Свернув газету вчетверо так, чтобы нужная сторона стала лицевой, она протянула внучке объявление о найме подсобного работника в магическую академию, что находилась недалеко от городка МонтКлер.

— Н-но, это же… это же та самая академия! — взволнованно проговорила Луана. — Я так мечтала учиться в Академии Эвейл, — горестно опустила плечи девушка и поникла.

— Я знаю, милая, знаю, — погладила бабушка внучку по голове. — Не грусти, это моя вина, что тебе не удалось исполнить мечту…

— Вовсе нет, бабушка, — перебила Луана мадам Барош. — Ты не виновата! У судьбы на нас свои планы! Твое здоровье важнее академии! — с жаром добавила девушка.

— Тем не менее, мне кажется, работа в академии придется тебе по душе. Я уже связалась с секретарем ректора, собеседование сегодня в одиннадцать, — взглянула на часы женщина.

— Но, бабушка, как же так? — неуверенно продолжила Лу. — Я думала у нас есть пара дней… Я очень соскучилась и хотела провести их с тобой…

— Внученька, ну мы же не навсегда расстаемся. У тебя раз в неделю будет выходной, будешь приезжать домой, — ласково начала мадам Барош. — А я обещаю встречать тебя чем-нибудь вкусненьким.

Она подлила в опустевшую кружку чай, обмакнула трубочку в варенье и откусила остывший блинчик и продолжила.

— К тому же, чтобы поехать за мной в лечебницу, тебе пришлось взять расчет у месье Аравика; кафетерий и вовсе закрыли, а работу не так просто найти, — с сожалением покачала головой женщина. — Я еще не скоро смогу тебе помогать: для изготовления шляпок совсем не осталось материала, брошей на продажу тоже нет. К новому году я пошью пару изделий, но этого не хватит даже на еду, — развела руками мадам Элем.

— Я просто… — протянула Луана, но не решилась продолжить.

Она не хотела признаваться самой себе в том, что ей страшно. Ее настигла горечь от потери магии. Раньше она не хотела думать об этом, нужно было заботиться о бабушке, о доме, о себе, зарабатывать средства на жизнь. Вместо того, чтобы определиться с направлением магии, учиться, как все молодые маги, знакомиться с новыми людьми и общаться с друзьями, она, оставшись один на один со своим горем и одиночеством, была вынуждена в один момент стать взрослой, взвалить на себя все хлопоты, позабыть о мечте.

И именно сейчас, когда груз забот стал чуть легче, пришел страх. Она боялась ехать в академию, ей казалось, что там чувство неизбежного разочарования в своей судьбе обязательно настигнет ее. Она не хотела видеть счастливых студентов, приручивших свою магию, она боялась утонуть в пучине зависти и завязнуть в омуте несбывшихся надежд, глядя на беспечных, счастливых одногодок.

Но бабушка была права: с работы она уволилась, чтобы иметь возможность съездить за ней в лечебницу, подписать все бумаги, получить рекомендации по дальнейшему уходу пациентки. Средства, заработанные в прошлом месяце, таяли, как первый снег в начале зимы, а ведь уже совсем скоро понадобятся деньги на лекарства и продукты.

— Ты как всегда права, мадам Барош, — вздохнув, сказала Луана. — Пойду собираться.

Глядя на поникшие плечи внучки, мадам Элем аккуратно смахнула слезу, покатившуюся по гладкой, несмотря на возраст, коже, и принялась за дело. Времени обдумать все печальные мысли ей с лихвой хватило в лечебнице. Она долгое время не могла вынырнуть из непроглядной пучины. Ее единственный сын покинул этот мир, оставив родительницу в неверии и отчаянии. Разве могут дети уходить из жизни раньше родителей? Как продолжать жить, когда самый близкий и родной человек покинул этот мир?

Ответы на эти вопросы мадам Элем нашла опытным путем. Пусть и не сразу, но как будто по щелчку, она осознала, что еще не все повидала на этом свете. Конечно, боль от потери сына не прошла, она пребывала с ней постоянно, но горе… Горе ей удалось пережить. Не только время лечит, но и подрастающее поколение, наследие ее рода, кровь от крови и плоть от плоти ее сына, последняя Барош — внученька Луана.

Когда мадам Барош отделилась от своего горя, появилась надежда на счастье. Она осознала, что очень соскучилась по внучке и по этому дому. Ей вдруг захотелось приготовить что-то очень сложное, но неимоверно вкусное. Руки, что привыкли творить, скучали по искусной работе; воображение рисовало все новые изделия: шляпки, корсеты, броши и многое другое. Но самое главное — она хотела, чтобы ее кровиночка обрела счастье, получила шанс на исполнение заветных желаний, на любовь. Именно такие мысли позволили ей встать на ноги, окрепнуть телом и воспрянуть духом.

Тратить время на уныние и жалость к себе и своим чувствам мадам Барош не захотела. Пока внучка собиралась в путь, женщина приготовила заливное тесто и принялась за начинку. Она не собиралась отпускать Луану в академию с пустыми руками — голодать внучка точно не будет!

Еще вчера перед сном мадам Элем провела продовольственную ревизию. В подвале она хранила соленья и варенья, лечебные настойки, мед. Здесь же была обустроена яма, глубиной с человеческий рост. В ней все продукты сохранялись в том виде, в котором туда попадали. Подвал обустраивал ее муж, месье Барош, он был водным магом и сильным артефактором — результаты его трудов все еще работают и служат на благо рода, в то время как сам он давно покинул этот мир.

Результаты осмотра одновременно порадовали и расстроили женщину. Все продукты были на своих местах, даже та индейка, которую она два года назад купила на рынке, чтобы испечь пирог к приезду сына, лежала там, где она лично ее оставила. Консервы почти все сохранились, непригодными в еду оказались лишь несколько банок овощного ассорти. Эта новость обрадовала мадам Элем.

А вот чем за два года ее отсутствия Луана питалась, оставалось только гадать. Скорее всего внучка сюда даже не заглядывала: обходилась перекусами на работе, на завтрак — кофе, на ужин — чай.

Вспоминая вчерашнюю вылазку в подвал, хозяйка дома ловко порезала кусочек отварной индейки, натерла на крупной терке морковь и твердый сыр, ловко все перемешала и щедро сдобрила начинку замороженным укропом.

Как же давно она не готовила! Сейчас, копошась на кухне, мадам Элем училась заново радоваться мелочам. Она любила баловать близких вкусной едой и пряным чаем, она считала кухню центром домашнего очага. Именно здесь происходили самые важные события в семье, решались насущные проблемы, обсуждались успехи и неудачи домочадцев. Вот так, занимаясь любимым делом, горестные воспоминания о сыне сменялись заботами о будущем внучки. Она должна устроить ее счастье. Рядом со сверстниками она вновь вспомнит о своих мечтах и перестанет кутаться в свое одиночество.

Духовой шкаф уже разогрелся, и, смазав форму для запекания растопленным сливочным маслом, бабушка Луаны начала формировать пирог. Влив половину теста в форму, она аккуратно выложила начинку, равномерно распределив ее от центра к краям, затем вылила остатки густого жидкого теста сверху так, чтобы начинка скрылась под тестом. Через минуту заливной пирог под ласковые комплименты хозяйки был отправлен запекаться.

Вернувшись в свою комнату, Луана села на край кровати. Она еще не осознала, что ее жизнь снова меняется. Ей нужно было что-то взять с собой на неделю на тот случай, если ее примут и сразу велят приступать к работе, но она не могла собраться с мыслями. Воображение бросало ее в академию, вот она подходит к воротам, разглядывает двор, поднимается в ректорат… Сердце отчаянно забилось, ощущение было таким же как при поступлении. Однажды она уже бывала на территории академии. Экзамены она сдала, но вот поступила ли, узнать было не суждено, да и сейчас это уже не важно.

Девушка крепко ударила себя по коленкам и резко встала:

— Что ж! Соберись, Лу! — сказала сама себе, растирая пальцы.

Она достала из шкафа небольшой рюкзак и собрала в него кое-какую одежду: теплые носки и пижаму, темно-коричневые брюки, белую рубашку и красно-коричневый корсет. Также в рюкзак отправились некоторые средства гигиены и рекомендации предыдущих работодателей. Не сказать, что путь предстоял долгий, но сборы оказались еще короче.