Дальше вспоминать физически больно.

Пробоина слишком близко к внутреннему люку, он автоматически заблокирован. И на четвертом, и на седьмой «змеиная кожа», гибкие технические скафандры для опасных работ, так что мгновенная декомпрессия им не грозит, но вакуум они долго не выдержат. Оба — к капсулам. Вернон бьет по кнопке, но крышка открывается лишь на треть. Индикатор над ней вспыхивает красным: повреждена. Он кидается к следующей, жмет кнопку. Зеленый. Выдох облегчения. Взгляд на седьмую, убедиться, что с ней все…

Красный. Рывок. Четвертый пихает седьмую в единственную рабочую капсулу. Седьмая вцепляется в него мертвой хваткой, защелкивает карабины, обычно используемые для страховочных тросов, соединяя два скафандра. На ее лице — ледяная решимость: она не даст ему остаться в отсеке.

Капсула одноместная. «Крышка тогда закрылась просто чудом». Отсек продолжал разрушаться. Автоматика отстрелила капсулу. Крохотное серебряное зернышко с мигающим маячком улетело в дьявольскую круговерть Ада Аделаир.

— Полуразбитый корабль, застрявший в разрушаемой гравитационной аномалией системе. Нас даже не пытались искать. Наткнулись случайно. Шесть дней, двадцать часов и сорок три минуты спустя.

— Капсулы рассчитаны на двенадцать часов для одного человека. — Голос Арчи звучал механически.

— В них есть автономная система регенерации воды и воздуха. — Вернона хватает только на шепот. А еще он чувствует, что взгляд Деборы буквально жжет его затылок.

Сейчас, задним числом, он понимал, что первый раз «прививка от самоубийства» сработала еще в отсеке. Наверное, именно она помогла ему сообразить, как надо действовать.

А потом были только два буквально вдавленных друг в друга тела, духота и таймер.

Вейверы умеют ждать.

Второй раз «прививку» триггернуло на четырнадцатом часу, когда у Деб случилась истерика. К тому моменту они выбрались из скафандров, затолкав их куда-то под ноги. В медицинской ячейке нашлось успокоительное. Они справлялись. Они ждали. «Чего?!» Ведь оба знали, что шансов нет, с того момента, как их вмяло в ложемент и друг в друга внезапным ускорением. «Чего мы ждали? Чего я ждал?» Дебора не ждала. Будь она в капсуле одна, нашли бы лишь труп. «Я мог бы спасти Альберта. Я почти что могу воскрешать мертвых». Тогда Вернон этого не понимал, как не понимал и другой, куда более страшный факт. «За те шесть дней, двадцать часов и сорок три минуты я почти выжег ее личность». Теперь ему было ясно, почему месяц после спасения Деб не могла отпустить его дольше, чем на пару минут. «У нее не осталось своих эмоций».

Вернон поднял взгляд, посмотрел в голубые глаза командира спасателей. «Любовь к тебе, Арчи, — это, пожалуй, ее первое самостоятельное чувство с тех пор».

— Как видишь, наша близость не из тех, которыми принято дорожить, — горько закончил свой рассказ Ямакава.

Дебора где-то за его спиной поняла, что что-то не так. Она идет к ним.

Арчи верит Вернону, но он не может слышать чужие эмоции и поэтому вынужден верить своим глазам. «Именно поэтому ей удалось обмануть тебя в ту ночь. И защитить от ненужного героизма».

* * *

Наземная база, 2550-07-26 21:25

Арчи стискивает зубы. Горечь комком подкатывает к горлу. Он считает, что эта история — лишь версия Ямакавы.

— Не говори так. Я видел, как она тебя целовала.

Вернон шагнул вперед, плавно и достаточно быстро, чтобы растрепанный чувствами рассудок Арчибальда не успел сообразить, что происходит, но и достаточно медленно, чтобы не среагировали выработанные годами рефлексы. Он знал, что делает.

Тепло чужого дыхания. Прикосновение чужих губ. Заботливо. Нежно. Настойчиво.

Арчи ответил.

Вернон тут же отстранился.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 21:25

— Вер! — крикнула Деб за секунду до поцелуя, но это его не остановило.

— К-классно целуешься, — щеки и уши Арчи пылают красным.

— Теперь вы с ней квиты.

Деб тоже красная, взъерошенная.

— Ты что творишь? — в гневе зашипела она.

— Тот момент, когда твой бывший уже знает, как твой будущий парень целуется, а ты — еще нет.

Вернон боялся, что Деб обнимет его, но она лишь впилась в его руку. Ямакаве стоило огромных усилий удерживать плотину между ними и не давать своим чувствам хлынуть в голову девушки, сметая то, что она сумела построить за время их разлуки.

Арчи молчал. Двое стояли друг напротив друга, одинаково смущенные и одинаково готовые сделать первый шаг.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 21:25

Когда Ямакава отступил назад, Дебора легко выпустила его руку.

Солнца скрылись за покрывавшими горизонт горами кучевых облаков. Странноватая вечеринка заканчивалась, колонисты уже почти все разошлись: утром их ждала очередная смена.

Малиника сидела чуть в стороне, на большом изумрудно-зеленом пуфе, сложив ноги по-турецки. Делала наброски. Весь вечер она наблюдала, как меняется настроение людей вокруг нее, и впервые делала это настолько осознанно. Все явно соскучились по таким вот встречам, и хотя сегодня посидели совсем недолго, Вязиницына видела, как к ее товарищам возвращаются уверенность в своих силах и подзабытый уже энтузиазм. Беспокойство вызывал только Ямакава. Он почти ни с кем не поздоровался и все время держался в стороне. «То, что пришел, — уже хороший знак». Новость о функциональной эмпатии оказалась для него серьезным ударом, но Малиника пока не понимала, как помочь.

Вернон прошел мимо нее в сторону пищевого автомата. Вдруг остановился. Вернулся.

— Чувствуешь это… мягкое спокойное тепло? — спросил он очень тихо.

Она подняла голову, посмотрела на Ямакаву. Кивнула. Говорить об этом ей было очень странно. Вернону тоже.

— Так… ощущается твоя защита, о которой говорил Олифер. — В желтых глазах вспыхнули озорные смешинки. — Ты, похоже, заразила всех. Если б ты была ангелом, то ангелом-хранителем.

Малиника прыснула. Вернон довольно улыбнулся.

— Ты бы был купидоном.

Она развернула к нему свой набросок. Две черные фигуры, обе высокие, одна тоненькая, другая массивная, на фоне яркого ночного неба. Рисунок с натуры. Они так и стояли там, где Вернон их оставил.

* * *

Наземная база, 2550-07-27 06:10

— Не желаю слушать все эти выдумки! Верните меня в Деревню! Немедленно! — в очередной раз возмущенно воскликнула Вика. С шестой или седьмой попытки ей удалось наконец сесть на высокой, очень необычной медицинской кровати (та ненавязчиво подняла изголовье, превратив его в наклонную спинку), и теперь Вика сверху вниз смотрела на стоявших перед ней врачей.

— У тебя еще не прошло воспаление сердечной мышцы, — на лице дежурного медика было написано, что и мозга тоже, — надо наблюдать как минимум еще два дня.

— В Деревне понаблюдаете!

— Вика, угомонись, — поддержал медика лежавший в соседнем реаниматоре Степан. — Ты же сама врач, должна понимать.

Дежурный вздохнул. Его коллеги — самые трудные пациенты, это он знал по себе.

Степана вывели из искусственной комы раньше, чем Вику, несколько часов назад. Полина, девушка с приятным утешающим голосом, рассказала ему, где он находится и что происходит. И что уже произошло.

— Да, я врач, и там мои пациенты!

— Ты знаешь, как лечить болезнь?

— Не знаю! Научусь! К тому же люди не только этой заразой болеют. Хотя бы помогу Франческе после родов!

— Не поможешь.

Вика замерла. Вместо яростных аргументов — лишь судорожный вздох.

Степан устало закрыл глаза. «И как мне теперь жить?»

* * *

Наземная база, 2550-07-27 06:10