— Хорошо. Операцию возглавит Кейт из моего отряда.

— Арчи, дело не в тебе. — В голосе Малиники зазвучали жутковатые металлические нотки. Лидер спасателей обеспокоенно обернулся к ней. — Человек, который привез Ямакаву сегодня утром. Он, похоже, меня узнал.

Вязиницына и сама не очень верила в то, что говорила. Ее взгляд метнулся с изумленного лица Арчи на не менее изумленное лицо Джамиля. Тот захлопнул приоткрывшийся от удивления рот. В гробовой тишине клацнули сомкнувшиеся зубы.

— Так, хватит! — Моррис встал со своего места и сделал несколько шагов вперед. — За те несколько секунд, пока абориген находился на базе, в стрессовой ситуации, оценить такие тонкости объективно просто невозможно.

— П-проверь! — Голос Малиники дрогнул, но интонация набрала силу и убедительность. Моррис зыркнул на нее и уткнулся в планшет.

— Даже если и так, это скорее увеличит интенсивность реакции людей с Ковчега на наше прибытие, чем уровень безопасности спасательной команды, — отрезал Арчи.

— Ну и дурак, — тут же ответил Джамиль. Шепотом, но услышали все. Фраза эта состояла из чистейшей, злой обреченности.

— Поясни, — мягко включился в накалившийся разговор Семенов.

Джамиль молчал. Смотрел исподлобья живыми, полными боли глазами.

Пауза затягивалась, но Семенов не торопил вейвера. Остальные тоже замерли в ожидании. Было видно, что находиться здесь стоит Джамилю огромных усилий. «Что такое мы в тебе задели?»

Джамиль зажмурился. Уставился в пол. На секунду его лицо исказилось болезненной уродливой гримасой.

— На Нью-Церере, перед деактивацией… — Джамиль сглотнул. — Вер так же вот говорил, что надо дождаться, когда мой глаз заживет. Что предложенный вариант команды плох. Но Альберт не послушал. Модели показывали девяносто три процента успеха. Промедление снижало шансы на успешное возвращение в Метрополию.

Вейвер то ли усмехнулся, то ли хмыкнул.

— Альберту нужны были расчеты.

Джамиль резко поднял глаза и впился взглядом в Сильвергейма.

— Он оставил две трети тех, кто пошел с ним, в этом чертовом Ковчеге, а по возвращении через пару дней сам вышел в шлюз. И чуть нас всех с собой не забрал. Те крохи безопасности, которые ты пытаешься сейчас наскрести, ни черта не стоят, если Малиника права!

У самой Малиники не было слов. Семенов перевел взгляд с нее на Сильвергейма. Арчи закусил губу.

— Хорошо. Я пересчитаю состав команды. Еще вопросы? — Тишина. — Возражения? Тогда за работу! Времени у нас немного.

Все засобирались и начали расходиться. В воздухе все еще висело странное недоумение от произошедшего.

Выходя из комнаты предпоследним, Семенов обернулся к застывшему все на том же месте Моррису. Тот рассматривал что-то на своем планшете. Цветные отсветы от прокручиваемого на повторе короткого видео отплясывали ритмичный вальс на его лице.

— Что там?

Семенов вернулся и заглянул через плечо псих-координатора.

В ролике с камер наблюдения морщинистый загорелый старик со светлыми глазами и белым симметричным рисунком на лице вскидывал брови в, пожалуй, самом универсальном человеческом жесте.

— Она права. Чужак ее узнал.

* * *

Наземная база, 2550-07-21 22:50

Пи-лим.

Неяркий свет за спиной Роба изменился с белого на желтый. Врач устало потер глаза. Встал. Подошел к пациенту. Вгляделся во вроде бы спокойное лицо.

Вернон спал. И ему снился кошмар. Именно на это изменение в активности мозга отреагировала аппаратура. Черные ресницы едва заметно вздрогнули.

Пи-лим. Пи-лим. Сердце заметно ускорилось, но других признаков сквозь паралич не пробивалось.

Тук-тук-тук. Врач постучал по крышке реаниматора. Графики на мониторе над ним снова поменялись, плавно, но довольно быстро: пациент проснулся. Пи-лим, пи-лим! Уровень тревожности снова пошел вверх. Сонный паралич — неприятная штука, но намного хуже, когда он не сонный.

— Вер, ты в медпункте экспедиции Б-32 «Вудвейл». Тут безопасно. — Роб знал, что надо сказать, чтобы успокоить пациента, как знал и о причинах кошмара.

Вернон услышал его слова. Графики вернулись к норме бодрствования, почти в точности, как два часа назад, когда сюда заходила Малиника.

Роб тяжело вздохнул. Снова потер глаза. Кончики пальцев, казалось, содержат внутри свинцовые шарики. Усталость шаг за шагом отвоевывала у стимуляторов плацдарм его тела. Роб расфокусированно уставился перед собой. Надо бы отдохнуть. Принять нейтрализующее стимуляторы снотворное и растянуться на кушетке. Он — не дежурный сегодня. Дежурный занят сборами для завтрашней операции. Пациент стабилен, вероятность кризиса этой ночью — меньше пятитысячной процента.

— Вер, я не знаю, как тебя вылечить.

Запертый в прозрачном ящике парализованный друг не мог ответить, но Робу показалось, что от Вернона все равно исходит ощущение заботы и поддержки. Роб вздохнул. Открыл планшет. В безумном наитии добавил к поиску закономерностей всех гостей медпункта из системы мониторинга трафика в помещениях… и подпрыгнул от неожиданности.

Пи-лим?

— Не может быть!

* * *

Деревня, 2550-07-21 23:55 по местному времени

В медизбе горел уютный желтый свет. Олли неловко остановился на пороге, посмотрел на табличку с красным крестом у входа. Сотни лет назад это был какой-то связанный со смертью религиозный знак, но, пройдя горнило истории, он перековался в универсальный символ надежды. Рука потянулась к пластиковому квадрату и замерла в паре сантиметров. «Сначала зайду», — подумал Олли и решительно открыл дверь.

Сидевшая в углу Вика тут же подняла глаза от планшета. Кивнула. Олли кривовато, неуклюже улыбнулся в ответ. В ее взгляде больше не было осуждения, только усталость. Рэнд спал на кушетке рядом, и казалось, что ему немного лучше. Остальные пациенты тонули в темноте, слышалось лишь их тяжелое дыхание.

— Чего без респиратора? — глухо буркнула Вика.

— Если заболею, то смогу потребовать, чтобы обратились за помощью к экспедиции, — снова улыбнулся Олли. Болеть простудами он перестал давно, последний раз был, кажется, полторы сотни лет назад, так что сейчас он даже не подумал, что новая зараза может к нему прицепиться.

Девушка хмыкнула и вернулась к экрану, что-то не очень уверенно там тыкая. Повисла неловкая пауза.

Олли сам не до конца понимал, зачем он сюда заглянул, и хотел было выйти, как Вика вдруг начала говорить:

— Компьютер выделил вирус, но в базе данных его нет. — Слова звучали немного нескладно, она впервые произносила что-то подобное вслух. — Это грипп. Ничего точнее анализ определить не может.

— Неудивительно. Прошло две сотни лет.

Снова повисла пауза, а потом девушка с надеждой подняла глаза на стоявшего в дверном проеме Олли:

— Думаешь, они научились лечить вирусы?

— Скорее всего, у них есть вакцина.

Вспыхнувший было огонек в ее вишневых глазах снова угас. Сурово сжатые в ниточку губы девушки едва заметно дрогнули.

— У них наверняка больше реанимационных комплексов и энергии для них, — попытался утешить ее Олли. От безнадеги в ее глазах сдавило горло. «Бедная ты моя девочка!»

На кушетке, разбуженный тихим разговором, завозился Рэнд. Медленно сел. Почесал всклокоченный затылок.

— Как все? — Голос хриплый.

— Стабильно. Новых нет.

Олли сглотнул подкативший к горлу комок. На веку этих детей таких тяжелых испытаний еще не выпадало. Подошел, присел рядом на край кушетки. Спросил:

— Сам-то как?

Рэнд поднял было взгляд на старика, но тут же отвел глаза.

— Терпимо. — Почесал затылок. Волосы у него были каштановые, крупными пушистыми локонами, но сейчас, слипшиеся от пота, они плотной куделей облегали голову. — Как-то странно. Мне казалось, вирусы не могут сильно вредить людям, если нормально питаться и соблюдать гигиену. То ли дело бактерии! Чуть еда испортится или что в рану попадет — и все!