Лу вошла в одну из самых больших аудиторий теоретической магии. Огромные окна, выходящие на восточную сторону, ловили робкие лучи утреннего солнца. Девушка привычным жестом достала из выделенного ей мешочка, три небольших кристалла. Установив их на учительском столе, она коснулась их пальцами и по аудитории разошлась видимая глазу привычная полупрозрачная волна. Она прошлась по рядам дубовых парт, съедая пыль, капли пролитых чернил и крошки от вчерашних перекусов студентов. Через пару минут класс сиял чистотой, будто бы в нем только что закончился ремонт.

Лу облегченно вздохнула и убрала кристаллы. Основная работа была сделана, но впереди ее как и всегда, ждало самое сложное. Лаборантская за сценой тебовала ручного труда, ведь неизвестно как едкие реактивы отреагируют на вмешательство магии, заключенной в кристаллы.

Она уже повернулась к ученическим трибунам спиной, как тяжелая дверь аудитории со скрипом отворилась.

Луана обернулась. В проеме стояла девушка, чье появление заставило ее невольно выпрямиться. Незнакомка была высокой и стройной, ее осанка выдавала в ней если не аристократку, то весьма обеспеченную и состоятельную особу, которая была уверена в себе и в своем превосходстве. Светлые вьющиеся волосы каскадом спадали на плечи, а бледно-голубые глаза смотрели холодно и пронзительно. На ней была форма старших курсов, сшитая из такого дорогого сукна, что казалась почти шелковой.

Блондинка не спешила входить. Она остановилась на пороге, медленно и оценивающе оглядывая Луану. Ее взгляд скользнул по фигуре Лу, задержался на простом коричневом корсете и опустился вниз к крепким темно-коричневым сапогам. Тонкие ноздри студентки чуть дрогнули, словно она почувствовала неприятный запах.

— Так вот ты какая, замарашка, — произнесла она, высоко задрав нос. Голос ее хоть и был чистым, как горный ручей, в нем отчетливо слышалось презрение.

Лу застыла, сжимая в руках мешочек с кристаллами. Она не могла понять две вещи: что от нее понадобилось студентке и как такая внешность может сочетаться с вопиющей грубостью к абсолютно незнакомому человеку, пусть даже этот человек всего лишь подсобник?

В этот момент из темного проема лаборантской бесшумно, ступая мягкими лапами по идеально чистому полу, вышла Мона. Шерсть волчицы сегодня, казалась особенно белой, переливаясь на солнце серо-голубыми бликами. Увидев незнакомку, Мона не издав ни звука, обогнула Лу и заслонив ее собой низко, угрожающе оскалилась. В ее горле зародился непривычный звук, похожий на раскаты приближающейся грозы.

Блондинка вздрогнула от неожиданности, но страх в ее глазах мгновенно сменился восторженным, почти хищным блеском. Она подалась вперед, не обращая внимания на предупреждающий рык зверя.

— Какой интересный фамильяр, — пропела она, и ее голос теперь напоминал натянутую струну. — Зачем такой, как ты, лунная волчица? Это же редчайший экземпляр.

Она подошла ближе, и медленно обвела Мону оценивающим взглядом, будто та была не живым существом, а дорогой игрушкой или украшением на витрине модного магазина.

— Она больше подойдет мне, — заявила блондинка с такой уверенностью, будто вопрос уже был решен. — Мы будем смотреться вместе очень органично. Мои волосы и ее мех идеально сочетаются вместе.

Луана на мгновение оторопела от такой неслыханной наглости. Она привыкла, что ее саму могут не замечать, но, чтобы вот так, с первого взгляда, присваивать ее единственного друга? Мона, кажется, тоже была в шоке: она на секунду перестала рычать и недоуменно наклонила голову набок, глядя на высокомерную девицу как на нечто крайне странное и крайне глупое.

Обида и защитный инстинкт придали Луане сил. Она расправила плечи и встретив холодный взгляд блондинки, ответила неожиданно твердым голосом:

— Боюсь вас огорчить, мадемуазель, но вы ошибаетесь. Волчица не фамильяр. В ней нет ни капли магии, это самый обычный лесной зверь.

Она сделала паузу, позволив своим словам зазвучать в тишине аудитории, и добавила с легкой, едва заметной шпилькой:

— Вашей сияющей персоне совсем не подойдет не магический зверь. Это ведь так… — Лу сделала паузу, подбирая слово. — Простовато для такой как вы?

Блондинка прищурилась. Улыбка сползла с ее лица, выражение выражение брезгливого пренебрежения.

— Не магический? — переспросила она, и в её голосе послышалось разочарование, смешанное с подозрением. — Быть не может. Такая чистота окраса…

Она еще раз взглянула на Мону, которая все еще стояла в защитной стойке, и презрительно фыркнула, словно потеряла интерес к сломанной игрушке.

— Впрочем, если она такая же пустая внутри, как и ее хозяйка, то мне действительно не о чем больше говорить. Но имей в виду, замарашка: в этой академии вещи, которые мне нравятся, всегда рано или поздно становятся моими.

Дверь за блондинкой захлопнулась с сухим надменным щелчком, оставив в воздухе едва уловимый аромат дорогих приторно сладких духов. Луана еще несколько секунд стояла неподвижно, прижимая к себе кристаллы, а Мона продолжала сверлить взглядом закрытую дверь.

— Все хорошо, Мона. Она ушла, — тихо сказала Лу, погладив волчицу по голове.

Девушка передернула плечами, прогоняя неприятный осадок, и решительно направилась в лаборантскую. Работа руками всегда помогала ей успокоить мысли. Она привычно достала ведро из шкафчика под окном и наполнила его теплой водой, развела мыльное средство и принялась оттирать пятна от магических реактивов и неудачных опытов со столешниц.

Что это была за студентка? Почему она пришла именно сюда? Луана никак не могла взять в толк, откуда такая наглость — просто войти и заявить права на чужого зверя. В академии учились много богатых наследниц, но эта… в ней чувствовалась какая-то особая уверенность в своей власти. «Замарашка», — это слово отчего-то задело Лу, хотя она никогда не стыдилась своей работы.

Чтобы не изводить себя гаданиями, Лу решила переключиться на приятные воспоминания. Она закрыла глаза и на мгновение представила вчерашний день.

Обед у бабушки просто чудесным. Арно, поначалу сидевший за столом прямо и напряженно, быстро оттаял под натиском бабушкиного гостеприимства. Мадам Элем потчевала их своим знаменитым и любимым блюдом Лу — жарким в горшочках, подливала травяной чай и без умолку рассказывала забавные истории из детства Луаны. Арно смеялся по-настоящему, открыто, и она впервые увидела, как в его глазах насовсем исчезает эта привычная ледяная настороженность и отстраненность.

А звери! Шербон и Мона устроили настоящую кутерьму на заднем дворе, гоняясь друг за другом по сугробам, пока Шерб не застрял в кустах смородины, чем вызвал новый взрыв хохота. Посиделки были уютными и простыми, по-человечески теплыми, и Лу казалось, что Арно она знает всю жизнь. Она поймала себя на мысли, что уже очень давно не была так беззаботна и счастлива.

Правда, расплата за это счастье наступила быстро. Когда гости ушли, Луана обнаружила, что время перевалило далеко за полдень. Ей пришлось практически летать по дому: перемыть гору посуды, помочь бабушке с заготовками на ужин, проверить все ли гостинцы мадам Элем уложены в сумки, собрать некоторые вещи, которые ей пригодятся в академии и бегом нестись на остановку. Она запрыгнула на подножку вечернего омнибуса в последнюю секунду, тяжело дыша и прижимая к себе тяжелые сумки.

В домик подсобников она завалилась уже в густых сумерках, когда на дорожках академии уже не было ни одной живой души. Подсобники, завершив ужин, уже разошлись по комнатам и лишь месье Канова, сидевший в гостиной у камина кивнул ей, и будто только ее и дожидался, помог отнести тяжелые сумки в ее комнату, и ушел наверх.

Лу, едва держась на ногах от усталости, оставила на кухонном столе угощение от бабушки — пышный ягодный пирог, бережно завернутый в полотенце. Она знала, что утром подсобники будут рады такому завтраку.

Добравшись до своей комнаты, она едва нашла силы разобрать вещи. Сон после дня, наполненного яркими эмоциями навалился мгновенно, стоило голове коснуться подушки.