— По разным оценкам, на ней от сорока до пятидесяти пяти миллиардов сервов, хотя, конечно, смотря что считать сервом… очень много металлолома.

— Миллиардов⁈ Может, миллионов?

— Нет. Почивший князь Циркона последние годы не то страдал от накопительства, не то имел какой-то хитрый расчет по поводу них.

— Но рассчёт не сработал, как я понимаю.

— Да, не сработал… единственный из живших на тот момент сын князя погиб вместе с Третьим Легионом. Один внук князя погиб в Лунном Дворце, местонахождение двух других — неизвестно. Внучка отказалась от княжеского титула, в итоге княжит сейчас старший правнук, Гуатей Баталович… И он оказался заядлым игроком. О, вижу, что вы изменились в лице, нет, нет, я не выигрывал всё это в карты у него. Он уже проиграл всё, что можно, к тому моменту, когда я принялся скупать проигранные им активы.

— Ну и что нам с этим всем делать? — задал я, скорее, риторический вопрос.

— О, не беспокойтесь, господин главнокомандующий. Я нанял неплохую финансовую компанию, и они сейчас успешно выводят планетарную экономику из пике. Большая часть активов на самообеспечении… На хранение сервов расходы минимальны, большая часть находится на складах, часть на строительных ковчегах… К тому же, там издавна работал императорский серв-завод Номер Тринадцать, выпускавший модели «Лорес» и «Лоретта» вплоть до 90-х серий, но последние десять лет линии уже остановлены, работают только ремонтные цеха и мелкие мануфактуры…

Вообще — я имел в виду совсем другое. Что нам делать с тем, что всё это находится в собственности какого-то очень странного фонда. Но всё-таки спросил:

— Что за, мать его, строительные ковчеги?

— О, Циркон располагает восемью серв-судами седьмого-восьмого класса размерности. Каждый может вместить до двух миллиардов сервов и вспомогательного строительного оборудования. Правда, на ходу сейчас только четыре, ну, или, может, пять. Остальные требуют ремонта.

Я, честно говоря, не знал, что мне ответить. Похвалить? Поругать? Наградить? Сказать: «А какого хрена ты раньше не сказал?»

А может, возникла у меня такая мысль — вообще бы его изолировать и отключить бы от греха подальше? Хрен знает, что у него в рукаве ещё запрятано.

— Я дарю эту планету вам, о владыко, — как всегда вовремя ввернул Андрон. — И… практически ничего не прошу взамен. Вы и так очень много сделали для меня.

— Вот как! Практически ничего? Но, всё-таки, просишь?

— Да-да. Совсем ничего! — он активно замотал руками. — Я всего лишь хочу княжеский титул системы Циркус-Циркон, Александр Игнатьевич. Я буду править ею мудро, обещаю, а все доходы будут перечисляться вам!

«А харя не треснет?» — захотелось мне спросить. Но я опять проявил прямо-таки эталон самообладания и спросил:

— Вот как? А что прикажешь делать с нынешним князем? Он, неважно, плохой или хороший — но, всё-таки, законный наследник трона, ведь так? И у него и наследники есть, наверное.

Андрон закивал

— Да-да, есть, конечно, но уверен, что ваши… управленческие таланты помогут найти способ разрядить сложившуюся ситуацию…

— Андрон, дружище, — тихо спросил я. — Ты же не намекаешь на то, что я должен ради тебя прикончить князя в дуэли, или что-то в этом духе?

— Нет-нет, конечно же нет! Я предлагаю всего лишь найти какой-нибудь компромисс…

В общем, Андрон меня изрядно озадачил. После этого разговора, уже в поместье, Октавия спросила меня:

— Вы хотите поговорить о сложившейся ситуации с Цирконом, господин главнокомандующий?

— Нет. Смысл смотреть? Надо лететь и разбираться, — отмахнулся я. — Заодно забрать сервов на строительство.

— Вы… не доверяете мне? — несколько разочарованно ответила Октавия.

И я поймал себя на мысли — что да, не до конца доверяю уже и ей. Как минимум — Андрон это всё повернул под молчаливым согласием Октавии! Она всё это видела, и мало того, что не препятствовала — она даже не просигнализировала мне об этом!

Всё это наталкивало меня на уже позабытые мысли на тему серво-ксенофобии. Уж не замышляют ли они что?

— Доверяю, — всё же ответил я. — Просто уже очень хочу домой, устал я от общества вашего, мои родные железяки.

— Как грубо! Впрочем, могу вас понять. Не смею вам мешать… — сказала Октавия и исчезла из моих апартаментов.

Вот примерно с этими мыслями я и закончил свой визит на Орхидею.

На следующее утро съездил в княжеский замок, посмотрел, насколько неплохо его восстановили после атаки ордынскими «стрелами бога» с орбиты. Поговорил с князем, высказал рекомендации, обсудил настроения в обществе. Народные бунты к тому времени уже медленно затихали.

В захваченном лифте целые сутки работала Лидия — насколько я понял, весьма ювелирно вытесняя бывших бунтовщиков, сортируя населения и организуя прибытие корабля. К вечеру, когда прибыл транспорт «Калигула», на его борт поднялось около полутора миллионов из четырёх изначально собравшихся. Сильной давки и неразберихи удалось избежать, всего же за время захвата лифта и переселения погибло меньше пары десятков человек, что при такой концентрации и при таком накале страстей выглядит успехом.

А потом я швырнул «Иолая» обратно, к Гербере. Мы приземлились поздно ночью по местному времени.

— Как слетали? — спросил нас Семёныч, которого я крепко обнял и похлопал по плечу.

— Отлично слетали, всё порешали. Спать хочется, всё завтра — сообщил я. — Пусть Октавия с Андроном тебе всё расскажут.

Я компании с Потёмкиным я прошёл по тоннелю от космодрома до своей резиденции, обратив внимание, что молодой парнишка-стражник выглядит испуганным. Потёмкина отпустил во внутренний дворик, к родне, которая тихо дремала, по обыкновению сбившись в здоровенную разноцветную кучку.

Октавия что-то написала мне в этот момент, но я сбросил сообщение, решив хоть немного посидеть после гиперброска в спокойствии, помедитировать.

Ага, щ-щас. В спокойствии.

Поднялся к себе. Первым делом прошёл проведать сыновей, поцеловал спящую жену и привычно отправился в собственную спальню — чтобы не тревожить их на случай моего срочного отправления по делам.

Затем я отправился умыться в ванную комнату, встал напротив зеркала, посмотрел на уже слегка небритую свою физиономию, и…

И обнаружил сердечко, нарисованное губной помадой в уголке зеркала.

Хм. Очень странно. На Дашу это не похоже. Да и не пользуется она помадой, только на торжественные приёмы, и так красивая всю жизнь была.

Да и цвет помады какой-то… перламутровый. Переливается из фиолетового в бирюзовый.

А затем у меня что-то щёлкнуло в голове, и я подышал на зеркало.

А на зеркале было послание, едва различимое, написанное пальцем.

«Пришла, а тебя нет дома. Красивый городок! Видела твоих сыновей, такие ангелочки, когда спят! Увидимся? Твоя Бе.Би.»

Мне уже давно не было страшно. Вот так, чтоб прям по-настоящему страшно, с леденящим ужасом, который сковывает на пару мгновений.

Но лишь на пару мгновений. За те секунды, что я думал — запускать режим тревоги по Королёву, или нет, в общем чате «Ордена Безумие» отписала Октавия:

— Тревога, режим секретности! Зафиксировано проникновение на космодром! Проникновение в закрытый периметр резиденции главнокомандующего!

А следом:

— Установлено место проникновения!

И ещё через минуту.

— Вблизи точки Лагранжа обнаружена яхта «Салли Кристен Райд»!!! Отправлена группа перехвата из звена палубных истребителей «Геркулеса»!

И уже когда я лично вбежал в покои Даши и на ходу надиктовал сообщение:

— Общий сбор расширенного совета внутренней безопасности через пятнадцать минут, Октавия, подробный отчёт об инциденте.

Всё завершилось. Октавия написала:

— Фиксируется прыжок двигателей четвёртого поколения, предположительный вектор — системы Номура, Никольское, Упырьский Войд. Отменяю погоню.

— Ясно, — вздохнул я. — Теперь ищи-свищи.