.

— Какой?

— Крайний.

— Я последние десять минут говорю о центральной опоре.

— Значит, я немного задумалась.

— Немного?

Владимир закрыл ноутбук.

— Тебе необязательно было приезжать сегодня.

— Я не хотела возвращаться в пустую комнату.

Он отвернулся.

— Понимаю.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Ты какой-то странный.

— А ты сегодня совсем не здесь.

— Здесь.

— Нет.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Но я, кажется, знаю, где ты.

Я смутилась и начала складывать чертежи.

— Если ты не хочешь работать, так и скажи.

— Я хочу. Просто сегодня у нас все равно ничего не получится.

— Почему?

— Потому что ты впервые смотришь сквозь меня.

Я подняла голову.

Владимир сразу отвел взгляд и снова открыл ноутбук.

— Ладно. Давай проверим крайнюю ванту.

Мы просидели еще почти два часа. Постепенно я заставила себя сосредоточиться. Мы нашли ошибку, поспорили о нагрузках, несколько раз меняли параметры. Но прежней легкости между нами не было. Владимир почти не шутил. Не отбирал у меня карандаш, не спорил ради самого удовольствия спорить. Он был спокоен, внимателен и непривычно далек. Когда мы закончили, на улице уже стемнело.

— Я провожу тебя, — сказал он.

— Дождя нет.

— Я вижу.

— Тогда зачем?

— Просто провожу.

Мы вышли из корпуса. Ветер гнал по дорожкам сухие листья. Возле велосипедной стоянки громко смеялась компания студентов. Кто-то окликнул Владимира, но он только махнул рукой и мы пошли дальше. Почти всю дорогу мы молчали.

— Ты сердишься на меня? — наконец спросила я.

— Нет.

— Тогда почему молчишь?