— Блин! — вдруг воскликнул он, перемахнул через ограждения галереи, спрыгнул вниз и бросился к пляжу.

Олли тоже вскочил, глянул в том же направлении, чертыхнулся и рванул вниз по лестнице.

* * *

Деревня, 2550-07-27 14:50 по местному времени

Тонкое голубоватое лезвие древнего ножа остановилось на расстоянии ладони от подбородка Малиники. Аарон моргнул. Он не чувствовал боли, просто не мог завершить движение, словно тело взбунтовалось и отказывалось совершать месть. Изумленно перевел взгляд на свою руку. Его кулак, в котором довольно длинный клинок казался крошечным, был зажат в другом кулаке. Аарон дернул руку назад. Его тут же отпустили. Он поднял взгляд на владельца руки. «Тот самый!» Узнал чужака, которого они с парнями тащили из лодки в землянку. Тогда Аарон убеждал себя, что чужак просто толстый, а тяжелый лишь потому, что вялый. Сейчас же спина тут же покрылась холодным потом. На голову выше, в полтора раза шире, с какими-то нечеловеческими, желтыми глазами. «Ну все».

— Убьешь меня? — прохрипел он.

— Зачем? — в ответ спокойно спросил великан. В голосе — ни гнева, ни пренебрежения. Тон — холодный, но ровно настолько, чтобы вызванное встречным вопросом замешательство раскололо скалу Аароновой решимости. «А правда, зачем?»

— Аарон! — грянул вдруг знакомый мощный голос. — Ты что творишь, лягух подколодный?! Извилины в башке распрямились, чтоб лысой черепушке соответствовать?!

Вика стояла в двери катера чужаков, бледная, всклокоченная, но очень грозная. Со всех сторон тем временем стекались люди. Больные и уставшие, они мрачно смотрели мимо соплеменника. Им не было никакого дела до его праведного гнева. Аарон вдруг почувствовал себя дураком, еще большим, чем Томаш. Откуда-то сбоку подошел Мартин, вынул нож из ослабевших пальцев.

Вика решительно ступила на землю, а из-за ее спины показался такой же изможденный, но живой Степан.

— Да пошли вы все! — буркнул Аарон и, сгорбившись, поплелся к своей избе. Несколько мгновений он чувствовал себя преданным и всеми брошенным, но через минуту слева к нему пристроился Мих, а справа — Марта, младшая сестра Маргарет. Взяла под руку. Словно жена.

* * *

Деревня, 2550-07-27 14:53 по местному времени

Только когда шорох гальки под ногами неудавшегося убийцы затих, когда он шагнул на утоптанную тропу метрах в двадцати от катера, Малиника смогла наконец вздохнуть. Неглубоко, судорожно. Потом глубоко. Еще раз. И еще.

Рядом тяжело выдохнул Вернон. Вязиницына с тревогой посмотрела на него. Брови едва заметно сведены. «Больно?»

Вдруг по ее спине пробежали мурашки. Она медленно обернулась к Деревне. Малинике в той или иной мере были знакомы все лица ее жителей, но сейчас они враз снова стали чужими. Хмурые. Настороженные. Выжидающие. И среди них — испуганное и потерянное лицо Олифера. Все они смотрели поверх ее головы, на Ямакаву. О нем Малинику спрашивали только дети и Олифер, остальные взрослые никогда эту тему не поднимали.

Страх. Стыд. Враждебность. «Наверняка многие из вас считают его причиной всех обрушившихся на Деревню бед».

Малиника прищурилась. Перед вылетом она уведомила Морриса о том, кого хочет сюда привести. Ответ был мгновенным и очень кратким. Только вот Вязиницына не спрашивала разрешения.

— Дерьмовая ситуация, да? — сказал Вернон. Уверенно, спокойно, с намеком на дружелюбие. Сделал паузу, подбирая слова. — Натворили мы дел, — в этой фразе была вина. Пронзительно холодная и словно мокрая, как если внезапно соскольнуть ногой в кроссовке в глубокий горный ручей. Он нашел ее в ворохе противоречивых чувств толпы, слил со своей, наполнил ею свой голос. — Хоть бы больше никто не умер.

Простые слова. Понятные. Объединяющие и жителей Деревни, и колонистов. Даже тот лысый здоровяк обернулся на секунду. «Это не панацея от социального и психологического кризиса, но это шаг в правильном направлении».

— Ауч!

Колени Вернона вдруг резко подкосились, и он начал заваливаться на спину. Стоявший слева позади него Степан, сам с трудом державшийся на ногах, рефлекторно попытался его подхватить, но удержать огромного Ямакаву в одиночку он не смог бы, даже будучи полностью здоровым. Мартин тоже ринулся на помощь, схватил Вернона за левую руку. Вязиницына, памятуя, что ей такого делать нельзя, поднырнула под правую.

Все вместе они в итоге все равно упали на пляж, хоть и довольно аккуратно, никому ничего не повредив.

— Ты чего? — обеспокоенно спросил Степан, выбираясь из-под Ямакавы.

— Да судорога, чтоб ее! — Тот сел поустойчивее, сбросил ботинки и потянул на себя сначала одну стопу, потом другую.

А потом тихо, весело и очень заразительно рассмеялся.

* * *

Деревня, 2550-07-30

Кевин, Полина и присоединившийся к ним Перси три дня обходили каждую семью в Деревне. Расспрашивали о самочувствии, о быте и традициях. Первый день с ними ходил Ямакава. Он ни о чем не спрашивал, только слушал.

* * *

Деревня, 2550-07-30 10:25 по местному времени

Кювету с новорожденной перенесли в дом Степана. Врачи колонистов объяснили, как пользоваться генератором молока. Вика, Мартин, а потом и другие выздоравливавшие часто заглядывали к молодому отцу, чтобы помочь с Агатой. В Деревне было не принято использовать имя доктора Беринг, но Франческа хотела эту традицию нарушить. Самому Степану, казалось, становилось все хуже, пока в один прекрасный день он не заметил мальчонку, с огромным усердием подметавшего ступени крылечка небольшой избы, стоявшей наособицу. Метла была в два раза длинней самого пацана, но он упрямо и сосредоточенно делал свое дело. Когда Степан подошел выяснить, что стряслось, мальчик сказал, что это мама его научила: как бы ни было тяжело и грустно, надо стараться делать, что по силам. Смышленого паренька звали Вит. Отец дал ему имя в честь себя. Ни он, ни Инара, ни ее маленькая дочь не выжили. Других родных Вит почему-то побаивался и идти в их избу отказался. Со Степаном он тоже говорил неохотно и скоро спрятался в избе, заперев дверь.

Но у Степана в тот день появилась цель.

* * *

Деревня, 2550-07-31 11:50 по местному времени

— А я говорю, ни единого синяка на Ямакаве не было! И совсем без защиты! — Тим наклонился вперед, сжал кулаки.

— Как это без защиты?! — возмутилась Рёна. — Они же все все время в специальной одежде ходят, в защитной!

— Так она тоньше, чем ящериный выползок! — Тим выпучил глаза.

— Откуда тебе знать? — Рёна скрестила руки на груди и демонстративно вздернула брови.

— А вот откуда! — Мальчик задрал рубаху и вытащил из штанов тонкую оранжевую перчатку.

Кружок стоявших вокруг ребятишек резко сжался: все бросились трогать тонкую оранжевую ткань.

— Где взял? — Скептицизм Рёны моментально испарился, осталось только деловитое любопытство.

— В подполе, в Круглом Доме, ну, там, в белой комнате.

Белой комнатой называли небольшой бункер в двух метрах под землей. Его, с автономной энергосистемой и регенератором воды и воздуха, строили на случай, если с Ковчегом все пойдет совсем плохо. Энергоустановка давно уже была перенесена в общую электростанцию, регенератор — разобран, и даже фильтры в вентиляции выломаны для большей эффективности, но там, в самом защищенном месте Деревни, хранились ценности: лекарства, сложные приборы с Ковчега и их сломанные останки да некоторое количество семян. Там же оказалось все снаряжение Ямакавы. Ни планшет, ни компьютер скафандра не могли пробиться через многоуровневую защиту бункера, и оба ушли в спящий режим.

Мальчик вытер сопли левым рукавом, ни на секунду не выпуская свой трофей из правой.