Усмехнувшись бабушкиной дальновидности, Луана, сунув пирог обратно, уже развернулась, чтобы сходить на кухню и спросить месье Оливье о том, где можно умыться, как заметила еще одну дверь в своей комнате и мысленно возликовала. Кажется, в ее комнате был душ. Зажмурившись, она открыла дверь, гоняя одну и ту же мысль в голове: «Душ, душ, душ», — и, не решаясь открыть оба глаза, приоткрыла совсем чуть-чуть только один. Каково было ее удивление, когда перед собой она увидела ванну, стоящую на высоких ножках вдоль дальней стены. Душ здесь тоже был: его лейка возвышалась над ванной, призывая сейчас же встать под теплые струи воды и согреться после осеннего промозглого и мокрого приключения.

Не раздумывая, Лу разделась, с трудом отлепляя от тела противную холодную липкую одежду, и запрыгнула в ванну. Теплая вода обжигала продрогшее тело; мурашки табуном бегали по плечам и лопаткам. Луана терпела: ей нужно было согреться — после такой прогулки ничего не стоит простыть. А болеть абсолютно не хотелось.

Через несколько минут девушка отогрелась и разрумянилась. Ступни горели и пульсировали от резкой смены температуры, а кожа на руках распарилась так, что подушечки пальцев сморщились, демонстрируя странные узоры. Освежив волосы васильковым шампунем, что успела вынуть из рюкзака, Лу с сожалением вылезла из ванной.

Она быстро обтерлась, наклонилась вперед и осторожно закрутила полотенце на волосах, чтобы лишняя влага поскорее впиталась, облачилась в пижаму и вернулась в комнату.

От звука открывающейся двери волчица открыла глаза. Повернуть голову в сторону шума у нее не хватило сил. Луана решила искупать и ее и бережно вытащила звереныша из шапки. Вернувшись в ванную комнату, она огляделась. Взгляд упал на большой ковш, висевший на стене возле ванной. Она набрала в него теплой воды и очень осторожно опустила туда волчицу. На сопротивление не было сил, и та лишь тихонько скулила и тяжело вздыхала.

— Потерпи, моя хорошая, — приговаривала Луана, поливая истощенное тельце водой из ладони. — Сейчас смоем с тебя все несчастья и болезни, смоем страх и одиночество.

Луана ласково шептала эти слова, произнося их как заклинание, которое сработает, если его повторить много-много раз. Но без всяких заклинаний, без магических подсказок Луана знала, что теперь у волчицы все будет хорошо. Уж она-то, Луана, знает, как оставаться в одиночестве и ни за что не бросит это маленькое одинокое чудо.

Закончив с мытьем волчицы, Луана выплеснула грязно-бурую воду в раковину и укутала ее в чистую тряпицу, что нашла тут же, в душевой. Им обеим оставалось высушить волосы и шерстку и можно отправляться на кухню к месье Оливье. Вот только магических артефактов, что дуют горячим воздухом здесь не оказалось, что в очередной раз напомнило Лу об утраченной магии воздуха.

— Эх, — вздохнула она с сожалением. — Была бы у меня магия, сейчас бы уже пили чай, — Луана остановилась в дверном проеме, судорожно соображая, что предпринять, чтобы поскорее обсохнуть.

И тут совершенно неожиданно налетел маленький теплый ураган. Полотенце, свернутое на голове, мокрой тряпкой свалилось на пол, а ветошь, в которую был закутан зверек, не слетела вслед за полотенцем лишь потому, что была прижата Луаной к телу вместе с волчицей.

Через несколько мгновений все было кончено. Густые, слегка вьющиеся волосы Лу торчали в разные стороны, а волчица превратилась в пушистое светло-серое нечто с голубым отливом. Луана рассмеялась, глядя на себя и новую подружку в зеркало. У нее было такое ощущение, что она где-то уже видела подобное отражение.

Однажды в доме месье Аравика она услышала занимательный разговор своего нанимателя с его гостем. Они обсуждали новый выпуск научного журнала «Будущее психических наук», а именно статью месье Эмильена Огюста, знаменитого ученого. Автор статьи рассказывал об эффекте «дежавю» и предлагал ввести этот термин в научное сообщество. Месье Огюст описывал странное ощущение человека, который, оказавшись в совсем новой для него ситуации, чувствовал, что это событие уже происходило. В этом исследовании он отрицал магическую составляющую эффекта и утверждал, что «дежавю» может почувствовать и обычный человек без магии.

Луану заинтересовала эта статья и научные исследования психических процессов человеческого мозга, и иногда она просила месье Аравика разрешения полистать эти журналы. Из них Лу узнавала много нового о научном мире. Она всегда любила учиться и впитывала знания как губка.

Объяснив свое странное ощущение научным термином, Луана вернулась в комнату и достала расческу из рюкзака. Ее волосы, хоть и слегка кудрявились, от природы были гладкими и путались редко. Еще в детстве мама учила Лу — длинные волосы нужно начинать расчесывать с кончиков. Выполняя этот нехитрый ритуал, можно расчесать любые волосы, и даже если объем никуда не пропадет, их всегда можно уложить в любую легкую прическу.

Так Лу и поступила. Волосы с легкой небрежностью заструились по плечам после тщательного прочесывания, и она лишь подобрала их на макушке небольшой заколкой, которую практически не было видно в волосах.

Волчицу, как и все еще теплый пирог она взяла с собой и пошла на кухню, погасив щелчком пальцев свет в комнате.

— А вот и мы? — с улыбкой сказала Луана, сообщая о своем присутствии месье Канова. — К чаю готовы, — пошутила она.

— Садитесь сюда, — махнул рукой мужчина. — Чай готов. — Он налил горячую жидкость в кружку и поставил перед Луаной.

— У меня тоже кое-что есть: бабушка отправила гостинец, — неловко улыбнулась Лу и выложила бумажный сверток на стол.

— Ммм… — принюхался месье Оливье. — Пахнет божественно, — от наслаждения он прикрыл глаза.

— Не будем медлить, есть очень хочется, — сказала Лу, а ее желудок подтвердил это желание жалобными руладами.

Хозяин кухни рассмеялся, достал тарелки и разрезал ароматное угощение. Несколько минут они провели в молчании. Пирог показался Луане еще вкуснее, чем утром.

— Ваша бабушка — настоящая мастерица! — похвалил месье Канова простую, но вкусную еду.

— Да, в ее руках любая работа спорится. Больше всего я люблю ее готовку, — доброжелательно ответила Лу. Ей была приятна похвала этого доброго человека. — Месье Канова, — начала расспросы Луана, — что за артефакт в дверном проеме ванной комнаты? Он высушил нас с волчицей за считанные секунды, — она с любопытством уставилась на мужчину, ожидая ответа.

— Но у нас нет артефактов для сушки в комнатах, — с недоумением ответил садовник.

— А как же тогда… — растерялась Лу.

Месье Канова ненадолго задумался. Через несколько мгновений взгляд его просветлел, а в уголках глаз появились морщинки. Он улыбнулся.

— Кажется, я знаю, кто помог вам, — медленно заговорил месье Оливье. — Это дух нашей академии. Его зовут Эви, — поставив на плиту аккуратную кокотницу с молоком, мужчина продолжил рассказ. — Он самозародился здесь, в стенах академии, сто лет назад. У нас много учеников и профессоров, которые неустанно используют магию, ее здесь в избытке, так же, как и ярких эмоций, которые они излучают. Эви очень любит магию и эмоции.

Как ни странно, Луана не испугалась. Теперь она поняла, кто незримо наблюдал за ней и с любопытством «дышал» в спину.

— Наверное, он почувствовал наши с волчицей эмоции, сегодня нам пришлось несладко, да и в ректорате нас встретили… — Луана помолчала, подбирая слова. — Ммм… Скажем так, довольно настороженно, — закончила она, поджав губы.

— Эви добрый малый, правда любит проказничать, — погрозил пальцем куда-то вверх месье Канова, засыпая в закипевшее молоко мелкую пшеничную крупу.

— Спасибо, Эви! — поблагодарила Лу в пустоту.

По небольшой кухоньке пронесся легкий, игривый ветерок, потрепал по пушистой шерстке волчицу, вновь задремавшую у Луаны на руках, качнул вьющуюся прядь самой девушки, коснулся щеки месье Оливье и пропал, будто его и не было.

— Вот сорванец, — ласково пожурил Эви садовник.