Сквозь камеру скайпа я видела, как он медленно снял очки, потер переносицу и снова надел их. Этот его жест я знала наизусть — так он делал на лекциях, когда студент задавал откровенно глупый вопрос. На его лице застыла странная, слегка натянутая улыбка.

На следующее утро Петр позвонил сам. Я еще не успела окончательно проснуться, когда на экране телефона появилось его имя.

— Верочка, прости меня за вчерашнее.

Он выглядел виноватым и совершенно измученным. Рубашка была расстегнута у воротника, волосы взъерошены. Судя по всему, он почти не спал.

— Я сорвался. Отец вернул расчеты, пришлось переделывать несколько узлов. Заказчик утром приезжает, а у нас половина чертежей не готова. Ты позвонила, я хотел тебя выслушать, но голова была совсем другим занята.

— Ничего страшного, Петя. Я поняла.

— Нет, страшного, конечно, ничего нет, но я не должен был так разговаривать. Ты ведь хотела поделиться со мной.

— Просто я выбрала неудачное время.

— Ты ни в чем не виновата. Расскажешь мне еще раз, когда я закончу с этим проектом?

— Конечно.

Он улыбнулся, и вчерашняя колючая стена сразу исчезла.

— Вот и умница. А теперь беги учиться. Вечером созвонимся и назовем наше число.

Экран погас. Мне стало легко. Я же знала, что вчерашний разговор ничего не значил. Петр просто устал. И все равно выслушал меня, хотя у него самого были расчеты, чертежи, отец и реальные заказчики.

В библиотеку я пришла раньше остальных. Разложила на столе эскизы и долго смотрела на крышу своего будущего здания. После вчерашнего разговора она снова казалась мне слишком смелой. Легкие ванты, почти невидимые опоры, свободное пространство внутри. Красиво на экране. Но что, если Петр прав и это всего лишь эффектная картинка?

Я достала карандаш и начала утолщать несущие конструкции.

— Еще немного, и у тебя здесь появятся колонны Парфенона.

Я подняла голову. Владимир стоял напротив с двумя бумажными стаканчиками кофе.

— Я не просила кофе.

— Поэтому можешь не пить. Мне больше достанется.

Он поставил один стаканчик рядом со мной и наклонился над эскизом.

— Зачем ты изменила опоры?

— Так надежнее.

— Кто сказал?

— Никто.

— Значит, кто-то все-таки сказал.

Я недовольно посмотрела на него.

— Ты пришел обсуждать мой проект или проводить допрос?

— Проект. Допросы я оставляю людям с более серьезными лицами.

Он придвинул стул и сел рядом.

— Объясни, чего ты испугалась.

— Я не испугалась. Просто подумала, что слишком увлеклась формой. В реальном здании есть нагрузки, монтаж, ошибки при строительстве. Алгоритм не может предусмотреть всего.

— Конечно, не может.

Я ожидала спора, но Владимир спокойно отпил кофе.

— Любая программа считает только то, что в нее заложили. Если задать неверные параметры, она очень быстро и очень точно выдаст тебе красивую катастрофу.

— Вот именно.

— Поэтому мы не отменяем строительную механику. Мы даем ей новые инструменты.

Он взял мой карандаш и провел тонкую линию от края крыши к центральной опоре.

— Старая школа знает, почему конструкция стоит. Новая позволяет проверить тысячи вариантов и выбрать тот, в котором не будет лишнего материала. Одно без другого не работает.

— Но здесь слишком большой пролет.

— Давай проверим.

— Прямо сейчас?

— А зачем откладывать ошибку на завтра?

Мы перенесли чертежи на широкую оранжевую лестницу факультета. Владимир открыл ноутбук, я устроилась ступенькой выше и начала диктовать размеры.

На экране одна за другой возникали линии. Они соединялись, меняли форму, исчезали и появлялись снова.

— Если перенести точку крепления сюда, расход материала уменьшится, — сказал Владимир.

— Зато нагрузка на крайнюю опору увеличится.

— Не настолько.

— Посчитай.

Он изменил параметры. Через несколько секунд на экране появилась цветная схема напряжений.

Красная зона растеклась именно там, куда я показала.

Владимир посмотрел на нее, потом на меня.

— Ты права.

И просто вернул точку крепления обратно. Без снисходительной улыбки. Без объяснений, что он старше, дольше учится и лучше знает. Я оказалась права, и для него этого было достаточно.

— Тогда добавим еще одну ванту, — предложила я.

— Утяжелим фасад.

— Не утяжелим, если она станет частью рисунка.

— Покажи.

Я вытащила из папки лист и быстро набросала несколько линий. Владимир молча следил за моей рукой. Потом забрал карандаш, продолжил одну из них и тут же перечеркнул.

Осень в Делфте наступила почти незаметно. Сначала по утрам стало холоднее, потом зарядили дожди. Мокрые велосипедные дорожки блестели под фонарями, а ветер с каналов забирался под куртку, сколько бы раз я ни поправляла шарф. Учеба постепенно вошла в привычный ритм. Лекции, библиотека, макетная мастерская, бесконечные расчеты. Иногда я возвращалась в общежитие далеко за полночь, а утром снова ехала в университет.

Владимир почти всегда оказывался рядом. Мы работали над разными проектами, но постоянно спорили, советовались, показывали друг другу эскизы. Он мог раскритиковать мой вариант, через пять минут согласиться со мной, а еще через десять предложить решение, которое не нравилось уже мне.

Сегодня мне предстояло представить промежуточный вариант проекта. Я спала не больше трех часов. Волосы кое-как собрала на затылке, натянула толстовку, на рукаве которой остались вчерашние угольные пятна, и прибежала в аудиторию за несколько минут до начала.

Владимир уже был там. Он посмотрел на меня, потом на часы.

— Отлично выглядишь.

— Даже не начинай.

— Я совершенно серьезно. Особенно впечатляет прическа. Смелая работа с объемом.

Я машинально провела рукой по волосам и почувствовала, что половина прядей давно выбилась из пучка.

— Почему ты мне раньше не сказал?

— Я тебя только что увидел.

— Мог бы промолчать.

— Мог бы. Но тогда ты вышла бы к профессору, уверенная в своей неотразимости.

— Именно это мне сейчас и нужно.

Владимир протянул мне бумажный стаканчик.

— Кофе?

— Ты спас мне жизнь.

— Пока только купил тебе кофе. Не преувеличивай мои заслуги.

Он отошел к стене, а я начала раскладывать листы. Когда подошла моя очередь, волнение куда-то исчезло. Остался только проект. Я рассказывала о свободном внутреннем пространстве, о крыше, которую поддерживала система вантов, о том, как здание открывалось в сторону воды. Показала расчеты, несколько вариантов фасада и модель, над которой просидела почти всю ночь. Профессор долго смотрел на экран.

— Вы слишком доверяете форме, — наконец сказал он. — Она красива, но ведет себя так, будто существует отдельно от конструкции.

— Нет, — ответила я. — Форма появилась именно из конструкции.

— Тогда зачем вам асимметрия?

— Потому что участок асимметричен. С одной стороны город, с другой вода. Если я замкну здание в правильную геометрическую фигуру, оно перестанет отвечать месту.

Профессор указал на схему.

— Вы понимаете, что при таком решении нагрузка на крайние опоры будет разной?

— Конечно.

— А если одна из вант потеряет натяжение?

— Нагрузку примет кольцевая балка.

— В вашей модели она не выдержит.

— Выдержит.

В аудитории стало тихо.

Профессор поднял глаза.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда покажите.

Я открыла расчеты и быстро нашла нужную страницу. Профессор начал задавать вопросы. Я отвечала, возвращалась к чертежам, меняла слайды. Несколько раз мне не хватало английских слов, но я объясняла жестами, рисовала прямо поверх схемы и снова продолжала говорить. Он заставил меня пересчитать один из узлов. Я положила лист на стол и склонилась над ним. Цифры упрямо не сходились. Я стерла результат и начала заново.