Заглянула в чуть не упущенный котелок. Воды — едва ли на треть. Сердце в груди колотилось как бешеное, так еще и резкое движение усилило боль в спине. Девушка стиснула зубы, зачерпнула воду из бочага и поспешила назад.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-23 21:17 по местному времени

— Что так долго? — буркнула сестра Дерека, когда Элль наконец выбралась из чащи к теплому желтому уюту лагеря.

— Сейчас воды в ручье мало, пока наберется, — заступился за жену Никола.

Щеки девушки стали горячими, словно их лизнул жар костра, на который тут же пристроили принесенную ею воду, но в неровном свете этого, похоже, никто не заметил. «Здорово, что Никола меня защищает! Любит!»

* * *

Наземная база, 2550-07-23 20:03

Вязиницына замерла перед пластиковым прямоугольником двери. Вход в жилой корпус. В этот раз она пришла сюда осознанно. Весь оставшийся день она провела, сидя на заднем сидении в катере и пытаясь вместе с Семеновым и Арбогастом собрать на имеющихся данных хоть какой-то план, от которого не хотелось бы кричать от отчаяния. Тяжелых пациентов стало уже тридцать семь, и ни у одного из них не было признаков улучшения. Вирусная нагрузка в среднем по Деревне продолжала расти. Все найденные сбежавшие тоже были заражены. В группе размещенных в Верином доме детей вирус обнаружили у пятерых. Тех, у кого зараза пока не определялась, перевели в другое помещение, но шансов, что они не подхватили болезнь, было мало. Мальчику, которого нашел Джамиль, было всего девять. В таком возрасте хилмидский грипп обычно еще переносится сравнительно легко. Узнав об этом, Маккой потребовала срочного сбора генетического материала жителей Деревни и запустила популяционный анализ на треть всех вычислительных мощностей колонии. Результаты не обнадеживали: то ли из-за лечебных вирусов, о которых говорил О’Донохью, то ли из-за последствий вызванных Ковчегом модификаций, то ли просто из-за обычного дрейфа генов все в популяции Деревни обладали очень низкой устойчивостью к заразе.

Тем временем, несмотря на все меры предосторожности, трое из спасателей тоже заболели, двое в легкой форме, а Кейт слегла с температурой.

Единственной относительно хорошей новостью оказалось то, что сельское хозяйство в Деревне основывалось на принципах пермакультуры: окрестности поселения были очищены от агрессивных сорняков, и большинство полезных растений, объединенных в эффективную экосистему, не требовали существенного ухода, кроме разве что сбора вредителей. Кому требовался уход, так это лепикурам — еще одной разновидности двуногих ящеров, действительно сильно напоминавших куриц. Трех одичавших родственников этих тварюшек, гораздо более поджарых и проворных, Джамиль привез на базу в день обнаружения Деревни. Съедобные сами по себе, они еще и несли мягкие кожистые яйца, но, в отличие от лепостричей, к вольному выгулу они были непригодны: хищные ящеры быстро отлавливали и сжирали слишком одомашненных бедолаг. Еще Олифер рассказал об огородах и грибных делянках в соседних долинах, но если все будет идти так же плохо, о них придется забыть. Поначалу технологи очень воодушевились, узнав, что в Деревне выращивали сырье для нескольких видов фармакологических субстанций, но, увидев процесс производства, быстро охладели к ним: технологии Б-32 были в сотню раз эффективнее.

Малиника закрыла глаза. Вакцина. Искусственные антитела к вирусу. Генная терапия для нивелирования эффекта сниженной устойчивости. Неограниченные реанимационные мощности с экстракорпоральной регенерацией и последующей малоинвазивной пересадкой поврежденных тканей. Криоконсервация, пока не будет найдено лекарство, наконец. Все эти методы были бы доступны в полноценной колонии, не говоря уж о Метрополии. «Но у нас есть лишь знания об этих технологиях, без возможности их реализовать до того, как станет слишком поздно».

Вдох. Выдох.

Маккой составила план по медицинской сортировке пациентов, когда мощностей для поддержания жизни всех нуждающихся перестанет хватать. Подростки от двенадцати до шестнадцати все были в группе терминальных. Вязиницыной и Семенову предстояло этот план утвердить, а потом она, Малиника, должна была сообщить о нем жителям Деревни. Моррис добросовестно притащил наброски менее честных и открытых вариантов, но все их пришлось отвергнуть из-за потенциальных долгосрочных последствий. «Когда мы готовились к экспедиции, мы ожидали вызова нашим навыкам, смекалке и силе духа, а в итоге перед нами — проблема вагонетки». Все прогнозы на черновиках модели ситуации, собранных Семеновым, были плохими, некоторые — ужасными. «И решение предстоит принимать мне. Словно теперь я присваиваю номера вейверам в развед-экспедиции». Только вот вместо подготовленных профессионалов, многие из которых пошли на риск добровольно, перед ней потомки выживших после крушения Ковчега. Обычные люди. Дети.

В расписанном облаками небе сиял волшебный закат. Два диска опускающихся за горизонт солнц. Три серпика сопутствующих им лун. Четвертая луна ясным серебристым зеркальцем поднималась на синем бархате небосклона из-за черной горы, на которой располагалась база. Всей этой величественной красоте было плевать, сколько человек сможет ею любоваться.

Вдох. Задержать дыхание.

Что, если за дверью медпункта тоже беда?

Выдохнув, Малиника стиснула зубы и решительно вошла сначала в жилой корпус, а потом и в знакомую дверь сразу по левую руку от входа.

* * *

Наземная база, 2550-07-23 20:06

Вся аппаратура убрана. Щель в ложементе закрыта. Лица врачей — Роба, Алии, Нканду и Лидии — хмуры и мрачны.

Малиника поняла, что беспомощно хватает ртом воздух и не может вдохнуть.

«Датчик состояния!» Маленький квадратик на шее Ямакавы. Оранжевый. Не серый. Жив.

Вдох. Продезинфицированный воздух медпункта показался ей слаще медового аромата лугов возле базы. Следующий вздох ударил в голову как бокал шампанского на пустой желудок: Ямакава медленно повернул голову на бок. Медленно, с трудом, моргнул полуприкрытыми глазами. Это движение, словно ветер сухие листья, вымело все тревоги и мрачные мысли из ее головы. «Как же здорово!»

Угрюмость врачей была вызвана вовсе не состоянием пациента: они спорили о методах лечения.

— Если способ ускорения выработки эндорфинов работает, просто примените его еще раз! Bear Storm — это фашистская пытка, изобретенная дикарями-живодерами. Как можно использовать такое на живом человеке?!

Роб не реагировал, продолжая что-то настраивать в своем планшете.

— Еще и одного его здесь оставить собираетесь! А если остановка сердца?!

— Если у него во время шторма остановится сердце, он умрет. И присутствие врачей при этом ничего не изменит, — сурово произнесла Лидия.

— Тогда зачем бокс? — Нканду мотнул головой, указывая на кронштейны автоматики медпункта, накрывавшие пространство вокруг них белым кубом. Вязиницына, остановившаяся было в паре метров, сделала еще один шаг вперед, чтобы оказаться внутри огораживаемого пространства.

— Одного? — Малиника вычленила из гневной тирады молодого врача то, что действительно звучало тревожно.

Роб посмотрел на нее исподлобья. Он устал и был зол на Нканду, и хотел поскорее все закончить, а не тратить время на объяснения, но что-то в лице Малиники все-таки заставило его проговорить:

— Bear Storm длится до шести часов. Ни остановить, ни облегчить его извне никак нельзя. Любые обезболивающие, что местные, что системные, иммунитет заблокирует за пару минут. Спазмолитики, жаропонижающие — любая инородная химия нейтрализуется и потом постепенно выводится. Физическое воздействие тоже бесполезно и даже опасно: из-за сильных непредсказуемых судорог пациент скорее покалечится об аппаратуру, переломав себе кости, а если спазм передавит какой-то нерв или сосуд, то никакой робот без фармакологической поддержки с ним не справится.