Глаза Лу загорелись любопытством и предвкушением. Она уставилась на мадам Боннет ожидая продолжения.

— Прадед называл этот суп «утешение при лихорадке», — интригующе произнесла женщина.

— Как это, при лихорадке, у нас ведь нет лихорадки? Или есть? Мадам Боннет, кто-то заболел? — обеспокоилась Луана.

Мадам Сесиль рассмеялась:

— Ну что ты, Лу. Наоборот, — это предупреждение. Посмотри за окно. Снег лежит, похолодало. Вы с Канова весь день на морозе, Пьер в своем зверинце, наверное, весь день в расстегнутой куртке ходит, я туда-сюда бегаю по улице, а у Жака вообще скорее всего ногу ломит от перемены погоды, только ведь не признается никогда, разве что бухтеть будет больше обычного.

Лу, осознавая сказанное, кивала в такт доводам мадам кухарки и мысленно соглашалась с ней.

— После семи вечера я вернусь, и мы все вместе примем все необходимые меры предосторожности, — она лукаво покосилась на чугунный котелок и вышла.

Луана не смогла сдержать своего любопытства, подошла к котлу и открыла крышку. Из него повалил густой пар, несущий крепкий, терпкий запах вареной баранины. Она осторожно заглянула внутрь. Мясо на косточках уже было настолько мягким, что готово было распадаться, а бульон казался янтарно-золотистым, обещающим тепло и сытость. Подсобница еще раз втянула носом запах горячего бульона и осторожно прикрыла тяжелую крышку.

Луана взяла белый пышный хлеб, сначала нарезала его тонкими ломтиками, а потом одинаковыми кубиками. На сухую сковороду в один безупречный слой выложила ровные кусочки и принялась ждать когда они подсохнут. В несколько партий она приготовила большую глубокую тарелку гренок и накрыла блюдо салфеткой.

Наступила очередь чеснока, с ним девушка справилась быстро — рука была набита — двухлетний опыт в кафетерии сказывался.

На крыльце послышался громкий топот, похоже месье Канова вернулся с работы. Луана вышла его встречать, прихватив Мону.

— Что-то вы долго, — озабоченно протянула девушка.

— Да, задержался сегодня. Но при этом все расчистили с этими разгильдяями, даже за воротами академии потрудиться успели.

— Не простой денек выдался, — согласилась девушка, вспоминая свои послеобеденные приключения. — Мадам Боннет, уходя на работу просила вас проредить какие-то тайные грядки и принести лук и кориандр. Она готовит лихорадочный суп, — немного задумалась Лу и покачав головой в стороны, все-таки кивнула.

— Ооо, ох уж этот лихорадочный суп, — задрав голову повыше, месье Канова прикрыл глаза и шумно втянул воздух носом. — «Делисье», — произнес он, и точь-в-точь как мадам Боннет минут сорок назад, потер руки.

Лу удивилась, но спросила о другом:

— Месье Канова, а что это за тайные грядки, это какая-то магия? — спросила она, преданно заглядывая садовнику в глаза.

— Кхе, кхм, — засмущался месье Оливье. — Не совсем, — ответил он и махнул рукой, приглашая ее с собой. — Одевайся, пойдем вместе, покажу тебе все свои секреты.

Лу оживилась и забегала по гостиной, одеваясь. Не прошло и минуты как она была готова к посвящению в тайны подсобника.

Месье Канова вышел на улицу и жестом велел Луане следовать за ним. Они направились к одной из теплиц, которые еще утром очищали от снега. Как только он отпер тяжелую дверь, девушку обдало волной влажного, густого жара. Контраст с ледяным уличным воздухом был ошеломляющим. Внутри пахло прогретой землей, прелой листвой и каким-то экзотическим, приторно-сладким ароматом цветущих растений. Под стеклянным куполом, защищенным магическими плетениями от мороза, царило вечное лето.

— Эту теплицу называют оранжереей, здесь много непредсказуемых растений. Особенно для тех, у кого нет магии. Будь осторожнее, корзинку прижми к груди, — предупредил садовник, легко передвигаясь по узкой дорожке, выложенной каменной крошкой.

Луану кольнуло предостережение садовника, но увиденное отвлекло от накативших, как всегда грустных мыслей. Теплица выглядела как настоящий магический лес: огромные папоротники с серебристыми прожилками, колючие кустарники, чьи ягоды светились тусклым пульсирующим светом, и длинные, похожие на змей лианы, свисающие с балок, здесь была даже пальма, раскинувшая свои огромные продолговатые листья.

Пространство было организовано в несколько ярусов. С тяжелых кованых балок под самым потолком свисали воздушные ловцы — мохообразные растения с длинными нитевидными корнями, которые медленно покачивались, вылавливая из воздуха невидимые частицы магической пыли. Вдоль дорожек высились древовидные папоротники с вайями цвета воронова крыла, которые едва заметно вздрагивали, когда Луана проходила мимо, словно провожая её любопытным взглядом.

Густой и влажный воздух был пропитан ароматом ночных лилий, которые раскрывались только под светом магических ламп, испуская приторный, дурманящий запах, и терпкой горечью змеиного корня, чей стебель действительно извивался и чешуился, как живая рептилия.

Но когда они дошли до самого дальнего, тупикового угла, где свет от магических ламп был особенно ярким, месье Канова остановился перед густыми зарослями зубчатой чемерицы — грозного вида растения с острыми, фиолетовыми листьями.

— Смотри внимательно, Лу, тебе уж точно пригодится, Сесиль часто требует тайный урожай, — садовник хитро прищурился и отодвинул широкие, колючие листья чемерицы.

За этим живым щитом скрывался настоящий рай. Месье Оливье действительно соорудил здесь тайные грядки. Пока на переднем плане красовались ядовитые и редкие магические травы для нужд академии, внутри, внизу, в глубоких ящиках с идеальным черноземом, буйствовала жизнь, не имеющая отношения к зельеварению.

Здесь, в секретном закутке, стоял одуряющий аромат свежести. Тянулись вверх стройные стрелки лука-ботуна, чьи новорожденные, ярко зеленые стебли выглядели тонкими и сочными. Рядом густым, кудрявым ковром расстилался зеленый кориандр, наполняя воздух своим специфическим, пряным запахом. Чуть дальше, замаскированные свисающими ветками магического мха и все той же чемерицей, краснели первые, еще небольшие помидоры, и торчали пупырчатые бока огурцов. Тут были еще какие-то травы и кустики, Луана узнала не все культуры, но была уверена, что все они такие же ароматные и полезные.

— Тайные грядки, — шепнул месье Канова, и в его голосе прозвучала гордость. — Все думают, что я тут только экзотику выращиваю. А я вот… жизнь настоящую храню, простую, понятную. Если студенты пронюхают про мои огурчики — мигом все обнесут, саранча голодная! Поэтому я их под черную вдовку и прячу. Не думаю, что кто-то полезет за зеленью туда, где растет смертельный яд.

Он достал из кармана острый нож и аккуратно срезал несколько сочных перьев лука и большой пучок изумрудного пахучего кориандра.

— На, держи, — он протянул зелень Луане. — Кориандр Сесиль просила для своего лихорадочного супа. Без неё он просто бульон, а с ней — лекарство от простуды. И лук прихвати.

Луана прижала к себе ароматные травы. Здесь, в этом запрятанном уголке, среди опасных магических растений, она почувствовала удивительное тепло.

— Как вкусно пахнееет, — протянула она, вдыхая запах зелени, который мгновенно напитал ее бодростью.

Садовник полез еще глубже в заросли магической чемерицы, туда, где за широкими листьями прятались невысокие кусты, усыпанные мелкими, похожими на драгоценные камни плодами. Он присмотрел один — самый яркий, вобравший в себя весь свет магических ламп, и аккуратно снял его с ветки.

— На-ка, — протянул он Луане небольшую, размером с крупную сливу, помидорину. — Попробуй!

Помидор был теплым. Даже через ладонь Лу чувствовала, как плод дышит жаром теплицы. Кожица была тонкой, натянутой до предела, почти прозрачной на свету.

Она поднесла его к губам и целиком положила в рот, раскусив теплый ароматный шарик.

В ту же секунду всё остальное — и заснеженный парк за стеклом, и далекая боль в ушибленном колене, и запах прелой листвы — перестало существовать. Во рту буквально взорвалось лето. Вкус был таким концентрированным и ошеломляющим, что Лу на мгновение зажмурилась. Сладкий, с легкой, едва уловимой кислинкой, он пах не просто овощем, а июльским зноем, прогретой землей и солнечными бликами на воде.