Деревня, 2550-07-22 24:02 по местному времени

Маргарет лежала, напряженно вслушиваясь в непривычную тишину ночного дома. Когда под одной крышей живут два десятка человек, пятеро из которых — малые дети, тихо не бывает никогда. В любое время суток здесь найдется кто-нибудь, кто будет ходить, скрипя половицами и дверями, чихать, шуршать и разговаривать. Сегодня тишина оглушала.

Шух. Шух-шух.

Маргарет вздрогнула. Какая-то ночная ящерица спешила по своим делам, снаружи, на внешней стороне толстой бревенчатой стены. Женщина выдохнула, пытаясь успокоиться. Натянула одеяло повыше. Ночь была теплой, но ее что-то морозило, и уснуть никак не получалось. Мысли, как опавшие листья на причале перед запоздалой осенней грозой, кружились в неспешном, но тревожном хороводе. Глава влиятельного клана, уважаемый член Совета Старших, она ощущала себя напуганной, потерявшейся в лесу девчонкой. Всю свою жизнь она равнялась на чудесную, почти мифическую Агату Беринг, она представляла себя гениальной волшебницей, создающей новых животных, заполняющей жизнью новый мир и защищающей людей от всех болезней и напастей. В детстве взрослые и сверстники посмеивались над ней, Аарон, тогда тоже совсем мальчишка, как-то даже накричал на нее, что это все невозможно, ведь у людей прошлого был Ковчег, а у них его нет. Маргарет не сдавалась. И вот она отвечает за учет продовольствия для всего поселения, входит в Совет Старших, а ее дочь, Марина, стала врачом. Теперь уже сама Маргарет посмеивается над недалекими товарками, пришивающими к воротникам детей радужные перышки пестроящерки, чтобы те каким-то образом защищали малышей. Иногда ей даже казалось, что она делает для Деревни не меньше, чем Агата. Маргарет закусила губу. «А потом пришла беда». Весь вчерашний день она организовывала поддержку для семей тех, кто был на злополучной лодке, особенно для Франчески. Она была черной от горя, а на таком позднем сроке это опасно. А еще Маргарет гнала от себя мысль, что это ее ошибка, что если бы она не приняла чужака за искусственную машину, если бы потребовала отнести его в медизбу, а не в землянку, все бы обернулось иначе.

Огромное неподвижное тело с жутким квадратом на боку и разноцветными синяками на шее. Лицо Франчески, искаженное страхом за Степана, а потом — изуродованное нечеловеческой мукой. Желтые индикаторы на руке у каждого в ее, Маргарет, семье.

«Но еще есть надежда!» Маргарет вздохнула, вспоминая тот прекрасный момент, когда она увидела Ее, восхитительную, яркую, сиявшую в утреннем свете. И невероятно похожую на кумира Маргарет. «Это чудо». Рациональность члена Совета Старших робко попыталась возразить, что нет, просто написанные в книгах истории про людей со звезд оказались правдой, только и всего, что, наверное, бывают похожие люди, вон, какие чужаки все разные, но Маргарет все эти мысли показались слабыми и беспомощными. Ей до Агаты Беринг еще очень далеко, и сама она чуда совершить не сможет. «Лишь бы только эта Малиника, вторая Агата, не передумала и не ушла!»

У Маргарет защипало в носу. Она сцепила руки в замок перед лицом, зажав в них угол одеяла. Хлюпнула носом. Слезы сами полились из глаз. «Великая Агата, умоляю, помоги мне! Защити нас и в этот раз!»

* * *

Наземная база, 2550-07-23 06:08

Утро было не спокойным и не добрым. Теперь у экспедиции Б-32 были все данные для расчета операции, и масштабы стоявшей перед колонистами проблемы стали достаточно понятны, чтобы оценивать эффективность предпринимаемых действий.

Малиника механически откусила от бутерброда и захрустела сочной зеленой начинкой, невидяще глядя перед собой и не отрываясь от интенсивных раздумий. Наиболее критичной предсказуемо стала нехватка воды. В первые же дни после высадки на базе установили водозабор из подземного ручья с системой регенерации и очистки. Это позволяло, во-первых, доводить до нужной кондиции не слишком качественную воду источника, а, во-вторых, использовать ее несколько раз, что помогало обходиться небольшим объемом. Рано или поздно вода покидала систему, уходя в основном в систему реплицирования сельхозкультур, в трубы капельного полива или в парок над чашкой чая. Теперь потребность в воде возросла многократно: медицинское производство и, разумеется, непосредственное снабжение госпиталя требовали как минимум восьми таких ручьев. Всю третью террасу, кроме, собственно, инфекционного госпиталя, от водопровода пришлось отключить, а норму расхода на человека сократить на четверть. Инженеры уже бурили скважину к следующему водоносному горизонту и прокладывали трубу к проточному озеру в пятнадцати километрах от базы. Но не хватало не только воды, не хватало всего: целлюлозы, металлов, оборудования, энергии.

Не хватало и рабочих рук. После пересчета нагрузки рабочий день всех участников экспедиции удлинился с девяти часов до пятнадцати. Весь объем работ разбили на тысячи задач разной срочности и сложности, и каждый мог выбрать из списка, соответствующего его квалификации. Большая часть этих задач касалась форсированной организации и оптимизации производств, ведь даже когда вся запланированная инфраструктура выйдет на полную мощность, ресурсов будет не хватать. «Мы проваливаемся в кризис».

В Деревне жило триста шестьдесят восемь человек, с удивительно ровной, стационарной возрастной пирамидой, лишь слегка сужавшейся кверху, а значит, только седьмая часть населения была условно защищена от тяжелых форм хилмидского гриппа возрастом. «Триста шестьдесят девять», — с теплом подумала Малиника. Они успели очень вовремя: новорожденная, еще безымянная малышка благодаря высокотехнологичной помощи не заразилась. «Чего нельзя сказать об остальных». К сегодняшнему утру в Деревне ненулевой уровень определения вируса был у всех, кто находился там на момент прибытия спасательной команды, кроме разве что Олифера. «Запоздалый карантин не дал никаких результатов». Еще четырнадцать человек: одиннадцать детей и трое взрослых — вернулись из какого-то похода вчера вечером. Их разместили во временном лагере в трех километрах от Деревни. Дети были уставшими и напуганными, так что их сопровождавшие запретили прикреплять на них датчики заражения. Маргарет неожиданно их поддержала, и диагностику отложили до утра. Куда делись еще почти сто пятьдесят человек, тоже предстояло выяснить сегодня. «А что делать с двумястами тяжелыми больными — завтра». Чуда не случилось: местные понимали, что такое карантин, но, живя довольно плотной общиной и не зная об инфекции, все успели заразиться. «Полноценная эпидемия при слишком большой численности».

Из текущего момента вариант избежать кризиса, не воспользовавшись добытыми Джамилем координатами и бросив Деревню на произвол судьбы, выглядел издевательски рациональным. «Только смогли бы мы спокойно продолжать жить и осваивать этот мир, если бы через месяц обнаружили лишь Олифера с несколькими выжившими малышами?» При поддержке медиков из Б-32 у некоторых взрослых теперь тоже был шанс на выздоровление, но что потом? И база, и Деревня зависят от производства продовольствия. И руки, и энергия, и вода, идущие сейчас на борьбу с инфекцией, нужны на полях, в лесу, теплицах и лабораториях. «Перепрограммируем дроны охотиться на лепостричей и наготовим тушенки», — грустно усмехнулась про себя Малиника, вспоминая вчерашнюю возню со сканированием этих интересных созданий. Судя по данным со спутников, их довольно много в окрестностях Деревни. Сегодня Малинике предстояло изучить базу знаний спасшихся с Ковчега и перестроить модель продовольствия. Она не сомневалась, что на среднесрочную перспективу теперь это будет заметно проще.

Механически дожевывая свой завтрак, Вязиницына на секунду зажмурилась. «Мы выживем. Мы будем сыты и одеты…» — «Мне помоги!» — крик той беременной женщины стоял в ушах. «Останемся ли мы собой?»

Встала. Вышла из столовой, на ходу допивая псевдокофе. Его горечь странным образом сочеталась с настроением Вязиницыной и казалась даже приятной.