Он снял с плиты разваренную жидкую кашу, налил в блюдце и поставил остывать на стол.

— Это для твоего фамильяра, — пояснил свои действия месье Оливье. — Семуле, сваренная с молоком, позволит зверьку набраться сил.

— Она не фамильяр, месье Канова, — возразила Лу. — Я нашла ее в горах по пути в академию. Она попала в беду и боюсь умерла бы в том овраге, если бы я ее не услышала, — Луана так прониклась своими объяснениями, что чуть не расплакалась.

Утром в горах ей было не до переживаний, у нее была цель — спасти волчка и устроиться на работу. И сейчас, когда она отогрелась и выполнила на сегодня все задачи, чувства захлестнули ее.

— Да и не может быть у меня фамильяра, я не маг, месье, — девушка тревожно вздохнула. — Уже год как выгорела, — продолжила она, с трудом сглатывая тугой ком в горле.

— Вот оно что, — протянул мужчина. — Видишь ли, дочка, магия не самое главное в жизни. Я знаю, что сейчас тебе кажется, что я не прав, но поверь, магия чаще, чем нам хотелось бы причиняет боль, чем приносит пользу. У меня было время в этом убедиться.

Месье Канова сел за стол, обнял кружку двумя руками и надолго задумался, глядя как непогода тысячами капель стучит в окно, за которым спрятались три одиноких существа.

Луану такое откровение выбило из колеи. Сегодняшний день и так был богат на события, и хоть еще совсем не собирался подходить к концу, оказался переполнен чувствами и эмоциями. Определенно этот добродушный месье столкнулся с чем-то болезненным в своей жизни, возможно, даже потерял близких. Шрам, растянутый с правой стороны по лицу от уголка губ до уха, подтверждал догадку Лу, но вслух спросить она не решилась.

Она растормошила притихшую волчицу и осторожно поднесла блюдце с остывшей кашей к мордочке. Волчица сначала нехотя, едва разлепив глаза, медленно провела языком по теплому вареву, затем, распознав съедобное, активнее начала лакать, нервно порыкивая и взвизгивая, словно боялась, что еда вот-вот исчезнет, а то и вовсе принимая последнюю за мираж. Глядя на это, Луана больше не смогла сдерживаться. Слезы крупными каплями потекли по лицу, падая на ветошь, в которую была завернута волчица. Легкая ткань быстро промокла, но Лу, глядя на это, заплакала еще горше.

Месье Канова, вынырнувший из своих воспоминаний, не стал лезть с утешениями к девушке, лишь попросил ее уложить волчицу в комнате и пригласил на осмотр дома и короткого инструктажа, который проходят все подсобники.

— За этой дверью у нас небольшая кладовая, — рассказывал садовник притихшей Луане. — Здесь есть небольшой морозильный ларь и кое-какие продукты, из которых можно при желании приготовить что-то вкусное. Безусловно, все сотрудники академии состоят на довольствии, питаются в столовой и получают специальную рабочую одежду. Одежда хранится на местах выполнения работ — так удобнее.

По вечерам в гостиной мы иногда собираемся, чтобы выпить горячего морса, и обсудить дела в академии и планы на следующий день.

— Когда я должна приступить к работе? Какие у меня обязанности, месье Канова? — спросила Лу, выслушав все наставления мужчины.

— Приступаешь с завтрашнего дня. Нужно навести порядок в учебных классах к новому году, — задумался месье Оливье. — Не торопись, работа должна быть выполнена качественно. Я слышал с артефактами ты работать умеешь, с их помощью работа пойдет быстрее.

Они обошли дом и вернулись на кухню. Месье Канова снова налил Луане чаю и выставил на стол пиалу с малиновым вареньем.

— С классами не торопись, приводи в порядок по одной аудитории в день. Будешь прерывать работу, если в медблоке или на кухне понадобится помощь. Остальные мелкие поручения будешь получать в течение рабочего дня.

— Хорошо, месье, я все поняла, — кивнула Лу, уплетая варенье.

Остатки дрожи окончательно развеялись: малина согрела уставшую девушку и была хорошей гарантией того, что завтра Лу не свалится с жаром, а придет в себя и уже в первый рабочий день докажет свою пригодность.

Когда чай был выпит, мужчина отправил Луану отдыхать и разбирать вещи. Первым делом она отыскала под раковиной стиральный шкаф и, проверив установку артефактного кристалла, отправила в стирку промокшую испачканную одежду. Разложила оставшиеся вещи в небольшой шкаф, что стоял слева в углу, и нашла место в ванной для своих скромных косметических средств: зубные щетку и порошок, любимый шампунь и крем для рук с выжимкой из горных трав. Другими средствами красоты Лу не пользовалась.

Выполнив все возможные дела на сегодня, она сделала то, что хотела сделать как только вошла в эту комнату — забралась с ногами на широкий подоконник и, укрывшись старой шалью, уставилась в окно. Погода не хотела успокаиваться, она как бы сообщала миру, что все — осень подошла к концу, встречайте зиму. И в подтверждении мыслей Луаны в окно застучали уже не капли дождя, а крупные ледяные градины. Лу, слушая размеренный монотонный рассыпчатый шум, провалилась в сон.

Проснулась от осторожного стука в дверь. Охая и кряхтя, Луана, кое-как слезла с подоконника. От долгого нахождения в одном положении тело болело, а шея затекла. За дверью оказался месье Канова. Он пригласил их с волчицей на ужин.

— Знакомься Луана, — по-отечески проговорил месье Оливье. — Это неизменные работники академии. Не те, что работают с лучшими умами нашей страны, а те, которые обеспечивают быт и уют этим умам.

Присутствующие на кухне рассмеялись. Луана расслабила плечи и с интересом стала рассматривать коллег.

— А это мадмуазель Луана Барош, наша новая подсобница, начальство, наконец, сжалилось над нами и выделило еще одни рабочие руки, — представил ее садовник остальным.

— Как же я рад, мадмуазель Луана, — подскочил к Лу крепкий, жилистый паренек. — Я Пьер, работаю в зверинце, обращайтесь, прошу, если будут вопросы, — увлеченно тряс руку девушки молодой подсобник.

— Вот хитрец, — весело сказала дородная женщина. — Добро пожаловать, Луана, меня зовут Сесиль Боннет, столовая — моя территория, — она приобняла Лу за плечи и повела к столу.

— Ну хватит раскланиваться с девчонкой, — проскрипел хриплый нервный голос. — Ужин стынет, — отцепил он от пояса огромную связку ключей, бросил их на подоконник, и, прихрамывая, уселся за стол.

— Да ладно тебе, Жак, не ворчи, — улыбнулась румяная мадам Боннет и поставила большой котелок посередине стола. — Луана, это месье Жак Бассет — почтальон и хранитель всех ключей академии.

Лу неуверенно кивнула месье Бассету и несмело улыбнулась. Он же внимания к ней больше не проявлял, его интересовала лишь еда, выставленная на стол.

Ужин готовил месье Канова, а салат из свежей капусты, щедро сдобренной лимоном и оливковым маслом, на скорую руку приготовила мадам Сесиль, когда вернулась с работы.

Садовник приготовил простое и сытное блюдо — рагу из утки. Старый, до блеска очищенный котелок был плотно укутан большим кухонным полотенцем. Когда месье Оливье поднял крышку, по кухне поплыл нежный, слегка пряный аромат мяса, овощей и специй. Хвойные, камфорные, слегка острые нотки розмарина удивительно сочетались с тяжелым запахом красной мясистой фасоли, а распаренная утка сопровождалась духом сладковатых трав и цитрусов тимьяна.

— Ммм… — хором протянули обитатели этого тихого и уютного места.

Месье Жак от нетерпения ерзал на месте и поглядывал на вилку в руке так, будто опасался, что она откажется нанизать на себя первый кусочек долгожданной утки и он, первопроходец во все двери академии, великий владелец всех ключей, будет не первым, кто попробует это произведение искусства.

Пьер, не выдержав ожидания и сервировки, привстал и нетерпеливо заглядывал в котелок. Его и без того круглые глаза стали еще больше, и, когда перед ним опустилась тарелка, источающая густой пар и съестное благоухание, он в блаженстве прикрыл глаза и наслаждался этим ароматным ожиданием, предвкушая хороший ужин.

Мадам Сесиль помогала: посыпала густое варево свежей нарубленной зеленью, раскладывала по тарелкам свежий салат и расставляла чашки со сладким горячим морсом.