— Но они же не для разведки планеты! — прошипела девушка, гневно тряхнув головой. Вскочила со своего места и, едва не коснувшись своим носом носа Кевина, яростно зашептала: — Что толку искать зараженных по всему лесу? Мы все равно их не спасем! — А потом, одними губами: — У этих дикарей не будет шансов, даже если они каким-то образом выживут!

Кевин сглотнул. Маленькая, веселая Зухра с огромными глазами, как у олененка, и теплейшей улыбкой… Эти глаза и эти губы говорили страшное.

— Может, изменить программу? Пусть дроны никого не находят.

Кевин ощутил, как его щеки и уши запылали. Бешеный пульс, стучавший в висках, больше подошел бы перфоратору. Наверняка окружавшие пару товарищи думали, что Зухра шепчет ему что-то романтичное. Еще на Хилмиде, где-то месяца за три до вылета, вся команда прошла комплексный тренинг по безопасности, на котором разбирались несколько ситуаций, гипотетических и реально случавшихся в прошлом. То, что говорила Зухра, было до жути похоже на некоторые из них. «Я должен сообщить об этом Моррису».

Кевин закусил губу. Их на планете слишком мало. У любого хватит возможностей на роковую ошибку.

Бережно взял ее лицо в свои ладони, нежно провел пальцами по щекам. Наконец нашел в себе силы посмотреть Зухре прямо в глаза. А потом схватил за руку, потянул за собой, быстрым шагом выходя из производственного ангара.

На улице он направился не к столовой и даже не к кабинету психологов, зазывно поблескивавшему красивым кристаллом посреди клумбы перед входом. Пройдя мимо жилых корпусов, он направился на третью террасу, к инфекционному госпиталю. Зухра сначала не сопротивлялась, но метров за пятьдесят до цели вдруг резко остановилась. Руку Кевина она не выпустила, лишь крепче сжала. Он тоже остановился. Обернулся.

— Зачем? — Зухра смотрела исподлобья. — Ну лежат они там в реаниматорах. Ну умирают. Мне что с того?

— Я хочу показать тебе не заболевших хилмидским гриппом, а кое-что другое. — Кевин нахмурился. — Кое-кого.

Отпустил ее руку, положил свои ей на плечи.

— Пожалуйста, идем со мной.

— Не хочу! Их не так уж и много! Будь они настоящими людьми… Будь среди них люди, беды бы, — она всхлипнула, — беды бы не случилось! Нашелся бы кто-нибудь, кто бы заступился, защитил!

Кевин обнял Зухру, медленно и очень аккуратно, словно она была хрустальной. Объяснять, что этот «кто-нибудь» очень даже нашелся, он не собирался. Вместо этого он запустил пальцы в каштановые кудряшки на ее затылке. Мягкие. Теплые от солнца. Такие родные. «А ведь еще недавно я с завистью смотрел, как ты танцуешь с Ямакавой. Сгорал от ревности. Ненавидел его…» Кевин бережно поцеловал Зухру в макушку. Ночь после эвакуации они провели, сидя в кают-компании и глядя на быстро удалявшийся голубовато-зеленый месяц Вудвейла. «Словно азурито-малахитовый шарик». В ту ночь Зухра рассказала ему, что он давно ей нравится и что еще на Хилмиде она решила открыться ему в день высадки на новую планету. Их планету. Информация о ненайденном ядре Ковчега разрушила и этот план: девушка не вошла в сокращенную команду строителей наземной базы. Она рассказала, как сильно за него боялась, как из-за тревоги чуть не напортачила с присоединением одного из блоков, как ее потом отстранили от работы и как Ямакава вместо очередного сеанса бессмысленной танцетерапии накормил ее огромным уродливым десертом и полночи рассказывал о том, что происходит на планете. Рассказывал о Кевине, о том, кто считал его, Вернона Ямакаву, своим главным соперником. Рассказывал, чтобы ее успокоить.

Кевин сглотнул. «Я тоже боюсь за него, родная».

— Мы идем не в сам инфекционный блок. Я хочу показать тебе кое-что другое. Кое-кого другого.

Зухра удивленно моргнула влажными от слез глазами.

— Другого? Не больных дикарей?

— Да. Пойдем!

Кевину нравились округлые белые блоки, которые использовались для временных помещений. Стены пропускали часть солнечного света, и из-за этого внутри создавалось ощущение просторного шатра. Инфекционный госпиталь состоял из входного тамбура, где располагался терминал дежурного врача и стеллажи с расходными материалами, и собственно «красной зоны», в которой находились зараженные пациенты. Помещения разделяла прозрачная перегородка и шлюзовая камера.

Врач в комбинезоне биологической защиты, совершавший очередной обход, лишь мельком глянул на гостей поверх респиратора и приветственно кивнул. Мало ли, зачем заглянул главный архитектор колонии. Все знали, что он любил своими глазами наблюдать за тем, как работает спроектированная им база. Кевин кивнул в ответ и направился к нише в противоположном от терминала углу комнаты, к самому приоритетному оборудованию на всей планете.

— Ой! — Зухра зажала рот руками.

В медицинской кювете, надежно защищенный от бед окружающего мира, лежал младенец.

— Какой хорошенький! — прошептала девушка.

— Хорошенькая. — Кевин непроизвольно улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Насколько я знаю, оба ее родителя тоже здесь.

Он подошел к Зухре со спины, обнял за талию. Прижался щекой к ее волосам. «Пожалуйста, не обвиняй их».

Зухра вдруг резко развернулась в его объятиях, на секунду замерла, а потом положила ладони ему на грудь.

— Спасибо.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-23 20:51 по местному времени

К вечеру клан Дерека вышел к лагерю, небольшому шалашу из бурелома под каменным уступом и обложенному валунами костровищу. Все привычно начали обустраивать ночлег. Даже Элль, всего два месяца назад вошедшая в семью как жена одного из сыновей Дерека, схватила котелок и направилась в сторону ручья.

В Деревне все привыкли к труду: маленькое сообщество не могло позволить себе нахлебников, и каждого с раннего детства привлекали к посильной работе, делая ее неотъемлемой частью жизни, но вот в длинные, многодневные походы ходил не каждый. Стойкость Элль приятно удивила главу клана.

Сам Дерек занялся животными. Распряг, отправил пастись на длинной привязи. При этом он нет-нет да посматривал наверх. Летающие машины вызывали у него опасения.

* * *

Где-то в лесу, 2550-07-23 20:55 по местному времени

Элль быстро, чуть прихрамывая, шла по лесу. От долгой езды на лепостриче у нее ныла спина, и глухая боль отдавалась теперь в ногу. Она очень надеялась, что в этом году удастся убедить Николу не ходить на дальние летники с кланом, а остаться в Деревне, но Дерек приказал выдвигаться раньше обычного, и как-то особенно сурово, так что Элль не посмела возражать. Люди в этой семье отличались от остальных в Деревне. Они были более замкнутыми, и многие считали их высокомерными, но Элль это и нравилось. И теперь она готова была стараться изо всех сил и стойко переносить все тяготы пути, чтобы заслужить их одобрение.

Быстро темнело. К тому времени, как она нашла ручей, свет почти полностью пропал. В сумерках она подставила котелок под тонкую струю, стекавшую с небольшого уступа в черное зеркальце бочага. Никола объяснял ей, что набирать надо проточную воду. Лес наполнился зловещими шорохами ночных тварей. Элль поежилась. Она была не из пугливых, но раньше ночевать в лесу ей не приходилось.

Вдруг что-то беззвучно опустилось ей на плечо. Девушка оторопело замерла, чувствуя, как каждый волосок на теле встал дыбом. Что-то мягко коснулось щеки, а потом в кожу уперлись маленькие жесткие крючочки. Онемев от ужаса, Элль судорожно взмахнула руками, чуть не соскользнув в омут и лишь кончиками пальцев задев толстое и мягкое тельце: огромная, каждое крыло — в две ладони, серая ночная бабочка тяжело вспорхнула с ее плеча. Еще штук шесть или семь таких же серебряными лоскутами взлетели с другой стороны ручья. Вместе с ними в воздух поднялся легкий, но неприятный сладковатый запах. Испуганная девушка не обратила на него внимания.

«Больше от семьи ночью ни на шаг!»