— Месье, — обратилась мадам к ним обоим, — вы голодны? Подать поздний ужин в малую столовую?

Шерб, скорчил грустную мину и жалобно укумгнул, вызывая у чопорной экономки умиление.

— Да маленький ты мой, проголодался? — совершенно счастливо засюсюкала с громадным волком, мадам экономка, поглаживая его по голове.

Арно закатил глаза и мысленно восхитился — «Вот хитрая прожора».

— Не нужно в малую столовую, давайте посидим на кухне, — предложил огневик, — выпьем чаю.

Мадам Руа споро накрыла вечерний чай и из большой кастрюли достала отварное мясо на кости. Мясо было сварено без соли и специй как заготовка к новогодним блюдам. Шерб блаженно прикрыл глаза. Отчего-то мадам экономка не рискнула угощать волка на полу. Достав плоское блюдо, она выложила на него угощение и поставила на широкий табурет.

Абсолютно грациозно, заглядывая мадам экономке в глаза, Шербон занялся вторым ужином.

В тот момент, когда Арно раздумывал съесть ли заманчивый кусочек шарлотки, что удивительно манил его, сытого и наполненного едой под завязку, своими поджаристыми бочками, раздался звонок.

Невозмутимая мадам Руа пошла встречать гостей.

— Ах, мадам Руа, как же хорошо снова оказаться дома, — услышал Арно голос матери и вышел в прихожую.

— Сын? — вопросительно взглянул на него Александр де Эскофье, — Ты как тут? — рассеяно спросил он.

— Поговорим об этом немного позже у тебя в кабинете? — вопросом на вопрос ответил Арно.

— Конечно, — кивнул статный мужчина, переглянувшись с женой.

Начались вечерние посиделки и хлопоты. Ванесса, сестра Арно, лично следила за тем, чтобы все покупки бережно и осторожно доставили в ее покои. Быстро перекусив, не желая слушать нудные взрослые разговоры, она упорхнула в свою комнату, разбирать новые наряды и подарки.

Уставшая мадам Элоди, поцеловала обоих мужчин и удалилась спать. Сын и отец проследовали в кабинет. Арно не боялся, что отец откажется расторгать помолвку, он боялся расстроить отца, да и всю семью, но это было неизбежно.

Задумавшись, он не заметил, как опустился в кресло напротив массивного стола, за которым уже расположился глава семьи и начал методично поглаживать довольного Шербона по длинной морде.

Вынырнув из раздумий, он серьёзно посмотрел на отца и не желая ходить вокруг да около, сказал:

— Свадьбы не будет!

Старший месье де Эскофье выжидательно молчал, не желая строить догадки. Он хорошо знал своего сына. Если Арно хочет нарушить договоренности, значит на это есть веская причина.

— Жюстина и Гийом…Я…Я видел их… — пытался подобрать слова Арно. — Видел, папа… — на его лице промелькнуло глубокое разочарование и тоска, а это признание далось ему тяжелее чем он думал.

Он так и не смог четко рассказать о случившемся отцу. Было неловко. И стыдно. И больно. Он просто надолго замолчал, замкнувшись в себе, и лишь прикосновения к теплой морде Шерба не позволили вновь скатиться в болезненные воспоминания.

Александр де Эскофье не стал нарушать тишину, позволив сыну все обдумать и собраться с мыслями. У них были хорошие отношения. С детства Арно был любознательным и живым ребенком. Неугомонный, с вечно растрепанными волосами и глазами, полными живого огня. Маленький ураган, который всюду совал свой нос. Он был везде, где только можно было что-то узнать, разбить или исследовать. Отец вспоминал, как пятилетний Арно невзирая на запреты, пробирался в закрытый раздел библиотеки, чтобы полистать заветные гримуары, а возвращался с перепачканным чернилами лицом и счастливым блеском в глазах. Как он умудрялся оказываться на конюшне во время родов кобылицы, в кузне, когда отливали металл, на кухне, когда пекли праздничный пирог. Арно всегда находился там, где что-то происходило, в центре жизни, впитывая ее каждой клеточкой.

Старший де Эскофье заметил, что его сын, повстречав Жюстину Пуассон, остепенился, стал более вдумчивым и последовательным. Перестал принимать решения на эмоциях. Стал похож на самого Александра: каждый жест, каждый поворот головы, та же манера чуть приподнимать бровь в моменты сомнения. Его сын, влюбившись, повзрослел. Отцу было чем гордиться, он воспитал достойного наследника рода де Эскофье, но сейчас, глядя на безупречного аристократа, благородного, сильного мага, Александр почувствовал странную, сосущую пустоту внутри.

Ему не хватало того невыносимого шумного мальчишки, который когда-то превращал эту усадьбу в поле битвы, который никогда не проходил мимо чужой беды, который смеялся так искренне, что даже суровые портреты предков, казалось, начинали улыбаться. Таким он и остался, поступив в Академию, но спустя каких-то полгода изменился до неузнаваемости.

— Я думаю, что ей зачем-то было нужно стать моей невестой, — резко вынырнув из раздумий, произнес Арно. — Они давно водили меня за нос, и если она любит Гийома, то почему оставалась со мной? — задал сын, мучивший его все это время вопрос, отцу.

— Я выясню это, — уверенно глядя в глаза сыну, пообещал Александр де Эскофье.

Разом он осознал, что эти отношения и правда были странными. Он во всем разберется, но что делать с раненым сердцем и уязвленной гордостью сына он не знал. Он лишь надеялся, что после всего случившегося, веселый и добрый нрав его сына не покроет толстая корка льда, и та самая живая искра еще не погасла окончательно.

— Знаю, сейчас тебе так не кажется, но ты еще встретишь девушку, которая вновь наполнить светом и радостью твою жизнь, — обнадежил он сына.

— Такую как мама? — с улыбкой спросил Арно.

— Именно такую, сын. Добрую, чистую, искреннюю, с невыносимым характером, — усмехнулся в ответ старший де Эскофье. — С сильной душой, которая не согнется от первого же ветерка, — стиснув зубы закончил он, уверенно глядя в глаза сыну, будто убеждая «верь мне».

И Арно поверил. Он знал, что отец поддержит его, но разговор все-равно получился слишком эмоциональным. От Арно не скрылось то, что отец расстроился и разозлился. Он знал, что с Александром де Эскофье шутки плохи и семье Пуассон это тоже скоро станет известно.

— А теперь расскажи про этого красавца, это же фамильяр? — с интересом спросил старший де Эскофье.

— Похоже, что фамильяр, — кивнул Арно. — Он все понимает, отец. Это просто чудо какое-то, надо узнать к какому виду он относится и какими способностями обладает.

Шербон сразу понял, что речь идет о нем. Он встал, потянулся, вытянув лапы вперед, и пристально уставившись на Александра, начал незримо меняться. Де Эскофье увидели, как между мышцами, в глубине иссиня-черного меха появляется теплое свечение. Не яркий огонь, а глубокий, раскаленный до красна угольный свет, который проникал сквозь шерсть излучая первозданную мощь. На спине Шерба, между лопатками едва заметно замерцали призрачные огоньки. Они были похожи на искорки, вылетающие из кузнечного горна — бесшумные, но пульсирующие в такт дыханию волка. Это было не явное пламя, а скорее тлеющее обещание мощной силы. Но самое поразительное было в другом. Когда Шерб повернул голову и взглянул на Арно в глубине его темных, почти черных глаз, начали тлеть угольки.

Арно часто наблюдал подобное в своих глазах — огненный цвет смешивался с родным, карим цветом глаз и светился словно раскаленные угли. Этот свет не слепил, а завораживал, обещая бездну скрытой огненной силы.

— Одна-а-а-ко, — выдохнул Арно не разрывая зрительный контакт с волком.

— Д-а-а, — завороженно согласился с сыном Александр. — Стихийник. Огненный. Идеально подходит тебе, — с гордостью добавил старший де Эскофье. — Утром сходим к моему старому другу месье Форе. Поздравим с Новым годом и узнаем подробности привязки. Ты ведь не против? — спросил отец не у сына, а у волка, проникновенно глядя ему в глаза.

Шерби лишь приблизился к креслу где сидел Арно и положил свою массивную голову ему на колени, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Из его пасти вырвалось не просто дыхание, а легкий, почти не уловимый шлейф горячего, тлеющего воздуха.