Арно, отряхнувшись, решил продолжить прогулку. Однако, повернувшись, увидел настороженного Шерби. С волка слетела детская игривость и легкость. Он пристально смотрел вглубь парка, туда, куда только что на четырех лапах утопал Эви. Уши фамильяра встали торчком, и слегка подергивались, улавливая звуки ночной академии. Через несколько мгновений волк, рыкнув, метнулся вслед за духом. Огневик последовал за ним.

До открытых хозяйственных ворот они добрались быстро. Эви в образе Моны, беспокойно метался вдоль забора, скребя лапой по забору.

— Кажется что-то случилось, — сказал Арно вслух.

Не раздумывая он открыл ворота, пропустил Шерба и осторожно пошел по следам, оставленным пару часов назад.

Увиденное на лесной поляне, освещенной мертвенно-бледным лунным светом, заставило сердце Арно сжаться. Возле поваленного дерева, бессильно раскинув руки, лежала его Лу. Рядом полукругом расположилась стая лунных волков. Они вели себя спокойно, мирно положив морды на лапы. Мона же, свернувшись на груди Луаны, выглядела нервно. Ее хвост то приходил в движение, то резко замирал. Глаза волчицы были затянуты молочной, непроницаемой пеленой, а из пасти вырывалось низкое утробное рычание.

Де Эскофье кинулся к подсобнице.

— Лу, — прошептал он, упав на колени.

Он легонько потряс девушку за плечо, но она не реагировала. Огневик ухватил ее за запястье намереваясь проверить пульс и обомлел. Рука была ледяная. Он прикоснулся к лицу — кожа — мертвенно-холодная.

— Что же с тобой случилось, любимая? — прохрипел он и просунув руки под ее тело, поднял, прижимая к себе.

Едва Арно поднялся с подсобницей на руках, девушка рвано вздохнула и застонала, ее скрюченные от напряжения пальцы вцепились в заснеженные рукава огневика, а тело выгнулось дугой и забилось в судорогах. На бледном лице запульсировали, проступая наружу, яркие слепяще-голубые вены. Арно видел, как движется магия по этим венам, видел своими глазами и не верил в происходящее. Четверокурсник знал, что пробуждение «выгоревшей» магии убивает носителя.

Темное зеркало, отражающее ночное звездное небо под ногами, предательски задрожало, ослабло и провалилось. Тысячами осколков ледяная вода впилась в кожу сквозь одежду и молниеносно, не давая опомниться, потянула на дно. Она забилась в уши, нос и рот и неумолимо брала верх над реакциями тела. Лу сопротивлялась как могла, барабанила в глухой страшной гулкой тишине ногами, подняв руки, пыталась нащупать лед над головой.

«Лишь бы не унесло от провала» — паниковала она и продолжала бороться с водой.

Достать до льда над головой получилось лишь раз, и от радости Лу чуть не вдохнула ледяную воду замерзшего озера. Вовремя спохватившись она открыла глаза, которые тут же тяжелым ледяным ударом заполнила вода. Лу подняла голову наверх и поняла, что больше ей до поверхности не дотянуться. Озеро утягивало ее на дно, легкие уже горели огнем и вот-вот грозились настойчиво попросить глоток воздуха. Глоток, в котором Луана не могла им отказать.

Она обреченно прикрыла глаза, но бороться со стихией не перестала. Силы покидали ее, движения становились медленнее и короче, тело переставало слушаться, голову сжало будто в тисках.

«Прости, Мона… Я не справилась» — подумала Лу, и прежде чем сделать предательский вдох, услышала хлопок где-то далеко и одновременно, совсем близко над головой.

Горло и легкие обожгло словно кипятком, Лу задергав ногами быстрее, все отчетливее и отчаяннее понимала, что это конец. Ей не выбраться.

Ей чудилось, будто ее усилия были вознаграждены, и тело ее в этом водном пространстве осторожно, по чуть-чуть начало пониматься вверх. В агонии, панике и страхе, она выжимала из своего тела все упрямство: двигала ногами, сопротивлялась, гребла руками кверху, и не открывая глаз, тянулась к силе, что тянула ее кверху всем своим существом.

Ей казалось, что теперь и сама вода помогает ей пониматься на поверхность, ее пальцы дотрагивались до чего-то мягкого и живого над головой, и она, нарушая все правила утопления, гребла, повинуясь осторожному зову наверх, ее тело ускорилось и через мгновение ярко-голубая вспышка осветила пространство, послышался звук разбитого стекла и Лу закашлялась… Сквозь слезы, она увидела серебристо-голубую маленькую волчицу, что вскарабкавшись на твердый лед, пристально смотрела ей, Лу, в глаза, будто говоря: «Все ты сможешь, я рядом, мы стая. Навсегда».

Лу устало улыбнулась и закрыла глаза, мысленно соглашаясь с волчицей. Когда она открыла их вновь, что-то изменилось. Ей было так же холодно, Мона все так же смотрела в ее глаза, передавая любовь, силу и поддержку. Вот только обжигающе-ледяной воды и озера больше не было. Лу чувствовала под собой разгорающийся огонь, который начинал просачиваться под одежду и распространяться по телу, причиняя неимоверную боль. Не смотря на это, к нему хотелось тянуться и завозившись подсобница подняла глаза.

Арно де Эскофье смотрел пристально и с укором, смотрел с нежностью и беспокойством и в его глазах Луана Барош увидела целый мир.

— Лу, — обеспокоенно выдохнул он.

Ее сердце забилось быстрее, но сил на ответ не оставалось.

Тело горело все сильнее, девушку забил крупный озноб, ее затопило осознанием.

«Я справилась?» Справилась же?' — мысленно спрашивала он сама себя и крутила головой.

Здесь обнаружились лунные волки. Мать Моны низко склонила голову. Рыкнула своей стае и они, медленно развернувшись, ушли в темноту леса, так же бесшумно, как и прибыли. Маленькая волчица сидела на груди девушки и обеспокоенно вглядывалась в ее лицо.

Глаза Лу изменились. Теперь в них тек не бледно-голубой ручеек, а ледяная ярко-голубая вода. Арно смотрел на девушку и сердце его разрывалось на части. Он понимал, что это еще не все. Вода только проснулась, и теперь нужно было сделать так, чтобы Лу удержала ее мощь и характер.

Лу, проводив волков взглядом, выдохнула, улыбнулась огневику и вновь провалилась в беспамятство. Голубые вены снова появились на ее лице и магия, заструилась с новой силой. Она переполняла ее жилы, двигаясь все агрессивнее и быстрее.

— Нужно сбросить излишки магии, — отчаянно сказал вслух Арно и огляделся.

Как по заказу на поваленном дереве лежали пустые, готовые принять магию, кристаллы.

Он хрипло выдохнул, засмеялся как сумасшедший — зло, страшно, облегченно.

— Мона, ищи водные кристаллы, — сказал огневик и уселся в снег, прислонившись к дереву. Ношу свою из рук он не выпустил.

Арно сжимал Луану в объятиях и чувствовал, как сильно она замерзла. Он попытался согреть ее своей магией, но становилось только хуже. Ее тело выгибалось дугой и на лице вновь и вновь начинали пульсировать ярко-голубые вены. Девушка скрипела зубами и скребла ногтями пальто огневика.

Откуда-то сверху на грудь Лу свалился небольшой матово-серый камешек. Ледяные вены зашевелились с новой силой, голубое марево побежало быстрее и камень на миг вспыхнул темно-синей искрой и успокоился, мерно светясь теперь, спокойным васильковым цветом.

Боевик откинул его прочь, а сверху на Лу упал следующий, точно-такой же, разве что чуть-чуть побольше. Арно поднял голову и встретился с умными глазами Моны. Она кивнула ему, и принялась дальше обнюхивать камни, отбрасывая лапой ненужные: те, которые не могли в себя впитать магию воды.

Они зарядили около пятнадцати кристаллов, ровно столько, сколько нашла Мона. Шерби все это время метался по поляне. Он чувствовал присутствие лунных волков, ни на миг не доверяя бывшей стаи Моны. Волк глухо порыкивал, ворчал и ни на секунду не останавливал свою разведку.

— Ей холодно, нужно нести ее в дом, — сказал Арно вставая. — Здесь мы все равно ей помочь больше ничем не сможем.

Магия немного утихла. Ее ход замедлился, но подсобница была все такой же холодной и бледной.

Арно, огромными быстрыми шагами, пошел к калитке. Пара минут — и они уже на территории академии. Шерби и Мона волновались: озирались, нервно крутили мордами и рычали, то ли на друг друга, то ли на тех, кто затаился в темноте леса.