— Нельзя просто экстраполировать опыт развед-вейвов на поселение, полторы сотни лет изолированное от цивилизации, — сказала она.

— Нельзя, — согласился Ямакава. — Поэтому сегодня я полечу в Деревню с вами.

— Еще один, — буркнул Генри. Он сейчас был дежурным врачом, и у него чесались руки просто вколоть Вике успокоительное. Будь на ее месте коллега из состава экспедиции, он бы уже это сделал, но Полина непреклонно защищала жителей Деревни от химического управления их эмоциями, санкционируя только необходимый минимум. — Посмотри на себя! В Деревню! Мне даже датчик состояния не нужен, чтобы заметить, что ты на ногах еле держишься!

Вернон продолжал смотреть на Малинику. Рассказывать о вчерашнем разговоре с Олифером всему составу экспедиции они не решились, но Малиника поняла его намерения и без слов. «Ты, должно быть, единственный на все человечество, кто умеет быстро собирать упрощенные модели психологических ситуаций, обладающие достаточной достоверностью. Вторая докторская у тебя будет по математической психологии. Только гонит тебя вперед не любопытство и не тщеславие. Ты единственный из нас, кто сейчас действительно может минимизировать потери». Малиника медленно моргнула. «А еще тебе уже невыносимо лежать часами под агрегатом замены крови. Чтобы не сойти с ума, тебе нужно действие».

— Да. Вылет через двадцать минут.

— Ямакава, чтобы добрал и калории, и нутриенты. И чтоб к вечерней процедуре вернулся, — добавила Маккой.

* * *

Наземная база, 2550-07-27 08:50

Катер вновь поднялся над атмосферой. Небо окрасилось в черный, но в этот раз Вязиницына не спешила отдавать управление автопилоту. Переключила модель радара на более чувствительную и, закусив губу, внимательно следила за показателями. «Нарроу нас серьезно подставил». Развед-вейв под его командованием провел в системе два с половиной года, собрав лишь минимальные данные о планете. Теперь понятно, что большую часть времени та экспедиция потратила на поиск гравитационной аномалии, но не преуспела и в этом. «Вы не нашли Ковчег. Вы проморгали выживших. Что еще вы пропустили?»

Слева от Малиники, на штурманском кресле, сидел Ямакава, в ДР-очках, полностью поглощенный работой над моделями. Сзади Вика шумно допрашивала Кристину, кто в каком состоянии находится и как кого лечат. Рядом с ними сидел второй выведенный из комы пациент, Степан. В отличие от соплеменницы, он был тих, ничем не интересовался и смотрел в одну точку. Возле него — Полина, но психолог не проявляла беспокойства по поводу его состояния. На самом заднем ряду кресел, возле очередной партии лекарства, сидел Кевин.

Радар полыхнул сонмом искр, обнаружив метеорный поток. Вернон двинул рукой, останавливая свои расчеты, чтобы высвободить вычислительные мощности катера. Снял очки. Малиника отреагировала быстрее загруженного компьютера: включила режим агрессивной противоастероидной защиты. Маленький звездолет едва заметно тряхнуло: сработали пушки. Врачи резко замолчали, а через несколько секунд напряженной тишины Кевин спросил:

— Все в порядке?

— Да, — ответила Малиника. Переглянулась с Верноном, и оба открыли панели управления сбором данных, чтобы помочь занятому маневром уклонения компьютеру собрать побольше информации. Сам малый катер с исследовательской реал-тайм задачей не справлялся: в транспорте из вычислительной начинки оставили лишь необходимый минимум, отдав высвободившиеся блоки на контроль состояния пациентов в реаниматорах и управление производственными процессами.

Машина вышла из опасной зоны и начала плавное снижение.

— Не помню такого плотного потока в данных по системе. — Ямакава просматривал записи.

— Его там нет. Деб и Расти уже занимаются этим. — Малиника отправила ему ссылку на лист задач. Вернон тут же пополнил его вопросом к Джамилю: есть ли следы метеоритных событий на планете.

Малиника смотрела на него и чувствовала, как к ней, несмотря на обнаружение очередной потенциальной угрозы, возвращается сладкое предвкушение приключений и новых открытий, разрушенное зловещей заменой команды планетологов три года назад. Вернон поднял взгляд от планшета, посмотрел ей в глаза. Без всякой функциональной эмпатии она знала, что он ощущает то же самое. «Это наш шанс на счастье».

* * *

Деревня, 2550-07-27 14:50 по местному времени

Катер сел на галечный пляж возле Деревни. Было далеко за полдень, и их встречали только двое спасателей. Не дожидаясь выдвижного трапа, Малиника спрыгнула на землю. Округлые разноцветные камушки шурхнули под ногами. «Совсем как в тот день, когда я бросилась на помощь Франческе». И тогда, и в другие дни встречающих было больше: всегда приходил кто-то из местных, обычно Маргарет или Олифер, но и прилетала она утром. Сейчас же возле реки было совсем пусто. «Неудивительно». В новостной сводке сообщалось еще о восьмерых умерших, не считая вчерашнего происшествия, и о четырнадцати госпитализированных с другой, бактериальной инфекцией. Не заболевшими оставалось лишь около десятка местных, в основном детей. Инженеры, конечно, собрали тридцать два дополнительных упрощенных реаниматора и несколько десятков совсем уж примитивных кроватей, но фармакологические мощности работали на пределе, и, даже с антителами и наметившимися улучшениями, модели показывали, что пик нагрузки еще не пройден. Малиника стиснула зубы. Значит, список медицинской сортировки все еще актуален, и встретившая их на берегу реки пустота была наглядной иллюстрацией к нему.

Хотя… С завалинки возле ближайшей избы поднялся крупный мужчина, вышел из тени и направился к ней. Малиника смутно помнила его, хмурого, лысого. Он злился. Тяжко, устало и холодно. В этой злобе не было прежнего гнева, только тихая, но мощная решимость. Малиника вежливо кивнула. Он кивнул в ответ, медленно и сосредоточенно. Вязиницына видела у местных много очень разных реакций на происходящее, так что поведение этого человека ее не удивило. Наоборот, показалось, что она сможет его поддержать.

— Добрый день… — приветливо сказала она, когда он приблизился, но ее голос сам потух и сошел на нет.

В мужчине что-то резко поменялось. Он смотрел ей в глаза и не слушал. Он бил.

* * *

Деревня, 2550-07-27 14:48 по местному времени

Олли снова весь день обходил Деревню, дом за домом, внутренне вздрагивая у каждой двери, боясь, что горе, пропитавшее его обитателей, отравит и его самого. Но поступок Томаша, отца Инн, напугал его намного сильней. «Да уж, я недооценил, насколько шокирующим и разрушительным происходящее стало для детей. Даже мне, пережившему крушение Ковчега и видевшему, как поколения одно за одним сменяют друг друга, весь этот кошмар едва по плечу. Опять недосмотрел, старый урюк!»

Сейчас он сидел на галерее в доме Маргарет и пил чай. Рядом сидел Мартин. Тихий, с опухшим от слез лицом. Старшая сестра была для него больше, чем просто глава семьи, парень искренне восхищался ей и прилежно у нее учился. Олифер отхлебнул ароматный напиток и тепло посмотрел на паренька. «В Совете Старших сильно поредело. Может статься, что тебе занимать ее место». Врачи рассказали про два типа вируса. У Маргарет был второй, более тяжелый. «Значит, заразилась, когда пришла поддержать Франческу после госпитализации Степана, а не непосредственно от… Ямакавы». Вернон Ямакава. Необычное имя. Необычный человек. Олифер понуро уставился в свою чашку. Прозрачный пластик, сохранившаяся с Ковчега редкость. «А я ведь ждал вас. Вас, людей из того, другого, большого мира. Все эти годы, сам того не осознавая, я надеялся дожить до этого момента, и…» Когда месяц назад он впервые заметил необычно двигавшуюся искорку на небе, последнее, о чем он мог подумать, — это что пришельцы разрушат его мир.

Мартин резко встал. Перегнулся через перила, вглядываясь во что-то в направлении реки.