Вернон сидел, подогнув под себя правую ногу. Медленно, слегка морщась при каждом глотке, пил через трубочку питательную смесь. Внимательно слушал. На бледном, осунувшемся лице не было ни теней прошлого, ни сомнений. Что бы там ни сотворили с его нервной системой генетики программы развед-вейвов, он выбирал будущее и выбирал жить. Выбирал осознанно и самостоятельно.

Малиника не могла отвести взгляд.

И вдруг Вернон к ней обернулся.

В первую наносекунду что-то в ней заполошно трепыхнулось, требуя спрятать глаза, может, даже покраснеть, демонстрируя смущение. Малиника этого смущения не чувствовала. Реаниматор был выше кушетки, и это было так здорово и естественно — сидеть напротив и прямо смотреть друг на друга.

Лидия замолчала.

— Вы ничего не хотите обсудить? — после затянувшейся паузы спросила она.

— Нет. — Голос Ямакавы звучал так, словно речь шла о распределении задач по уходу за рассадой в теплице. Встал, вернул недопитый завтрак на ящик и не очень твердой походкой направился в душ.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 05:08

Задвинув пластиковую дверь крохотной кабинки, Вернон сделал несколько глубоких вдохов. Начавший было нарастать ровазиновый экстаз вновь отступил куда-то в древнюю, неподвластную рассудку часть мозга. Ямакава надеялся, что после Bear Storm проблема если не исчезнет, то хотя бы заметно уменьшится. Ничего подобного! Особенно мерзко это сочеталось с подкатившей к горлу тошнотой.

Но все это было мелочью по сравнению с тем, как она на него смотрела.

«Выходит, я — не один из многих?»

Выдвинул из стены раскладное сиденье. Сел. Мышцы без разминки слушались плохо, и держаться на ногах долго он не мог. Повернулся по диагонали кабинки, чтобы не упираться плечами в стены.

Смял на груди свою безрукавку, дернул. Специальная полоса более тонкого материала на плечах и по бокам тут же порвалась, позволяя снять одежду без сложных манипуляций. Со штанами было сложнее: они от стандартного комбинезона, но на них тоже есть возможность расстегнуть штанины на всю длину, как раз на случай ограниченной подвижности. Кое-как выбравшись из них, Ямакава включил душ. Подставил лицо под теплые, мягкие струи.

Ему раньше никогда не приходило в голову приложить к себе тот простой факт, что любить — это еще и принимать ответные чувства.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 05:09

Малиника выбралась из реаниматора и начала одеваться. Хотя медицинский робот заменил ежедневное белье свежим, пусть и более тонким вариантом, и теоретически ее тело было чистым, в душ все равно хотелось. К тому же волосы едва заметно неприятно пахли.

Проследив за Верноном скептическим взглядом, Лидия подошла ближе.

— Модели говорят, что начинать лечение надо со взрослых пациентов, у которых болезнь еще не перешла в тяжелую форму.

Малиника угрюмо кивнула. А врач продолжила:

— Я собираюсь рискнуть и поставить эксперимент на тех, кто находится в госпитале на базе. Тяжелым больным потребуются большие и многократные дозы. Половина первой партии пойдет на этот тест. Вторую половину надо вколоть тем, кто еще на ногах.

Вязиницына кивнула снова, прикидывая в голове стратегию убеждения. «В кои-то веки у меня есть действительно хорошие новости».

— Вот. — Лидия протянула одевшейся подруге блистер. Он был заметно толще и жестче стандартных. — Антитела выделяются постепенно, в течение суток. Клеить надо возле лимфатических узлов: под мышку или на внутреннюю сторону бедра.

― Понятно.

Женщины немного помолчали.

— Я вчера утвердила тот список, что ты составила, — сказала Вязиницына.

— Да, Семенов тоже утвердил.

Речь шла о медицинской сортировке.

— Модели показывают, что у нас должно хватить мощности еще на два дня. Не думаю, что стоит совмещать сообщение о лекарстве с сообщением о списке сегодня. Если завтра ситуация не улучшится, я скажу о нем жителям Деревни через день.

Главврач вздохнула, обреченно покачала головой.

— Трупов все равно будет много.

* * *

Деревня, 2550-07-26 14:00 по местному времени

— Лекарство, значит? — Уставшая молодая женщина, смуглая и темноволосая, как все местные, но с крупными веснушками на носу, тяжело вздохнула и посмотрела в пол.

— Да. Оно облегчает течение болезни и помогает телу быстрее победить ее. — Малиника старалась говорить как можно понятнее, используя самые простые слова.

Немногие не слегшие еще жители Деревни собрались в Круглом Доме. Проливной дождь отвесной стеной словно отрезал их от окружающего мира. Люди сидели на лавках и угрюмо переглядывались. «Сколько их здесь? Пятьдесят? Сорок?» Дом выглядел пустым. Стайка цветных пушистых ящериц, спасаясь от ливня, шмыгнула под навес и теперь шныряла всего в паре метров от собравшихся, словно всполохи радуги. Олифер тоже пришел, но стоял в стороне, возле огромного очага. Вязиницына не понимала, почему с каждым днем он, казалось, все дальше и дальше отстранялся от соплеменников, а времени на расспросы все не находилось.

Утром она планировала зайти в Верину избу, проведать детей. Идти пришлось в полевой госпиталь, и теперь в каждом взгляде аборигенов Вудвейла ей мерещились темные, блестящие, слегка испуганные глаза Рёны над дыхательной маской.

— А чего тогда сюда принесла? — Женщина подняла голову и с укором посмотрела на Малинику. — У нас вроде все в порядке. Вон, в больницу неси.

— Туда тоже отнесем. Но очень важно, чтобы вам всем, тем, кто пока что болеет не очень тяжело, не стало хуже.

— Врешь ты все! — Молодой парень, худощавый, высокий и как-то смутно знакомый, вскочил со скамьи, мотнул головой и сорвал с себя оранжевый индикатор. — И штуки эти ваши все врут! Если у вас все это время было лекарство, что ж вы его так долго прятали, а?

— До вчерашнего дня у нас этого лекарства не было. Оно сделано из антител одного из переболевших членов нашей экспедиции. — Малиника терпеливо повторила то, что объясняла Олиферу день назад.

— То есть в больницу вы совсем ничего не привезли? — спросила та же женщина. Ее голос звучал странным монотонным речитативом и вызывал у Вязиницыной гораздо больше беспокойства, чем ярость парня. «Кто там у тебя лежит? Ребенок? Муж? Другой родной человек?» Скорее всего, несколько, может, даже все дорогие ей люди сейчас борются за жизнь в этих непонятных белых кубах. Малиника сглотнула. Как же ей хотелось наплевать на все инструкции, обнять эту женщину, расплакаться вместе с ней, сказать, что все будет хорошо, что все заболевшие поправятся и жизнь снова станет как раньше!.. Даже если это — глупая, бессовестная ложь.

Малиника продолжила говорить правду:

— Первую партию испытают на тех, кто находится в таком же госпитале на нашей базе. У троих пациентов там уже начали вырабатываться свои антитела. Провести такое испытание в полевом госпитале намного сложнее, потому что здесь гораздо меньше аппаратуры для наблюдения и жесткие ограничения по энергии.

«А еще те, кто находятся на базе, болеют дольше всего, и, значит, шансов на выздоровление у них меньше».

Разгневанный парень недобро прищурился.

— Врешь! Вы, поди, тех, кого увезли, на антитела эти и переработали! — Его ноздри гневно раздулись. — Верните их назад!

Круглый Дом заполнил негромкий гул: собравшимся предложение показалось резонным.

— Они слишком слабы. Перелет будет опасен для их жизней. — Малиника говорила уверенно, но она видела, что лимит доверия исчерпан.

— Дерьмовые отговорки!

— Погоди, Юр, — прервал его Мартин. Младший брат Маргарет выглядел совсем плохо, но в его голосе звучали те же уверенные интонации, что и у сестры. — Давай лучше подумаем, какие варианты у нас есть, кроме того, что она предлагает. — Говорить ему было тяжело, и, закончив, парень закашлял. Он, один из немногих, все еще носил защитную маску.