Тук. Тук. Тук. Тяжелые удары отдаются в висках. Так звучит густое, беспросветное сожаление. «Если бы я только знал!» Вот откуда брались «дополнительные данные» для его черновиков операций! Он достоверно оценивал эмоциональное состояние участников, а значит, и вероятность совершения ими ошибок. «Если бы про функциональную эмпатию было известно раньше, у меня были бы доводы убедить Альберта отложить миссию к Ковчегу до выздоровления Джамиля». И Синь-Ю не погибла бы. «Да даже если б погибла, знай я про то, как могу так влиять на людей, я бы Альберта спас!» Тогда Вернон был обижен на него. Для многих вейверов, после расширения корабельной теплицы поверивших, что они вовсе не обречены, что есть неиллюзорная вероятность вернуться, потери при деактивации ДМЗ стали тяжелым ударом. Работы была прорва: из-за перенаселенности корабля и большого количества раненых требовалось найти еще один астероид, на котором можно добыть воду, и восстановить пострадавший катер для полета к нему, — но Вернон, как назло, отчетливо помнил тот момент, когда он упустил свой шанс. Альберт, тенью слонявшийся по кораблю, тогда подошел к нему и попытался заговорить: «Вер, я…» — «Аль, я не хочу сейчас ничего обсуждать». Вина и беспомощность жгли изнутри. «Через сколько он вышел в шлюз?! Через четыре часа? Через шесть? А ведь я могу вытащить человека из гребаной бездны, достаточно, если шанс хотя бы на планковскую величину больше нуля!» Как на Аделаире он вытащил Деб.

Двойной закат медленно догорал в костровище многослойных облаков, а над ним сиял одинокий серебряный серпик. «Я же свыкся со всеми этими событиями. Пережил. Принял». Вернону Вервольфу Ямакаве хотелось выть.

Кто-то подошел. Встал в паре шагов.

Выдирая себя из тяжелых переживаний, Вернон поднял взгляд… и обомлел. Арчи был похож на Альберта — те же голубые глаза, те же соломенные волосы, и на один удар сердца Ямакаве показалось, что перед ним стоит погибший много лет назад друг. Иллюзия быстро пропала: Аль едва доставал Вернону до плеча, а Сильвергейм был, пожалуй, даже чуть выше вейвера. Более широкое лицо, более густые брови. А еще Альберт был старше, а Арчи — почти на столько же моложе Ямакавы. А еще Арчибальд был живым.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 21:20

Подходя к лидеру команды планетологов, Арчи ожидал встретить что угодно, от холодного пренебрежения до теплой улыбки. Взгляд у Вернона был тяжелый, как кусок железного метеорита, и немного расфокусированный. Арчи внутренне напрягся. Он уже видел такое. «ПТСР».

Но Ямакава быстро взял себя в руки. Посмотрел на Сильвергейма. Вопросительно вскинул бровь. Арчи тут же отвел глаза, невидяще уставился на закат. Он чувствовал себя ужасно глупо. Впервые в жизни у него не хватало смелости подойти к женщине, которая ему нравится, и вот, вместо того, чтобы принести Деборе стакан какой-нибудь газировки, он стоит рядом с Ямакавой, своим кумиром и соперником, и почему-то собирается говорить с ним о том, что, вообще-то, не его, Арчи, дело. «Ну, другого выхода я не вижу».

Он резко выдохнул и начал:

— Знаешь, в школе я мечтал стать вейвером. Исследовать новые миры. Обезвреживать Ковчеги. — Сильвергейм пожевал губу. Продолжил: — Я даже подал заявку в программу развед-экспедиций. Так вот, там предварительно, перед тем, как документы отправляются на рассмотрение, всем кандидатам показывают фильм-презентацию, с результатами всех миссий и детальной статистикой. — Арчи опустил взгляд на свои ботинки. — Две трети зала вышли, не досмотрев. Я досмотрел. Но только чтобы больше никогда не пытаться. Не понимаю, как можно добровольно стать вейвером.

— Я тоже не понимаю. — Голос Ямакавы звучал тихо и как будто срывался. — У Джамиля вон спроси.

Арчи бросил на Вернона короткий взгляд, но смотреть ему в глаза было муторно.

— Тебя все равно бы не допустили, — вдруг добавил вейвер, — даже до тестов.

— Почему?

— Bear не берут добровольцами.

Арчи удивленно нахмурился. А потом заметил:

— Когда ты отобрался на Нью-Цереру, ты тоже был своего рода добровольцем.

— Угу. С вероятностью вернуться в семь процентов.

— Так мало?! — от удивления у Арчи осип голос. — У тебя же был довольно высокий, двадцать шестой номер?

— Возвращенцам на повторных вейвах всегда дают номера во второй половине списка. Двадцать шесть — минимальный.

— И ты… знал? Знал, что шансы так малы?

Вернон кивнул.

— И согласился?!

— Конечно. Очевидно, что эта оценка не верна.

Тема так захватила Арчи, что он на минуту забыл о цели, с которой начал этот разговор.

— Вроде бы логика подсказывает, что шансы вернуться во второй раз должны быть выше.

— Это и есть выше. Для более точной оценки просто нет данных.

Вернон на миг прервался, посмотрел Арчи в глаза. Тот завороженно слушал.

— Независимо от номера, без разницы, мужчина или женщина, выведенные или добровольцы, Bear из развед-вейвов не возвращаются.

Сильвергейм потрясенно молчал. Ямакава еще несколько секунд смотрел на него в упор, а потом развернулся в сторону заката. В желтых глазах сверкнули озорные искорки, и Арчи понял, что снова попался в одну из сомнительных ловушек вейвера.

Два солнца почти полностью утонули в перине облаков. От леса поднимался туман, и казалось, будто Вудвейл тоже устраивается на покой, натягивая на себя одеяло. Пауза затягивалась, но, пораженный пачкой мрачноватых фактов, Арчи не заметил, как его плечи расслабились и говорить стало чуть легче.

— Я… хочу у тебя кое-что спросить. Какие отношения… у вас с Деборой?

— Ну… — Продолжая смотреть куда-то вдаль, Вернон слегка вскинул брови. — У нас десять детей. Все девочки. Все рыжие. У двух желтые глаза. Три старших уже должны были получить свое назначение на вейв.

Арчи слышал улыбку в его голосе и сам тихонько усмехнулся:

— Вейверам для общих детей не то что быть знакомыми, даже жить в пересекающихся промежутках времени не обязательно.

— Верно. Но мы с Деб знакомы. Она была моей первой женщиной.

Арчи резко обернулся. Вернон говорил легко и спокойно и уже не скрывал ехидной искры во взгляде. Это снова была одна из его дурацких недошуток, но Арчи не собирался сдаваться.

— Альберт, помнится, говорил, что ты присоединился к команде на Аделаир случайно и одним из последних. Он упоминал, что вы познакомились всего за три года до вылета. Сколько тебе было? — Задумался на секунду. — Семнадцать?

— Шестнадцать.

— Не слишком ли поздно для вейвера? — попытался съязвить Арчи. В том пресловутом фильме, кажется, говорилось про четырнадцать, да и у самого Сильвергейма первый раз был раньше.

— Я сказал «первая женщина», а не «первый секс». — В голосе Ямакавы прозвучал холодок.

Оба замолчали. Разговор явно свернул не туда. В голове Арчи Вернон ассоциировался с невероятными пилотажными приемами вблизи гравитационных аномалий и со сложнейшими операциями по стабилизации систем жизнеобеспечения в ограничениях развед-вейва, которые они с Расти разбирали в мельчайших подробностях ночи напролет. Но то, что говорил Ямакава сейчас, было сродни тому чертову фильму. И вроде бы отвечает он в своем обычном стиле, но кажется, будто он теряет контроль над ужасом, который пережил. «Что-то стряслось». Проблемы Арчи показались вдруг детскими и незначительными. «Спрошу, что случилось». Он открыл рот и… Ему показалось, или Ямакава едва заметно покачал головой из стороны в сторону?

И Арчи вернулся к своей изначальной цели:

— Я не о вашем прошлом. Что между вами сейчас?

* * *

Наземная база, 2550-07-26 21:24

У Вернона от облегчения зашумело в ушах. Он уже жалел, что сказал слишком много, и был рад, что Сильвергейм не стал продолжать эту тему. «А еще здорово, что ты подошел и что вернул меня в сейчас».

— Мы с Деб очень близки, Арчи. Это началось после одного происшествия на Аделаире. Корабль при выходе из варпа буквально порвало. Чинить все приходилось грубо и быстро. Отсек, в котором мы с Деб работали, разгерметизировался. В каждом внешнем отсеке корабля есть спасательные капсулы на такой случай, обычно несколько. Ну, ты знаешь. В том отсеке было три. Работала только одна.