Внезапно он замолчал, вглядываясь в глаза волчицы. Мона в ответ едва заметно наклонила голову, и в этом жесте было столько осознанности и благодарности, что Луане стало не по себе.

— Знаете, мадмуазель Барош, — мужчина выключил яркую лампу и потрепал волчицу по загривку. — У нее очень осмысленный взгляд. Ваша волчица вполне может быть фамильяром, и вот тут возникает проблема…

Он не договорил, но Лу поняла: он намекает на ее выгоревшую магию. Если Мона — фамильяр, ей для полноценной жизни магического животного нужен маг и привязка, с Луаной же, это невозможно.

— Пу-пу-пу, не будем забегать вперед. Магических потоков я в ней не чувствую, — успокоил девушку зоолог. — Приходите через недельку, взглянем еще раз.

После этих слов Лу немного пришла в себя. Ей не хотелось думать о том, что Мона — фамильяр. Волчица привязалась к подсобнице и нарушать эту связь Лу не хотела. Она не понаслышке знала о боли, которая приходит вместе с потерей близких.

На улице ее уже ждал Пьер. Она сильнее закуталась в куртку, надела рабочие перчатки и последовала за ним.

— Ты вовремя, Лу, — бросил юный подсобник на ходу. — Нам нужно утеплить вольеры некрупных фамильяров, — Пьер протянул ей легкие деревянные вилы. — Это не сложно, ты быстро научишься.

Здесь действительно было прохладно и девушка прониклась эти поручением, ей казалось будто ей доверили самую важную работу в академии и она, с большим усердием включилась в ритм.

В воздухе стоял аромат сухих трав и пыли, мороз бодрил, а физический труд помогал уложить в голове слова зоолога.

Работа по утеплению оказалась кропотливой и тяжелой. Пьер показал Луане, как создавать многослойную «теплую постель»: сначала они вычищали старую подстилку, а затем плотно набивали углы вольеров и стыки между камнями сухим просмоленным мхом. Этот мох был лучшей защитой от ледяных сквозняков, которые зимой превращали каменные стены в настоящий ледник. Поверх мха шел плотный слой грубой соломы — она служила изоляцией от холодного пола, а финальным аккордом становилась огромная, пахучая охапка золотистого сена. Луана старательно приминала его вилами, формируя в центре глубокое, уютное гнездо, в котором магический зверь мог спрятаться целиком, согревая пространство собственным дыханием.

Луана быстро поняла, что в этом деле нет мелочей: если оставить хоть одну щель незаткнутой, мороз вытянет всё тепло из вольера за считанные минуты. Пьер работал молчаливо, его мозолистые руки ловко управлялись с неподатливым мхом, а Луана едва поспевала за ним, чувствуя, как от запаха пыльных трав и физического напряжения становится жарко даже в холодном зверинце.

— Слушай, а что, если снаружи еще и снегом павильон обложить? — спросила Лу заканчивая в последнем вольере. — Когда я работала у месье Аравика, старый конюх каждую зиму делал снежную завалинку. Он говорил так меньше дует.

— А что? Это мысль, — задумался Пьер. — Идем.

Он забрал у подсобницы вилы и выдал ей широкую лопату.

— Это на тебе, Лу, — быстро проговорил он. — Мне еще у крупных фамильяров нужно закончить. А ты, когда воплотишь свою идею, отправляйся домой. Сегодня уже и так переработала.

Пьер убежал, а Луана, поставив корзинку на крылечко, начала плотно приваливать снег к нижней части стен зверинца. Это был старый проверенный способ: такая снежная шуба не давала ледяному ветру выдувать тепло из-под пола. Луана как раз набрала полную лопату пушистого снега, когда из-за угла здания, вздымая белое облако, вылетел огромный серый вихрь.

— Шерби! — невольно воскликнула Луана, выпрямляясь.

Огромный волк Арно, мощный и лохматый, затормозил прямо перед ней, обдав её снегом из-под лап. Он не рычал — напротив, его хвост пару раз качнулся из стороны в сторону, а умные глаза смотрели на девушку с явным узнаванием. Шерб шумно втянул носом воздух, безошибочно почуяв запах корзинки, которую Лу оставила на крыльце, и издал короткий, почти приветственный звук.

Волк подошел ближе и ткнулся холодным мокрым носом прямо в ладонь Луаны. Она невольно засмеялась, чувствуя его жесткую шерсть и исходящую от него мощную силу. Она осторожно поглаживала Шерба за ухом. Волк довольно зажмурился, подставляя голову под её руку.

Глядя на Шерба, Луана невольно вспомнила Арно. Было что-то символичное в том, что пока его хозяин вечно врывался в её жизнь, руша порядок, его фамильяр нагло и прямо требовал то чего хотел — ласки.

В этот момент из корзинки донесся тонкий, вызывающий тявк. Мона, почуяв сородича, выставила наружу любопытную мордочку и пристально посмотрела на фамильяра де Эскофье. Шерб замер, медленно повернул голову к корзинке и издал тихий, гортанный звук. О чем они договаривались Луана не понимала, не ссорятся и хорошо.

Она снова взялась за лопату, но теперь работа пошла еще быстрее. Шерб не ушел — он устроился неподалеку, положив голову на мощные лапы, и внимательно наблюдал за тем, как девушка укрывает снегом стены его временного дома.

Лу оставила лопату возле павильона и вернулась к корзинке. Из вольера для крупных фамильяров Пьер вывел виверну, которая расправила свои перепончатые крылья и пронзительно заклекотала. Луана крепче вцепилась в корзинку, волчица вытянула шею и привстала с любопытством разглядывая огромного крылатого зверя. После увиденного Мона заскулила и скрылась в корзинке.

Луана понимала, что виверна находится далеко и вряд ли нападет, но бессознательный страх затопил все ее существо. Она бросилась вперед, и, не разбирая дороги, вылетела за ворота зверинца. На полном ходу, словно в каменную стену подсобница врезалась в чью-то широкую грудь.

— Кажется это становится традицией, — раздался над ухом знакомый низкий голос.

Луана судорожно вздохнула, чувствуя, как ее ладонь уперлась в плотную ткань. От него все так же пахло горным воздухом и хвоей. Она подняла глаза и столкнулась с теплым карим взглядом, в котором плясали смешинки. Арно де Эскофье стоял прямо перед ней, бережно удерживая за плечи, чтобы она не упала. Шерби, подоспевший следом, приветливо вильнул хвостом, явно радуясь встрече.

— Там…там виверна, — выдохнула Луана, пытаясь унять дрожь.

Лу было не ловко от того, что она находилась так близко к студенту, но она ничего не могла поделать с этим чувством. Ее взгляд метнулся к Моне, которая закуталась в шаль и не высовывала даже носа. Она тоже испугалась и теперь дрожала всем своим худеньким тельцем.

— Я…мы…нечаянно, простите месье де Эскофье, — вновь подняла на огневика свои невозможные серые глаза подсобница.

— Ээээ…ничего страшного, — растерялся он.

Ее искренние эмоции били наотмашь, он забыл, что хотел сказать секунду назад, но одно он помнил точно — отпускать ее совсем не хотелось.

— И за сегодняшнее утро простите, я понимаю, что вы нечаянно задели ведро и не должна была вам грубить, — опустила глаза Лу.

— Ну уж нет, за это извиняться должен я, а не вы, — он наконец-то вспомнил, что хотел сделать и немного отстранившись кивнул на бумажный пакет, висевший на его запястье. — Здесь мои извинения за утреннее происшествие. Я спешил и был немного на нервах, так всегда бывает после практики. Кровь кипит в буквальном смысле. Так что я прошу прощения, надеюсь я не сильно доставил вам хлопот.

Лу замерла. Это извинение ледяного огневика застало ее врасплох. Она молчала, потрясенно глядя на пакет.

Тишину нарушил Шерби. Он что-то угумкнул на своем волчьем, а Мона высунула нос и завозилась в корзинке, пытаясь вылезти. Лу поставила корзинку на дорожку, и волчица, осторожно выбралась из нее. Она сделала несколько шагов, припадая на одну лапу, но через пару метров, ее походка изменилась, и они с Шерби потрусили вперед, в сторону серого неприятного здания.

— Мы вас проводим, — оживился де Эскофье и сделал приглашающий жест.

Лу улыбнулась и кивнула.

В сумерках и тишине парка стоял Гийом Лигарде, он шел с поручением от декана воздушников в ветлечебницу и увидел занимательную картину. Пока здоровенный волчара де Эскофье был занят встречей с хозяином, воздушник успел спрятаться за толстым стволом дерева. Гийом проводил парочку взглядом и довольно хмыкнув, зашел в ворота зверинца.