— Вряд ли мы с ними часто будем видеться, Шерби. Академия большая, нам негде пересекаться, сегодняшняя встреча была случайностью, — убеждал Арно то ли себя, то ли волка.

Шербон снова улегся рядом с кроватью Арно, еще раз вздохнул, теперь уже по другому — снисходительно. Покачал головой в темноте, посмотрел лукаво на своего друга, будто хотел сказать: «Ну да, ну да, мечтай», и сладко уснул, предвкушая завтрашнюю встречу.

Утро выдалось ясным. Луана, как и всегда проснулась рано. Она быстро умылась и привела себя в порядок, оделась и вышла на кухню. Там уже вовсю колдовала мадам Боннет. Сегодня на завтрак был горячий крепкий кофе и белый воздушный омлет с большим добавлением молока и остатками вчерашнего кориандра.

Как и вчера начало рабочего дня сопровождалось молчанием. Мадам Сесиль лишь кивнула на стул и поставила перед Луаной глубокую тарелку с ароматным горячим завтраком. Порция досталась и Моне — блюдце стояло на подоконнике, и омлет волчицы уже остыл.

Как только они расселись Луане была выдана столовая ложка, кружечка кофе и хрустящий хлебец с маслом. Лу почерпнула жидкую массу и отправила в рот — горячее «суфле» было удивительно нежным, почти тающим на языке. Кориандр придавал флер лета и свежести, совсем не вяжущийся с зимним утром.

Мона, увидев свою порцию, тут же приподняла мордочку. Она недоверчиво понюхала, потом осторожно лизнула воздушное варево. Глаза волчицы заблестели, и она принялась есть, стараясь не пропустить ни кусочка. Для нее, привыкшей к суровой пище, такой кремовый ароматный завтрак оказался настоящим открытием. Она уплетала его с таким удовольствием, что Лу невольно улыбнулась.

Напротив Луаны расположился месье Канова. Перед ним вмиг оказалась такой же завтрак как у девушки. Он ел быстро, словно куда-то спешил, лишь когда настал черед кофе, откинулся на стул и произнес:

— Собирайтесь, девчонки. Пора начинать уборку аудиторий. Праздники на носу, а у нас бардак в академии.

Лу в один глоток допила кофе, сполоснула посуду, уложила Мону в корзинку и сказала:

— Мы готовы!

Все втроем, одевшись, подсобники вышли на улицу, и, вдыхая морозный воздух, пошли в главный корпус академии.

В просторном холле, где Луана врезалась в твердую жилетку они разошлись в разные стороны: мадам Сесиль ушла в столовую, а месье Канова повел подсобницу на второй этаж.

Они поднялись по той же лестнице, что вела в ректорат и оказались в широком коридоре с множеством дверей. Садовник привел девушку в аудиторию и протянул небольшой кожаный мешочек:

— Знаешь, как пользоваться?

— Знаю, — ответила Луана, заглянув внутрь.

Внутри лежали отполированные, гладкие кристаллы разных размеров, тускло мерцающих изнутри.

— Не торопись, заканчивай тут к обеду, а после займемся другим делом. Вот здесь лаборантская, — он прошел вглубь класса и открыл дверь, прятавшуюся слева от учительского стола. — Внутри тоже как следует нужно прибраться. Шкафы с колбами, книгами и другими предметами протираешь вручную. Ведро и средство для уборки найдешь в оконном шкафчике в лаборантской. — Он еще постоял немного, оглядел фронт работ, но, решив, что девушка не нуждается в более подробных объяснениях, ушел выполнять свою работу.

Луана прошла вперед и остановилась возле учебной доски. Темная, из отполированного дерева с мелкими царапинами и следами от мела, она занимала внушительную часть стены позади учительского стола. Доска была старой, но надежной, готовой служить еще не одному поколению студентов.

Лу взглянула наверх. Просторное помещение, словно высеченное в сердце горы, поднималось вверх амфитеатром. Высокие, почти гигантские окна, вставленные в деревянные рамы, открывали вид на заснеженные склоны.

Воздух в аудитории был прохладным и неподвижным, пропитанным запахом старого дерева, пыли и чернил.

Здесь, в глубине аудитории, на небольшой, но внушительной каменной трибуне, возвышался учительский стол. Он был массивным, сделанным из светлого дерева, испещренного глубокими царапинами от многочисленных заклинаний и экспериментов. На его поверхности лежали исписанные свитки, несколько стеклянных сфер, хранящих внутри тусклый свет, и остатки каких-то засохших трав. Стол казался не просто рабочим местом, а артефактом, хранящим в себе историю поколений преподавателей.

От учительского стола, словно корни древнего дерева, расходились ряды парт. Они были сделаны из того же светлого дерева, что и стол, и многие из них несли на себе следы прошлого: царапины, выжженные руны, иногда даже глубокие зарубки, оставленные, вероятно, учениками, не справившимися с контролем своих магических сил. Парты стояли в десять рядов, плавно спускаясь вниз, к самой стене, где начинался каменный пол. Вдоль каждого ряда тянулись крепкие, но обшарпанные деревянные стулья.

Сверху, теряясь в полумраке, чернел потолок. Он был настолько высок, что казался отдельным миром. По нему тянулись толстые, оплетенные магическими рунами, балки, а между ними крепились тяжелые плафоны, излучающие мягкий, рассеянный свет, который, казалось, лишь подчеркивал масштаб помещения. Невзрачные, почти белые стены аудитории усиливали этот свет, позволяя рассмотреть всю пыль, которая скопилась тут после предыдущей уборки. И вот теперь Луане предстояло сделать это место чистым и сияющим.

Она глубоко вздохнула, с тоской посмотрела вокруг и принялась за дело.

Лу расстраивалась не оттого, что ей не хотелось наводить здесь порядок, а потому, что ей хотелось стать студенткой. Она мечтала здесь учиться, овладевать стихией, а не работать. Работы как таковой девушка не боялась и не стеснялась. Благодаря ее трудолюбию и приобретенным навыкам она считала себя хорошим работником, ответственным и добросовестным.

Девушка, чувствуя себя крошечной в этом огромном пустом амфитеатре, сделала несколько шагов и водрузила корзинку с волчицей на учительский стол. Тишина здесь была густой и пыльной, ранним утром ее некому было нарушать.

Подсобница достала из мешочка три кристалла. Они лежали на её ладони — холодные, невзрачные на вид, но Лу чувствовала, как внутри них дремлет сжатая пружина чужой магии. Ей не нужно было колдовать самой; ей нужно было лишь стать ключом, открывающим замок.

Луана положила кристаллы в ряд на край массивного светлого стола. Глубоко вдохнув, она коснулась их кончиками пальцев и негромко произнесла активационную фразу, которой её давным-давно научил месье Аравик.

Сначала ничего не произошло. А в следующую секунду кристаллы синхронно запульсировали мягким лавандовым светом. От них во все стороны, словно от камня, брошенного в неподвижную гладь озера, разошлась полупрозрачная мерцающая волна.

Это не было похоже на струю воды или порыв ветра. Это было чистое волшебство — плотное, вибрирующее марево. Волна плавно скользнула по учительскому столу, и тот на глазах начал преображаться: чернильные пятна бледнели и исчезали, пыль растворялась в воздухе, а старое светлое дерево начинало сиять, словно только что вышло из-под рубанка мастера.

Волна не остановилась. Она покатилась дальше, разливаясь по амфитеатру.

Луана завороженно наблюдала, как магия поднимается вверх по рядам. Она видела, как сияющий поток проходит сквозь парты и стулья — серебристое свечение задерживалось на каждой трещине, «вылизывая» грязь и мелкий мусор. Пыль не разлеталась, она просто вспыхивала крошечными искрами и исчезала, оставляя после себя запах озона и морозной свежести.

Когда волна достигла самых верхних рядов, она, словно прилив, ударилась в каменные стены и устремилась выше. Луана задрала голову. Сияние поползло по кладке, вычищая вековую пыль из зазоров, омыло плафоны под потолком, заставив их заблестеть, и прошлось по старой деревянной доске. Доска под этим воздействием стала глубокого, ровного темного цвета, лишившись всех белесых меловых разводов.

Последним аккордом магия коснулась огромных окон. Раздался легкий звон, похожий на звук колокольчика, и стекла стали настолько прозрачными, что показалось, будто между аудиторией и заснеженными горами больше нет преград.