Арно наблюдал за этой сценой с нескрываемым интересом. Шерб, его огромный черный волк, тоже перестал жевать любимый горячий пирожок и положил свою тяжелую голову на сапог Арно, подражая поведению Моны.

— А ты, Арно? Твоя семья тоже из этих краев?

— О нет, мы с Шерби из Эспуара. Это не очень далеко от МонтКлер. Мои родители и сестра живут там. Отец занимается магическими артефактами и кристаллами, — с теплотой в голосе ответил огневик.

— Ух ты, как интересно, — глаза Лу засияли. — Кристаллы и артефакты — моя страсть, — она произнесла это с такой нежностью и упоением, что Арно на миг позавидовал кристаллам. Вот бы и он вызывал у Лу такие чувства.

Осознав свои внезапные мысли, студент поперхнулся и зашелся в яростном, сухом кашле, мгновенно покраснев до самых кончиков ушей.

— Арно! Ох, святые магистры, Арно, что с тобой? — Луана мгновенно сорвалась с места.

Она подскочила к нему, отбросив всякие правила приличия. Ее маленькие ладошки начали отчаянно и быстро колотить его по широкой спине.

— Дыши! Посмотри на меня и дыши! — командовала она, заглядывая ему в лицо с искренним испугом.

Арно, согнувшись в три погибели, пытался одновременно откашляться и прийти в себя от того, что Луана сейчас стояла так близко, что он чувствовал ее тонкий васильковый аромат. Ее близость только ухудшала ситуацию — он не знал, то ли ему задыхаться от какао, то ли от смущения.

Мона и Шербон наблюдали за этой сценой с разной степенью сочувствия. Белая волчица лишь наклонила голову набок, удивленно приподняв ухо. А вот огромный черный волк Арно, кажется, испытал настоящий стыд за своего соратника и друга.

Шербон издал глубокий, похожий на человеческий вздох, и, не в силах больше на это смотреть, медленно поднял мощную лохматую лапу и накрыл ею свои глаза. Его морда выражала такое явное «Какой позор, святые магистры, какой позор», что если бы Луана не была так занята спасением Арно, она бы обязательно заметила смущение Арно.

— Все… все в порядке, Лу, — наконец прохрипел Арно, выпрямляясь и осторожно перехватывая ее руку, чтобы она перестала его колотить. — Просто… гвоздика в какао была слишком острой.

Луана остановилась, тяжело дыша и все еще не выпуская его локоть.

— Ты меня сильно напугал! — воскликнула она, и в ее глазах, только что сиявших от любви к камням, теперь читалась нешуточная тревога за него самого.

Арно посмотрел на нее — взлохмаченную, со съехавшей на бок шапкой, испуганную и такую близкую — и понял, что теперь он точно пропал.

Солнце, хоть и скрытое за неплотными зимними тучами, заливало площадь МонтКлер ярким, ровным светом. Было около одиннадцати часов утра, то самое время, когда город окончательно просыпался: хозяйки спешили за свежими продуктами на обед, рассыльные весело перекликались, а извозчики поправляли свой разномастный транспорт, готовясь к полуденным заказам.

Луана допила последний глоток какао, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Она поставила пустую кружку на стол и потянулась к своей матерчатой сумке.

— Кажется мне пора, — улыбнулась она, надевая перчатки. — Спасибо за компанию, Арно. Мне нужно поспешить. Сегодня еще много дел. Половину выходного дня я уже прогуляла.

Она попыталась подхватить сумку, но Арно, не говоря ни слова, аккуратно отодвинул руку Луаны и сам подхватил лямки.

— В одиннадцать утра приличные господа не позволяют дамам таскать такие тяжести по скользким мостовым, — спокойно заметил он, легко перекидывая сумку через плечо. — Тем более, что до обеда в академии еще далеко, и у меня есть время для небольшой прогулки.

— Арно, это совсем ни к чему! — всплеснула руками Лу. — Мне нужно на улицу Оловянного блюда, это же через три квартала отсюда!

— Прекрасный маршрут, — Арно даже не шелохнулся под весом ее покупок. — Прогуляемся, подышим свежим воздухом. Веди, Луана.

Они пошли в сторону жилых кварталов. Этот район МонтКлер был на редкость симпатичным: дома здесь стояли ладные, с выкрашенными в разные цвета ставнями и коваными кронштейнами для цветочных ящиков, которые сейчас были припорошены снегом. На улице Оловянного блюда жили в основном уважаемые мастера, ювелиры и отставные чиновники, так что дороги здесь всегда были вычищены.

Мона и Шербон вырвались вперед. Белая волчица, почуявшая приподнятое настроение, то и дело зарывалась носом в сугробы, оставляя за собой борозды. Шербон, наблюдавший за ней с насмешкой, вдруг решил вспомнить старые игры. Он припал к земле, а затем, мощно оттолкнувшись, нырнул в пушистый сугроб у высокого каменного забора, скрывшись с глаз.

Мона, не заметив исчезновения черного волка, продолжала беспечно нюхать снег. Пройдя мимо места, где Шербон спрятался, она вдруг почувствовала легкий толчок в бок. Секунда замешательства, и огромная черная туша с визгом выскочила из-за сугроба, сбивая ее с лап. Началась короткая, но яростная возня в снегу, с рычанием и виляющими хвостами.

Арно едва заметно улыбнулся, наблюдая за животными.

— Они, кажется, решили устроить свой личный урок по тактике маскировки, — заметил он вслух.

— Им просто нравится снег, — рассмеялась Лу. — Улица Оловянного блюда всегда казалась мне самой спокойной в МонтКлер, теперь с этим можно поспорить.

— Да, здесь очень уютно… и шумно… — рассмеялся Арно.

— Бабушка говорит, что название пошло от старой мастерской посуды, которая стояла здесь с незапамятных времен. Сейчас тут тишина, и соседи все знают друг друга. Вон тот дом с белыми ставнями наш.

Они подошли к двухэтажному каменному дому. Он не выглядел древним или заброшенным — напротив, все в нем дышало заботой: накрахмаленные занавески на окнах, медная дверная ручка, начищенная до блеска, и аккуратное крыльцо, уже очищенное от утреннего снега.

— Вот мы и пришли, — Луана остановилась и повернулась к нему.

Арно аккуратно опустил сумку на ступеньку крыльца и уже собирался прощаться, как тяжелая дубовая дверь дома внезапно распахнулась.

На крыльцо, кутаясь в теплую шаль, выбежала бабушка Луаны. Ее лицо, совсем еще не старой женщины, так и светилось радушием, а в руках она держала полотенце, которым, видимо, только что вытирала посуду. Но, к удивлению Арно, ее взгляд первым делом упал вовсе не на него и даже не на внучку.

— Ох, матушка-природа! — всплеснула она руками, глядя на огромного черного волка. — Кто это тут у нас? Неужели сам месье Шербон пожаловал к нам в гости? Каков красавец, каков статный господин!

Шербон, услышав свое имя, произнесенное с таким восторгом, мгновенно прекратил игру с Моной. Он выпрямился, задрал нос и вильнул хвостом так сильно, что поднял небольшое снежное облако. Было видно, что обращение «месье» пришлось ему по душе.

— Проходите же в дом, месье Шербон! — продолжала бабушка, лукаво поглядывая на застывшего Арно. — И вы, месье Арно, не стойте на морозе, почтите нас своим присутствием! У меня как раз готовится жаркое в горшочках, а чайник уже начинает насвистывать свою песенку. Негоже провожатому уходить с пустым желудком.

Луана на мгновение оторопела. Она переводила взгляд с сияющей мадам Элем на совершенно растерянного Арно, чьи безупречные манеры явно дали сбой перед лицом такого прямолинейного гостеприимства. Тишина затянулась на пару секунд, а затем Лу не выдержала и звонко расхохоталась.

— Кажется, Арно, у тебя нет шансов, — отсмеявшись, сказала она и весело кивнула ему. — Если бабушка решила, что месье Шербон должен войти, то и его хозяину придется подчиниться. Идем?

Арно, всё еще немного пунцовый от неожиданного обращения к его фамильяру, наконец улыбнулся. На этот раз открыто и искренне.

— Против жаркого в горшочках и приглашения мадам Барош я бессилен, — ответил он.

Они все вместе вошли в теплую, пахнущую домом и уютом прихожую. Дверь захлопнулась, отсекая холодный зимний воздух улицы Оловянного блюда, и в жизни Арно начался совсем другой, непривычно домашний полдень.

Утро после выходного дня в академии Эвейл началось для Луаны как обычно: задолго до того, как первые студенты начали лениво стягиваться к завтраку. Коридоры были пусты, но воздух здесь все равно изобиловал запахами реагентов и засушенных трав.