Лу с довольной улыбкой терла засохшее пятно внутри стеллажа. Она еще долго будет помнить вчерашний выходной и эти воспоминания никто не сможет омрачить, даже такая нелепость как встреча с этой блондинкой.

Закончив со стеллажами, Лу принялась за пол. Вода в ведре потемнела, а лаборантская постепенно начинала сиять чистотой, убеждая подсобницу, что честный труд всегда приносит удовлетворение.

Сегодняшнее утро в академии Эвейл для Жюстины Пуассон началось с обжигающего приступа ярости. Она сидела за завтраком в кафетерии, лениво пролистывая свежий выпуск студенческой газеты. Ее идеальный маникюр скользнул по любимой странице «Сплетницы» и резко замер. Ее светло-голубые глаза в удивлении округлились и она, не удержавшись, бросила злой взгляд на довольную Люсиль, что пристально наблюдала за ее реакцией.

Главной сплетней на сегодня было изображение Арно де Эскофье рядом с той прислужницей о которой рассказывал Гийом. Как жаль, что в прошлый раз она не придала этому значения, иначе уже давно бы поставила ее на место. Арно, ее Арно, стоял на площади МонтКлер и что-то весело обсуждал с раскрасневшейся пигалицей. Тепло улыбаясь, он протягивал ей кружку с какао, а она, протянув руки, смеялась во весь рот. На фото не было слышно смеха, но Жюстина его видела.

— «Какао», — пронеслась в голове злая мысль. Простое, дешевое какао, которое пьют в уличных забегаловках. И он, Арно, огневик, один из самых талантливых на курсе, наследник старинного рода, делился им с этой…

Жюстина вскочила, скомкала газету и швырнула ее на пол. В жилах закипела кровь. Она встречалась за его спиной с Гийомом, — это правда, она признавала это, но не считала ошибкой. Гийом был для утех и настроения, а Арно должен был стать ее мужем, ее опорой, ее светлым будущим, которое так удачно распланировал ее отец. Ее отношения с Гийомом не давали Арно права так быстро забыть ее! Тем более променять на какую-то прислугу.

Наплевав на правила этикета и расписание, Жюстина стремительно направилась в аудитории, вычислить замарашку было не сложно, чистых аудиторий на втором этаже было не так уж много, поэтому открыв пару дверей, она наконец нашла ту, что искала.

Но разговор с нахалкой (ей очень не понравилось, что девка не отдала ей волчицу) не принес Жюстине должного удовлетворения. Ярость утихла, уступив место холодному, расчетливому плану. Все эти годы она не теряла надежд: ее чары, красота, мнимые покладистость, целомудрие и раскаяние, — все это не могло не подействовать на влюбленного в нее по уши де Эскофье.

Следующим пунктом ее плана был разговор с магистром, у которого она выпросила общую с Арно практическую работу к концу полугодия. Она была уверена, что ее обаяние и магия, ее близость вновь помогут ей завладеть вниманием огневика.

Прежде чем отправиться на обед, Жюстина привела себя в порядок: причесалась, освежила и без того идеальный макияж, щедро надушилась модными дорогущими духами и нацепила маску невинности и благочестивости.

Как и всегда, после уборки аудитории Лу и Мона, дождавшись месье Канова, отправились на обед во владения мадам Сесиль. Женщина встретила их ласковой улыбкой и наполнила поднос горячей ароматной едой.

Лу, проголодавшись, весело принялась за рыбный суп, счастливо жмурясь от простой и вкусной еды. Расправившись с золотистым бульоном с запахом шафрана и цитрусов, она взглянула на столики студентов, выискивая знакомую фигуру. Арно сидел за своим привычным столом, в окружении других боевиков и спокойно ел, уставившись в тарелку. Лу уже хотела отвести взгляд, как возле стола старшекурсников возникла стройная фигурка студентки, которая приходила сегодня к ней в аудиторию.

Она склонилась к Арно и ее лицо озарилось лучезарной, почти восторженной улыбкой. Лу видела, как она что-то быстро и счастливо шепчет ему, активно жестикулируя. Блондинка ворковала, то и дело касаясь его плеча, и продолжала улыбаться, заглядывая ему в глаза.

Арно что-то ответил идеальной красавице и коротко, едва заметно кивнул. Она просияла еще ярче, выпрямилась и, бросив мимолетный, полный превосходства взгляд в сторону стола подсобников, легкой походкой вышла из зала.

Лу продолжала смотреть на Арно, сжимая в руке ложку. Огневик остался сидеть за столом, спокойно и отстраненно продолжая обед. Он не искал ее глазами, не проверял, пришла ли она сегодня на обед, видела ли его разговор с блондинкой. Де Эскофье просто продолжал свой обед, словно Лу и не существовало вовсе.

Быстро брать себя в руки Луана Барош умела лучше всего. Вчерашний день подарил ей много добрых эмоций и этих воспоминаний ей хватит надолго. В конце концов Арно де Эскофье ничего не обещал ей, а они с ним и не друзья даже, а так — нечаянные знакомые.

Луана убеждала себя в том, что надумала интерес огневика к себе, и гнала мысли о своей к нему симпатии, и о ревности к блондинке, что отчего-то душила и жгла ее сердце, впервые открывшееся навстречу… чему? Девушка хмыкнула про себя.

— Я сегодня займусь фигурами во дворе, а ты ступай поработай с кристаллами, на сегодня для тебя других поручений нет, — сказал месье Канова, пригубив горячий сладкий чай.

Подсобница обрадованно кивнула и продолжила обед. Аппетит она заработала своим трудом и не собиралась отказываться от еды. Мона была совершенно согласна с подругой и уплетала угощения мадам Боннет с большим аппетитом.

Допив чай, Луана отнесла посуду на кухню и поблагодарив мадам Сесиль за обед, вышла из столовой больше ни разу не взглянув на Арно.

Арно с сожалением смотрел вслед удаляющейся из зала академической столовой девушке. Он был в смятении. И только годы тренировок по обузданию огня и его замороженная выдержка, удержали его от того, чтобы не кинуться вслед за Луаной. Боевик знал, что девушка видела сцену, устроенную Жюстиной, и не обманывался. Он понимал, как все выглядело. И это к несчастью играло ему на руку.

Еще вчера он осознал, что сердце его теперь не свободно. Еще вчера он счастливым возвращался в академию и предвкушал будущие ухаживания за Лу. Он даже успел написать письмо отцу и матери и рассказать о подсобнице, попросить совет и благословение.

Однако ответ родителей его не порадовал. Старший де Эскофье сообщил, что ему наконец-то удалось разузнать об истинных планах и намерениях семьи Пуассон. Отец Жюстины не смирился с разрывом детей и был намерен вывернуть все так, чтобы де Эскофье возобновили помолвку. Ему нужны были титул, деньги и возможности. Все это поверенный графа услышал в одном столичном клубе.

Как оказалось, месье Пуассон был завсегдатаем вечернего заведения для аристократов, где за обшитыми дорогим сукном овальными столами, богатейшие и сильнейшие государства, собирались для выгодных сделок и развлечений. Именно в один из таких вечеров отец Жюстины проболтался в узком кругу доверенных лиц о своих намерениях. Он не хотел отдавать добытые кристаллы в своих шахтах за бесценок. Его целью было предприятие де Эскофье. Обработанные кристаллы стоили гораздо дороже. И союз Жюстины и Арно позволил бы алчному главе семейства Пуассон воплотить свою навязчивую идею в жизнь.

— Никуда этот щенок не денется, — развалившись в кресле, заявил своим партнерам месье Пуассон. — Как миленький женится на моей прекрасной Жюстин…

Александр де Эскофье хоть и был несказанно рад что сын встретил-таки девушку, которая смогла растопить горячее, но покрытое коркой предательского льда, сердце его сына, просил Арно быть осторожнее и не афишировать отношения с Лу. Неизвестно как отреагирует Жюстина на появление в его жизни возлюбленной. А мама огневика написала в письме одну единственную фразу — «Береги ее, сын».

Огневик и сам понимал, что верткий и предприимчивый родитель Жюстины обязательно попытается его скомпрометировать. Или еще хуже — подставить Лу. Как назло, статья в газете громко и во всеуслышание кричала о их близком знакомстве и Жюстина этим же утром дала ему понять, что для нее ничего не кончено. Надо же, как разошлась. Столько времени не проявляла себя, не подходила, не пыталась возобновить отношения и давно уже прекратила попытки оправдаться, а тут, после фото в грязной газетенке, заволновалась, забегала.