Горячий хлеб, пропитавшийся подтаявшим сливочным маслом, воздушно хрустел корочкой и призывал толстым слоем добавить яблочное варенье. Ровные золотистые кубики притягивали взгляд, дразнили ароматом лета и солнца, приглашали поскорее откусить кусочек этого волшебного трио. Немного полюбовавшись большим теплым бутербродом, работники с аппетитом принялись за второй завтрак.

— Месье Оливье, — щурясь от удовольствия, нарушила тишину Лу. — А до какого часа мы должны находиться на работе?

— Конечно же здесь у каждого есть свой график, — одобрительно кивнул садовник. — Мы с тобой, как самые ранние пташки, освобождаемся раньше всех, в три часа дня. Есть еще мадам Боннет, но у нее совсем другой режим работы, с послеобеденным перерывом и возвращением на рабочее место за два часа до ужина, — он сделал большой глоток из кружки и удовлетворенно выдохнул. — Пьер и Жак уходят позже всех и соответственно возвращаются самыми последними. Но несмотря на установленное количество рабочих часов вызвать нас могут в любое время, поэтому то мы и проживаем на территории академии.

— Эх, — пригорюнилась Лу. — Я надеялась отлучиться ненадолго. Снег выпал, а бабушка там одна. Боюсь, что она сама возьмется за лопату, а ей еще рано напрягаться.

— Мдааа, проблема, — протянул месье Оливье и задумался.

Мона съела молочную кашу и блаженно растянулась на стуле.

— Есть у меня одна идея, — допивая чай, произнес садовник. — В МонтКлер на почте работает один мой знакомец, он то нам и поможет. Напишем ему письмо и попросим забежать к твоей бабушке.

— Ой, а можно я бабушке весточку отправлю? — оживилась Луана.

— Конечно. Сейчас принесу бумагу и карандаш, — он встал из-за стола и направился в гостиную.

Лу тем временем быстро сполоснула кружки и убрала варенье в прохладный шкаф. Мона лишь приподняла одно ухо, реагируя на передвижения девушки.

Месье Канова вернулся, и они быстро написали свои послания. Луана лишь сообщила бабушке о том, что была принята на работу и ей выделили прекрасную комнату, а также наказала ей беречь себя и позволила знакомому садовника помочь с очисткой снега.

Оба послания они сложили в один конверт и засобирались на улицу. Одежда и обувь у камина подсохла и прогрелась — ничто не препятствовало продолжению работы.

— Лу, начинай чистить дорожку от нашего домика к башне провидцев, а я схожу к Жаку и отправлю наши письма.

— Хорошо, месье Канова, будет сделано, — ответила Лу и принялась за дело.

Она уже очистила половину пути, как за спиной послышался знакомый звук соли, падающей в снег. Садовник вернулся и сразу принялся за дело. Лу оглянулась на него, дождалась утвердительного кивка и продолжила монотонную работу.

Подсобники проработали до обеда. Им удалось замкнуть круг и расчистить ту часть дорожек по которой они шли утром, оставляя глубокие следы в снегу. Тяжелее всего было раскапывать то, чего нет, а именно дорожку в парке. Ее пришлось намечать по своим же следам и создавать вручную, стараясь не потревожить землю, которая уже впала в зимнюю спячку.

Мышцы Лу приятно поднывали от непривычной нагрузки. Морозный воздух и тяжелый снег сделали своё дело: аппетит разыгрался нешуточный.

— Ну всё, Лу, осталось только два нечищеных сектора и остатки лестницы, — разворачивая сани в сторону домика подсобников, сказал месье Канова. — Но этим займемся после обеда.

Они оставили сани в сарайчике и пошли в академическую столовую. Несмотря на то, что они пришли на обед к часу дня, внутри было все еще шумно и довольно многолюдно; пахло свежим хлебом, пряными травами и тушеным мясом. Студенты уже не толпились у раздачи, но еще сидели кучками за столами.

Месье Канова уверенно повел Лу к самому дальнему от раздачи столику, возле которого стояла треногая вешалка. Лу размотала шарф и сняла тяжелую, куртку. Под ней был плотный красно-коричневый корсет, надетый поверх простой светлой рубашки с закатанными рукавами, и практичные коричневые брюки.

Сняв верхнюю одежду, они пошли мыть руки. Щеки Лу пылали ярким румянцем от долгой работы на холоде, несколько прядей выбились из прически и завитками прилипли к вискам. Она выглядела невероятно живой и настоящей на фоне озабоченных занятиями студенток.

У раздачи их встретила румяная мадам Боннет и ласково улыбаясь, стала наполнять тарелки наваристым гороховым супом. Она выглядела необычайно величественно в своем белом поварском колпаке, командуя на кухне.

— Ну, Луанушка, с почином, — весело сказала она и подмигнула. — Устали? — спросила мадам Сесиль, протягивая еду.

— Скорее зверски проголодались, — ответила Лу и рассмеялась.

На второе им досталось тушеное мясо с отварным картофелем, щедро приправленным мелко нарубленным свежим луком и салат из свежей капусты. Завершили подачу обеда горячий сладкий чай и посыпанные сладкой пудрой пончики, длинный маринованный ярко желтый острый перец, порезанный колечками, пара кусков белого хлеба и суп-пюре из овощей на курином бульоне для Моны.

Забирая суп-пюре, Луана чуть не расплакалась.

— Спасибо мадам Сесиль, от всей души, спасибо, — поблагодарила Лу, прижимая обе руки к сердцу.

Кухарка, проникнувшись добрыми словами Лу тоже расчувствовалась. Они посмотрели друг на друга, украдкой потерли глаза, чтобы остановить непрошеные слезы и снова рассмеялись.

Усевшись за стол, Лу первым делом достала Мону из корзинки. Волчица забавно чихнула от запахов кухни и завертела головой.

— Иди-ка сюда, маленькая, — она все так же усадила волчицу на стул рядом с собой и поставила перед ней блюдце.

На этот раз Мона нашла в себе силы встать и слегка опираясь на забинтованную лапку с аппетитом начала лакать суп-пюре. Иногда она приподнимала мордочку и с удовольствием облизывалась, что у Луаны вызывало необъяснимый трепет в груди. Немного понаблюдав за маленькой волчицей Лу принялась за обед.

Месье Канова уже разломил хлеб и зачерпнул ложку наваристого горохового супа. Аромат стоял волшебный и Луана поспешила попробовать еду, которой кормили будущих дипломированных магов.

Насыщенный, бархатистый крем из молодого гороха легкого изумрудного оттенка таял во рту. Золотистые, хрустящие ломтики обжаренного бекона, придавали пикантности и возбуждали аппетит своим копченым ароматом. Лу зачерпнула вторую ложку, ощущая, как густое тепло моментально согревает изнутри.

Повторяя за месье Оливье, в прикуску к супу и хлебу она взяла небольшое колечко острого перца — во рту вспыхнул острый, дерзкий огонь. Острота перца идеально контрастировала с нежной сладостью горохового пюре, заставляя кровь быстрее бежать по жилам, а румянец на щеках — гореть еще ярче. Долго наслаждаться не пришлось первое блюдо закончилось быстро, и подсобники, переглянувшись, потянулись за вторым.

Рассыпчатый отварной картофель, выглядел простовато рядом с тушеным мясом, которое при малейшем прикосновении распадалось на нежные волокна. Их объединял соус, густой и темный, пахнущий гвоздикой, душистым перцем и лавровым листом. Он обволакивал блюдо пряным, глубоким вкусом. Сочная хрустящая капуста освежала терпкие ноты сытного обеда.

Лу откинулась на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в животе и посмотрела в окно. Заснеженная академия нравилась ей больше, она казалась другим миром: волшебным и сказочным. Мона доев свое угощение, улеглась в корзинке, умиротворенно закрыв глаза. Месье Канова обхватил горячий стакан чая и тоже, кажется, задремал.

Луана не стала тревожить работников, все-таки утро вышло непростым — пусть немного передохнут. Себе она тоже дала немного расслабиться и осторожно принялась разглядывать студентов, которые сидели за столиками. Они показались ей очень красивыми и напоминали стаю диковинных птиц в своем темно-синем форменном оперении. Лу завороженно рассматривала детали их нарядов. Общим для всех был глубокий синий цвет основной формы, но жилеты под ней различались по цветам. Луана предположила, что разные цвета жилетов обозначают принадлежность к разным курсам. Вот только какой цвет к какому курсу относится ей понять не удалось.