Зоолог осмотрел волчицу ласково приговаривая слова утешения. Мона все еще была нервной и не сводила глаз с Луаны.

— Потоки почти восстановились, скоро совсем поправишься, — обратился к волчице доктор.

— Спасибо за заботу, — кивнула Лу. — Мы пойдем. Поздно уже.

От ужина Лу отказалась. Собрав все, выданные ей ректором камни в мешочек, подсобница дождалась пока все покинут кухню вышла из комнаты. Она выпила горячего чая, накормила Мону и отправилась на улицу.

Полнолуние в этом году совпало с днем рождения мамы Луаны. Подавленное настроение девушки усилилось, когда она вспомнила о Кристель Барош. Как же Лу скучала по маме: по ее нежным рукам, по ласковому голосу, по теплым объятиям. Горестно вздыхая и витая где-то в своих печальных мыслях, она отправилась вдоль парка, держа в одной руке корзинку с волчицей, а в другой мешочек с камнями. Подмерзший снег скрипел под ногами отчего-то добавляя не трепета, как обычно зимой, а тревоги, и грусти, и отчаяния.

Изначально Луана хотела вынести камешки на крыльцо и оставить там на ночь, но ей думалось, что лунный свет сильнее подействует на них в лесу, и тогда она решила выйти в парк. Ежедневно шастая мимо парковых деревьев нужную полянку она так и не нашла. На помощь пришел месье Канова, он дал ей ключ от служебных ворот академии, не тех величественных и проницательных, а простых, в которые ввозили провизию и материалы на территорию академии. Он подобно описал ей просторную полянку с поваленным деревом посередине и наказал дальше в лес не соваться.

Лу прошла мимо башни провидцев и оставила по левую руку общежитие смешанных магов, справа закончилось задние, где жили преподаватели. Ворота были совсем неприметными, и, если бы месье Оливье не дал подробных указаний как их найти, девушка ни за что бы не отыскала выход.

Полянка от ворот действительно оказалась совсем близко. Стоило ей ступить на тропинку, что резко поворачивала вправо, как ее взору открылось пушистое искрящееся пространство. Поваленное дерево было сплошь усеяно мелкими ледяными кристалликами, а его ветви укутывала теплая белоснежная шаль. Снега было еще не так много, и Лу, проваливаясь по щиколотку потопала к дереву. На него она поставила корзинку с Моной, которая тут же высунула из теплой норки свою любопытный нос, и разложила очищенные камушки прямо на кору.

Мутно-матовые камни будто стали ярче соприкасаясь с лунным светом и почти неуловимо заблестели. А может это блестела заиндевевшая кора дерева и Лу эти изменения привиделись. Поглаживая Мону по мягкой прохладной шерстке, подсобница вновь погрузилась в себя. Внезапный хруст сухой ветки, раздавшийся на всю округу, заставил девушку встрепенуться от тяжелых мыслей и оглядеться по сторонам.

После раздавшегося хруста в лесу будто стало еще тише. Птицы, изредка перелетающие с ветки на ветку, притихли, а луна, словно поднялась выше в небо и ее свет стал дальше и холоднее. Луана осторожно, не совершая резких движений осмотрелась — все было по-прежнему. И лишь повернувшись обратно к Моне, она почуяла неладное.

Волчица почти вылезла из корзинки и вытянувшись солдатиком вверх поставила передние лапки на ручку корзинки. Взгляд ее был направлен вперед, уши стояли торчком и из горла доносился глухой рык, она обнажила зубы, как в то раз с Жюстиной и не отрываясь смотрела в густые заросли леса.

Луана проследила за ее взглядом и обомлела. Там, в ночной темноте один за другим появлялись ярко-голубые звериные глаза. Бесшумно они проявлялись во мгле и медленно приближались к поляне.

Через пару ударов сердца на освященном луной пятачке возникли лунные волки. Они были гораздо крупнее Моны, но немного меньше Шербона.

«Они пришли за ней» — мелькнула обреченная мысль в голове Лу.

Звери не спешили нападать. Вперед вышла самая красивая волчица стаи. Она отдаленно напоминала Мону. Только была грациознее и гибче. Ее шерсть переливалась в бликах луны, заставляя смотрящего поверить в то, что волчица светится в темноте серебром.

Лу обогнула дерево и закрыла спиной маленькую Мону. Она упрямо взглянула волчице в глаза и почувствовала, как слабеют колени. Холодный льдисто-голубой взгляд затягивал ее в водоворот снега, холода и льда. Подсобница лишь на мгновение закрыла глаза укрываясь от жгучего порыва ледяного ветра, а открыв их не узнала место, в котором оказалась.

Она стояла на озере. На замершем до кристальной глади неуловимо знакомом озере, в котором как в зеркале, отражалось чистое ночное небо, усеянное звездами. Огромная серебристо-белая луна как королева звезд надменно освещала округу.

Перед Луаной из ниоткуда возникла исполинских размеров лунная волчица. Она слегка пригнула голову, зарычала и пристально уставилась в глаза девушки. Мир Лу покачнулся, и она откуда-то издалека услышала тяжелый гулкий голос, который похоже раздавался лишь в ее голове:

— Отдай мою дочь.

В мыслях Лу пронеслись воспоминания, связанные с Моной. Она не хотела расставаться с волчицей, но кажется, это был хороший вариант. Все же лучше пусть живет с привычной семьей, чем с такой магичкой как Жюстина.

Внезапно на гладком, словно отполированном льду, между подсобницей и главой стаи лунных волков встала крохотная Мона. Она еще совсем звонко и по-детски зарычала на мать, грозно ощерившись. Старшая волчица отступила.

Приняв выбор Моны, Луана вновь встретилась глазами с волчицей.

— Нет. Теперь у Моны своя стая.

— Ты даже не маг, дерзкая девчонка. Моя дочь погибнет рядом с тобой.

«С тобой рядом она уже погибла» — пронеслось в голове Лу, но вслух она сказала иное.

— Мы что-нибудь придумаем.

Вождь лунной стаи потопталась на зеркальном льду, замялась и нехотя произнесла:

— В тебе есть магия, друг моей дочери. Одна застыла насовсем, а вот вторая еще теплится, но и она почти замерла в своем лоне, а каналы иссушили себя еще раньше, но…

— Ты можешь разбудить ее? — с надеждой перебила волчицу Лу.

— Да, — мягко прошелестел ответ в голове подсобницы. — Но будет больно и скорее всего ты не выдержишь и умрешь. А когда это произойдет, я заберу свою дочь назад, — показная лень и удовлетворение мелькнули в ее голосе.

Луана не успела ответить. Огромная волчица вскинула голову и ее взгляд устремился куда-то позади подсобницы.

— Даже так, — услышала в голове голос волчицы Лу.

Луана резко обернулась, но позади нее, как везде вокруг, лишь луна и звезды холодным светом освещали заледеневшее озеро.

— Что ж, — с мрачным удовлетворение прошипела волчица. — Пусть нас рассудит судьба. Выживешь — Мона останется с вами, — она вновь покосилась куда-то за спину Лу, — а нет — я заберу наследницу лунных волков обратно. Она-важна, она-нужна…

— Не так уж и нужна, раз вы бросили ее на погибель в овраге, — не удержалась от колкости подсобница.

— Спасибо, — внезапно и с уважением поклонилось исполинское существо и через мгновение поднялось на задние лапы.

С чудовищной силой она обрушилась передними лапами на лед, сковавший озеро. Трещины, коварными змеями разбежались по зеркальной гладкой поверхности во все стороны, и лед с грохотом проломился, а Лу рухнула в обжигающе-холодную воду.

Арно де Эскофье вместе с Шерби прогуливался в парке перед сном. Черный волк по обыкновению с наслаждением прыгал по сугробам и играл в догонялки с птицами. Вдруг с ближайшей раскидистой ели на огневика с тихим шелестом рухнула добрая, почти невесомая, но обжигающе-колючая шапка снега. Мелкая взвесь тут же забилась студенту за шиворот и завалилась в голенища сапог. Арно поморщился и принялся отряхивать снег пока он не растаял.

На ветке перед его носом встрепенулась магическая птичка.

— Опять ты? — недовольно спросил де Эскофье. — Отстань. Ничего смешного.

Птичка укоризненно посмотрела на огневика, но обижаться не спешила. И улетать тоже. Точнее птичка взлетела и кинулась вниз, приземляясь на четыре лапы. Лунная волчица точь-в-точь похожая на Мону, пронзительно посмотрела ему в глаза, мотнула мордочкой и побрела в противоположную сторону парка.