Румяные тонкие полублинчики-полулепешки ровной стопкой стояли на небольшом круглом блюде. Вокруг блюда в небольших пиалах располагались начинки: яблочно-коричная, сырно-ветчинная, творожно-медовая, ягодно-сливочная.

Месье Канова потер руки, разлил по кружкам ароматный кофе и сказал:

— Эх, как же сегодня не повезло тем, кто долго спит. Вряд ли им что-то останется.

— Неужели ты думал, что я пропущу завтрак, когда в доме гостит мадам Элем? — хриплым ото сна голосом возразил внезапно появившийся почтальон. — Вот уж не дождетесь.

— Я этого тоже никак не могу оставить в стороне, — заявил Пьер и плюхнулся на табурет рядом с Моной.

Хоть на завтрак и было отведено мало времени, подсобники наелись до отвала, наговорились на неделю вперед и успели получить небольшие подарочки от бабушки Лу.

Для месье Канова женщина оставила свой травяной сбор от головной боли, Пьеру был подарен теплый вязаный жилет, чтобы парень не простывал когда работает в расстегнутой куртке на морозе, мадам Сесиль стала обладательницей новой теплой шали, украшенной новогодними узорами, месье Бассету был вручен небольшой мешочек орешков и шерстяная повязка на колено.

На обед для подсобников мадам Барош приготовила пирог из индейки и заправила бульон специями и зеленью вместо чая к пирогу. По очереди подсобники разошлись на свои рабочие места, а месье Канова и Лу проводили женщину на утренний омнибус.

— Ну что? За работу, — с неохотой скомандовал месье Оливье.

Лу вздохнула, кивнула и поплелась следом за садовником. На душе было тоскливо. Мадам Элем своим присутствием дарила уют, тепло и радость. Это чувствовали все вокруг и не хотели терять этот свет даже ненадолго.

Но работу никто не отменял и Лу, поднявшись на третий этаж продолжила приводить аудитории в порядок.

Погода сегодня была ясная и убирать дорожки не требовалось, другой работы сегодня для Луаны не нашлось, и они с Моной, прервавшись на обед (на котором огневика не было), успели убрать аж три аудитории. За ужином подсобники доели пирог мадам Элем и разошлись по своим комнатам.

Лу, расположившись на подоконнике чистила кристаллы и вспоминала прогулку в МонтКлер. Внезапно Мона жалобно заскулила и повалилась на пол прикрывая мордочку лапками.

— Что такое, милая? — испуганно подскочила к волчице Лу.

Мона тяжело дышала и жалобно скулила. Девушка дотронулась до носика волчицы. Он был сухим и горячим. Забеспокоившись еще сильнее, она уложила звереныша в корзинку, выбежала из комнаты, накинула куртку и рванула в зверинец.

Она очень надеялась, что месье Гринье еще на месте, ну или хоть кто-то кто смог бы помочь Моне.

К счастью зоолог был в своем кабинете и увидев растерянную Луану в помощи не отказал.

Он по обыкновению положил волчицу под лампу и долго водил над ней руками, хмурился и во что-то всматривался.

— Пу-пу-пу, у меня для вас две новости: плохая и хорошая, — устало произнес месье Гринье.

— Она в порядке? — спросила Лу.

— Да, более чем. Она здорова и теперь восстанавливается. Это как раз хорошая новость.

— А плохая?

— Мона — фамильяр, мадмуазель Барош. Ее магические потоки стали восстанавливаться после того, как она физически окрепла и стала здоровой. Раньше магия поддерживала в ней жизнь и почти иссякла. Вы вовремя нашли ее.

Лу замерла с открытым ртом.

— Это значит… — прошептала она.

— К сожалению, да. Волчицу придется передать сюда в зверинец и возможно кому-то из студентов она подойдет как фамильяр.

Голова закружилась. Та противная блондинка была права — Мона — фамильяр. И теперь любой студент, в том числе и Жюстина, смогут забрать волчицу и сделать привязку.

— Но как же ее привязанность ко мне? Я не хочу, чтобы она страдала.

— Мадмуазель Барош, не будем спешить. Пока волчица маленькая и ее потоки не до конца восстановились вы можете ее держать при себе. Но позднее ее придется передать кому-то другому, тому у кого есть магия. Мне очень жаль, но вы должны понимать, что с обычным человеком фамильяру не жить.

— Сейчас ей лучше? Мы можем идти?

— Да, давайте ей побольше воды и отдыха. Пара недель и ее магия восстановится.

Лу поблагодарила зоолога, уложила Мону в корзинку, как следует укутала в шаль и пошла домой. На душе было неспокойно и тоскливо. Конечно она понимала, что волчице теперь с ней не по пути и ради ее же блага она должна найти в себе силы отпустить ее. Но сердце разрывалось на части, когда она вспоминала жалобный скулеж Моны в тот день. Она оставила ее лишь однажды и отчаяние волчицы осталось в памяти навсегда.

— Что же будет дальше? — спросила она, глядя на птичку, которая чистила перышки сидя на пушистой еловой ветке.

С тех пор как подсобница узнала о том, что Мона фамильяр прошло два долгих мучительных дня. Луана силилась что-то придумать, как-то избежать разлуки с волчицей, но ничего не получалось. Она даже думала уволиться из академии и уговорить бабушку переехать в другой город, но понимала, что вдали от магов Моне нельзя.

Волчица крепла на глазах, серо-голубая шерстка блестела все ярче, глазки стали яснее, взгляд осознаннее. Луана же наоборот, осунулась, стала меньше есть и улыбаться. Мало разговаривала и постоянно занимала себя работой.

Дверь в последнюю аудиторию на третьем этаже с грохотом отворилась и в помещение вплыла Жюстина Пуассон.

— Ты обманула меня, замарашка, — уперла руки в боки воздушница.

— Что вам нужно? — устало спросила Лу.

— Мне нужен мой фамильяр, — топнула ножкой красавица и сморщила носик. — Отдавай мою лунную волчицу.

— Она не ваша, — вскинула голову подсобница.

— Это мы еще посмотрим, — разозлилась студентка и подбежав к подсобнице сильно толкнула ее в грудь.

От удара Луана сделала несколько шагов назад и оступившись, упала с преподавательского помоста больно ударившись коленками.

Воздушница схватила корзинку с Моной и удовлетворенно хмыкнув, пошла на выход. Волчица жалобно и громко заскулила.

— Верни ее, — Лу поднялась и закричала. — Она не может находится вдалеке от меня. Она еще не поправилась.

— Еще чего?

Мона зарычала и вцепилась Жюстине в запястье. Девушка завизжала и затрясла рукой. Волчица, не разжимая зубы, буквально повисла на руке студентки, рыча все отчаяннее и сильнее вгрызаясь в нежную плоть.

— Отпусти, отпусти, мерзкая собачонка, — визжала страшная в своей невоспитанной ярости красотка.

Лу подбежала к ним и придержав Мону под животик, прижала к себе и аккуратно погладила ее по спинке.

— Выплюнь, милая, это не вкусное, — ласково и спокойно попросила девушка волчицу.

Мона рыкнула еще раз, щедро мотнула головой, заставив Жюстину еще сильнее завизжать, ослабила хватку и отпустила запястье воздушницы, угрожая, однако прищуром злых глаз и нетерпеливым оскалом.

— Вот, молодец, умница моя, — Лу крепче прижала волчицу к себе, подняла корзинку и выпавшую шаль и выбежала из аудитории, не дожидаясь пока студентка придет в себя.

Луана была в ужасе. В ужасе от того, что только что ее Мону чуть не забрали у нее, от осознания того, что ни сама Лу, ни Мона никогда не откажутся друг от друга, и от того, что несколько минут назад Мона укусила студентку. Лу боялась наказания. Боялась, что накажут ее разлукой с Моной.

Однако месье Гринье, которому она выложила все как на духу, разозлился не на нее, а на Жюстину.

— Четвертый курс — а ведет себя как школьница, — негодовал всегда вежливый и участливый доктор. — Боюсь теперь ей точно не стать владелицей Моны. Она приходила, — замялся мужчина. — Спрашивала про волчицу. Я сказал, что нужно подождать пока она восстановится. Еще раз все проверить. Запросить разрешение ректора……Пу-пу-пу…

— Почему не стать? — выудила самую важную информацию из потока слов зоолога Лу.

— Мона укусила ее, — развел руками зоолог.

Лу с непониманием и надеждой смотрела на месье Гринье.

— Это лунная волчица, мадмуазель Барош. Они мало изучены. Но я не думаю, что тот, кто причинил волчице боль или напугал когда-то сможет с ней подружиться и заслужить доверие этого магического зверя.