— Внутри раны острые осколки камня, края раны бледные, но внутри идет воспаление, — покачал головой мужчина. — Взгляните, мадмуазель Луана, вся шерсть на лапке слиплась, пропитавшись кровью. Сейчас кровь уже не идет, маленькая волчица вылизывала рану и ей бы удалось себе помочь если бы не осколки. Правда крови она за несколько дней потеряла изрядно, пу-пу-пу.

Он сделал несколько пассов рукой над раной, вызывая небольшое теплое свечение. Волчица от магического вмешательства вздрогнула, но глаз не открыла.

— Осколки я убрал, теперь наложим немного мази, — вслух проговаривал свои действия месье Гринье. — Вот так, — густо наложив мазь на крошечную лапку, лекарь, достал пузырек с каким-то порошком. — Присыплем сверху волшебным пеплом, пу-пу-пу…

Когда я оказался в мире людей, я совсем не знал, что меня ожидает. Люди меня боялись, они на меня нападали и даже хотели развеять! Но внезапно на мою защиту встала Маргерит Леонье, младший преподаватель академии Эвейл. Она не только защитила меня и дала кров, но и бросила вызов суровому декану Лорану Лебо.

Только вот незадача: из-за указа ректора Леонье, Лебо и я вынуждены постоянно находиться вместе. Воздух трещит от их противостояния! От того, кто одержит верх, зависит моя судьба. И будущее всей Академии.

Приглядевшись, Луана поняла, что порошок в пузырьке и правда похож на пепел, лишь серо-черные кристаллики отличали его от обычного пепла и доказывали магическую природу его происхождения.

— Так-с, — будничная реплика лекаря, заставила Луану оторвать взгляд от порошка, переливающегося яркими искринками на солнце, и вернуться в реальность. — Студент Арно, аккуратно подогрейте порошок, которым я присыпал мазь. Не переусердствуйте, — пожурил он безэмоционального де Эскофье. — Не спалите волчка, — подтрунивал он над юным дарованием.

Луана не на шутку испугалась.

«Что значит подогрейте? Эта льдина что, маг огня? И что значит не спалите?» — вместе с этими мыслями, хаотично скакавшими в ее голове, она сделала шаг вперед, чтобы заслонить волчицу, но студент уже выпустил магию и та, тонкой струйкой потекла к многострадальной лапке.

Пара секунд, и все было кончено. Месье Гринье ловко, без лишней суеты и движений забинтовал рану и передал не приходящую в себя малышку Луане.

— Поить теплой водой, кормить только жидкой пищей, — строго начал объяснять зоолог. — Подпитывать магией один раз в день, справитесь? — прищурился он, глядя на Лу.

— Я не… — опешила Луана, горло сдавило спазмом, она переводила взгляд со студента на лекаря. У нее не получалось выдавить ответ.

Она знала, что на новом месте работы разговоры об отсутствии у нее магии будут, предполагала, что ей будет неприятно и больно об этом говорить. Совсем бы не удивилась, если бы окружающие стали к ней предвзято относиться, такое ведь уже случалось, но столкнуться с этим в реальности, здесь, в академии, оказалось очень болезненно.

Пауза затянулась. Лу отчаянно пыталась взять себя в руки. На помощь ей невольно пришла волчица, громко и тяжело вздохнув в ее руках. Девушка опомнилась, у нее нет времени на переживания, нужно позаботиться о себе и звереныше. Она часто заморгала, смахивая непрошенные слезы, что вот-вот должны были предательски покатиться по щекам, и выпрямила спину.

— Месье Гринье, я не маг, — спокойно, но уверенно, сказала Лу, глядя в глаза мужчине. На студента она больше не смотрела. — Кормить и поить я смогу, а вот подпитывать магией нет. Могу я приносить волчицу раз в день к вам, скажем в это же время?

Лекарь виновато отвел глаза и кивнул:

— Конечно, мадмуазель Барош. Я всегда рад помочь.

Прежде чем попрощаться, она уточнила, где бы могла найти месье Канова и быстро удалилась, оставляя в кабинете обоих мужчин.

Спрятав волчицу обратно под пальто, Луана быстрым шагом направилась в домик для подсобников через парк. Тяжелые капли с деревьев попадали на голову, а иногда и за шиворот, заставляя ее ежиться и торопиться. Деревья в парке уже сбросили свои золотые одеяния и лишь кое-где, цепляясь за ветки из последних сил, трепетали одинокие потемневшие разноцветные листья: грязно-желтые, медные, темно-красные, рыжие, бурые. Тонкие стволы обнажили свои узловатые пальцы-ветви, через которые выглядывало низкое, тяжелое, серое, как старое сукно, небо. Оно предвещало скорый дождь или даже первый снег.

— Пожалуйста, подожди пару минут, — зашептала Луана небу. — Потом хоть всю ночь поливай.

И небо будто услышало девушку, будто обратило на нее внимание. Клубясь и хмурясь на ветру, оно слегка просветлело, а через несколько мгновений, когда Луана шагнула под козырек домика подсобников, настойчиво разразилось холодным, пронизывающим ураганом.

— Успела, — с измученной, но счастливой улыбкой на лице, Лу потянула за дверную ручку и вошла в теплое помещение.

В прихожей было светло и уютно. И пусто.

— Добрый день, — как можно громче сказала она, — могу я увидеть месье Оливье Канова?

— В глубине дома что-то звякнуло и через несколько мгновений послышался звук твердых, уверенных шагов.

— Месье Канова? — повторила Лу с надеждой, глядя на мужчину.

— Ааа, мадмуазель Барош, здравствуйте! Ректор предупредил меня о вашем назначении на должность подсобницы. Проходите скорее, не стойте в дверях, — махнул рукой в сторону кухни мужчина в комбинезоне. — Чай как раз почти заварился, — продолжил месье Оливье и повел Луану в сторону единственной открытой двери.

— Месье Канова, мне бы переодеться, — попросила Лу, мысленно выиграв спор с самой собой.

Ей очень не хотелось огорчать временным отказом человека, с порога проявившего к ней заботу, но и ходить промокшей до нитки больше не было сил. Переодеться в сухое нужно было срочно и необходимо.

— Ох, дочка, как же я так, — покаялся мужчина, разворачиваясь на ходу. — Сейчас покажу твою комнату, она тут, на первом этаже, — он зашагал впереди через всю гостиную, в которой стоял уютный диванчик возле камина, небольшой стол и несколько стеллажей с книгами.

Лу вертела головой по сторонам, и увиденное ей нравилось. Несмотря на то, что за окнами стемнело от бушующей непогоды и ветер гулко и сердито завывал снаружи, в доме было тепло и уютно. Дождь будто пригоршнями хлестал своими ледяными потоками в помутневшие от перепада температур стекла, буйствовал, заливая их непроглядной стеной, будто злился, что не успел в очередной раз налить ей, Луане, за шиворот очередную порцию холодной осенней воды.

Месье Канова тем временем пересек гостиную и оказался у двери, которая находилась ровно напротив прихожей. Повернув тяжелый резной ключ два раза, он толкнул дверь и щелкнул пальцами. Ровный приглушенный свет загорелся, освещая будущее жилище девушки. Мужчина оставил Луану одну, взяв обещание через четверть часа явиться на кухню пить чай и кормить волчицу.

Луана осторожно заглянула в комнату. Прямо напротив двери располагалось главное сокровище комнаты — огромное окно, выходящее в залитый дождем парк. На широком подоконнике лежала большая плотная подушка и связанная крупными петлями шерстяная шаль. Добротная кровать была застелена стареньким, но чистым цветастым покрывалом, купленном, похоже, лет пятнадцать назад на ярмарке в МонтКлер, — дома было такое же, лишь немногим лучше на вид.

Бабушка Луаны, мадам Элем, любила это покрывало, иногда часами сидела у камина: укутавшись в него, она предавалась воспоминаниям о своем супруге, часто улыбалась, а иногда тихонько плакала, думая, что ее никто не видит. Дед Луаны много лет назад купил на ярмарке понравившуюся вещь своей супруге.

Встряхнув головой, Луана отбросила внезапно нахлынувшие воспоминания и прошла вперед. Осторожно переложила волчицу, все еще уложенную в шапке на кровать и сняла рюкзак. Рюкзак, купленный на все той же ярмарке, был зачарован в качестве подарка на ее День рождения господином Аравиком, у которого Луана проработала долгое время. Его содержимое не промокало и не мялось, и даже по воле владельца могло сохранять ту температуру, при которой содержимое было в него уложено. Именно поэтому все вещи оказались сухими, а пирог остался еще теплым.