Достала планшет, бросила взгляд на таймеры. Вылет катера задерживается на двадцать минут: инженеры заканчивали партию поисковых дронов. Палец потянулся к списку задач, но остановился буквально в миллиметре от иконки. «Зайду в медпункт». Да, можно написать Робу или просто глянуть отчет по открытой информации о состоянии Ямакавы, но странный, жутковатый мир вейверов необъяснимым образом притягивал Малинику.

Вдруг она резко остановилась.

Навстречу прошел уткнувшийся в планшет Джамиль. Вязиницыну окатило волной дурного предчувствия. Резко обернулась и тихонько окликнула его:

— Эй!

— М-м-м? — Ал-Каласади тоже обернулся, оторвал взгляд от экрана. Злая, угрюмая сосредоточенность шла небритому и всклокоченному Джамилю намного больше надменного лоска, но даже в ней теперь чувствовалась фальшь.

— Я в медпункт. Пойдешь со мной?

— Нет.

Ответ лаконичный и четкий, идеально в ритме разговора. Только очень-очень тихий. Глубокий вдох. Выдох.

— Я не справлюсь.

Джамиль продолжил свой путь, а Малиника осталась стоять, в полном ступоре. Ал-Каласади не волновала ни эпидемия, ни будущее экспедиции Б-32. Страх за Ямакаву, как гравитационный коллапс звезды перед взрывом сверхновой, срывал с Джамиля одну за одной все его защитные оболочки. «Если Вернон умрет, ты же этого не переживешь!»

* * *

Наземная база, 2550-07-23 06:17

Состав врачей в медпункте изменился: Алия куда-то пропала, а вокруг Ямакавы кроме Роба стояли еще Лидия и Нканду. Звук кардиомонитора снова был включен.

— Мы нашли реакцию, — без всяких приветствий выдал Роб. Глаза врача вейверов лихорадочно блестели.

Пи-лим.

— Ага, буквально несколько минут назад! — во всю ширь улыбнулся Нканду. Это был долговязый парень с черными серьезными глазами, кожей цвета молочного шоколада и густым пучком кучерявых волос на затылке. — Парализующий агент сцепляется с одной из форм эндорфина, что нейтрализует яд и делает его видимым для иммунитета!

Роб и Лидия энтузиазм своего младшего коллеги не разделяли.

— Не спеши радоваться. — Суровый тон Маккой быстро охладил его пыл. — На синтетические формы эндорфина у пациента аллергия, — недовольный взгляд в сторону Роба, — и рисковать нельзя: из-за отравления и инфекции его иммунная система и так на взводе. Одна неудачная инъекция, и Bear Storm его добьет. Да еще и собственный эндорфин у него не стандартный, на синтез уйдет несколько дней. Не говоря уж о ресурсоемкости, это очень дорогая реакция.

Нканду перестал улыбаться и потянулся чесать в затылке.

Робин и Малиника смотрели друг другу в глаза. В его, светло-серых, — тень ужаса Джамиля и безумная надежда. В ее, серо-синих, — «Эврика!», пьянящая, как секунду назад у Нканду, но не вином, а настойкой полыни. Странные факты из вчерашнего сумбурного разговора вдруг подошли друг к другу, как детали пазла. «Как детали прецизионного механизма!»

— Есть другой вариант, — глухо, внезапно севшим голосом сказала она. Направилась к распылителю перчаток, зачем-то сунула в него руки. Дождалась, когда покрытие затвердело. Подошла к ложементу, в котором лежал Ямакава. Странных щупов больше не было, и реаниматор сильнее, чем когда-либо, походил на обычную кровать.

Пи-лим.

Короткий взгляд на спокойное, расслабленное лицо. Белая, со здоровым румянцем, кожа. Черные брови. Черные ресницы. На носу — прозрачное крепление дыхательной трубки. Чуть приоткрытые губы.

Пи-лим!

ALw541, побочный эффект ровазина, эндорфин.

Малиника наклонилась и поцеловала Ямакаву.

* * *

Наземная база, 2550-07-23 06:18

— Ты что творишь?! — Нканду ринулся к Вязиницыной, но Роб перехватил его и оттащил подальше, не давая вырваться. — Это насилие! Нельзя использовать беспомощность другого человека и вторгаться в чужое личное пространство!!!

* * *

Наземная база, 2550-07-23 06:18

Слова Нканду вонзались в мозг Малиники понятными, знакомыми иглами вины. Но она была рада им, как спасательному тросу, который выбивает из тебя дыхание, больно впивается в живот и плечи, но не дает сорваться в темную бездонную пропасть. Пропасть ночного кошмара.

Она касалась губ Ямакавы так бережно и нежно, как только могла. Теплых, мягких… совершенно неподвижных губ. От сюрреалистичности происходящего по всему ее телу пробежали мурашки, волоски на шее встали дыбом. Единственный ответ на ее прикосновение — чуть более глубокое дыхание и чуть более частое «пи-лим».

Десять секунд. Пятнадцать. Двадцать. Нканду замолчал, но Малиника ощущала его испепеляющий взгляд на своем затылке. «Что я творю?! Это не срабо…»

— Хм. Растет.

Малиника повернулась на голос Лидии.

— Что растет?! — Возмущенный Нканду, казалось, был готов кричать даже на свою непосредственную начальницу.

— Скорость выведения яда растет. — Лидия тапнула по планшету, выводя информацию с него на большой экран над реаниматором. Два графика: концентрация эндорфинов и отравы. Первый резко поднялся и вышел на плато, второй начал снижаться, все быстрей и быстрей.

— Спящий красавец. — Главврач с изумленной улыбкой покачала головой.

Роб наконец отпустил Нканду.

— Это бесчеловечно! — все еще возмущенно, но уже спокойнее сказал тот. — Вызывать сексуальное возбуждение у другого человека, беспомощного, без согласия — это отвратительно и жестоко!

— Мы не смогли бы одновременно производить необходимый Ямакаве препарат и противостоять эпидемии. В числах это стоило бы около семидесяти жизней инфицированных, и вряд ли мы успели бы до невосполнимой атрофии мышц. Наиболее вероятным вариантом две минуты назад все еще была эвтаназия.

Маккой сделала паузу, давая Нканду осознать альтернативу. Малиника на секунду закрыла глаза. Голова шла кругом, но то, что слово «эвтаназия» отодвинулось от Вернона, помогало ей примириться с произошедшим.

— С текущими же показателями мы будем готовы к вечеру запустить Bear Storm.

— Что? — Похоже, у Нканду не осталось сил возмущаться.

— Вы с ума сошли, — после короткой паузы выдавил он. — Bear Storm — страшная пытка, и от нее смертность почти сорок процентов!

— Это вероятность только для дебютного шторма, — парировал Роб. Он снова уткнулся в свой планшет. Его голос звучал очень сухо, механически. — Те, кто пережил первый раз, почти наверняка выживают и в последующих.

Роб на секунду поднял взгляд на недоумевающего Нканду. Малинике выражение лица вейвера нравилось все меньше и меньше.

— Для Вера это будет четвертый раз, и его текущее состояние намного лучше, чем в предыдущие. Он выживет и поправится.

Эти слова должны были радовать, но тон, которым они были сказаны, лишь усилил беспокойство Вязиницыной. «Я сделала что-то не то». Никаких красных сигналов или сирен, никаких взбесившихся графиков, все вроде нормально. Только это странное поведение Роба и непроходящее ощущение жути от поцелуя.

Тренькнул планшет: надо идти. Но нехорошее чувство не отпускало.

— Роб, что происходит?

Доктор Оливо удивленно сморгнул, услышав в голосе Малиники не только искреннее беспокойство, но и тень паники. Его тон смягчился:

— Вер выживет. И вернется. Я обещаю.

Коротко кивнув, Малиника быстрым шагом вышла из медпункта.

* * *

Наземная база, 2550-07-23 06:18

— Есть другой вариант.

Прикосновение было неожиданным.

Сначала — запах. Ее. А еще свежей зелени и черной кофеобразной жижи. Потом губы. Бережные. Немного шершавые. «Все еще обветренные». Все это — из другого мира. Где нет беспомощной неподвижности, когда не можешь ни по-настоящему есть, ни даже мочиться, а медицинским роботам не надо каждые несколько часов разминать твое тело, чтобы хоть немного замедлить деградацию мышц и образование пролежней. В том мире нет этой надрывной нотки надежды в спокойных голосах ребят из его отряда. Нет выматывающей, на грани отчаяния, Робиновой усталости. Тот мир — гораздо больше, чем тело Вернона Ямакавы и окружающие его звуки.