— Моделированием пусть занимается Моррис, — угрюмо заключила Вязиницына.

Семенов кивнул, а Расти недовольно нахмурился:

— Не нравится мне все это.

* * *

Космическая база, 2550-07-27 07:21

Малиника медленно выдохнула. Семенов говорил правильные вещи, но это никак не умаляло того факта, что у них четверых «функциональная эмпатия» проявилась намного раньше и ярче, чем у кого бы то ни было в экипаже. Не все люди одинаковы: кто-то сильней физически, кто-то больше одарен в творчестве. Есть те, кто может различать больше цветов или слышать лучше, чем остальные. Почти все люди в какой-то степени умеют распознавать эмоции других людей и влиять на них. «Только вот новый, непонятный и доступный лишь немногим способ копаться в чужих головах в этот ряд не очень-то вписывается!» Но сказала она другое:

— Это естественная версия генов. Общество смогло принять очень широкий круг вариантов разнообразия, примет и этот.

— Да, наверное, — с сомнением пробормотал Расти.

У Вязиницыной тренькнул планшет.

— Мне пора возвращаться на планету.

— А у меня дежурство через десять минут начинается. — Расти встал.

Остальные тоже поднялись со своих мест. Попрощавшись, Шмидт вышел. Семенов же остановился у двери, обернулся к Малинике.

— По твоим словам, Олифер упоминал какую-то защиту. На Расти я ничего такого не ощущаю, — тихо сказал он.

— Я тоже. Точно так же, как на тебе или на самом Олифере.

— Я так и подумал. — Семенов на секунду отвел глаза и продолжил: — Знаешь, Лина, раньше у тебя этой защиты тоже не было.

— Знаю. Мир, я знаю, что это за защита и откуда она взялась.

Вязиницына грустно улыбнулась.

— Ты в порядке? — В голосе Владимира — искренняя, дружеская забота.

— Да, я в порядке. — Она на секунду обняла старого друга. — Мне надо бежать.

* * *

По дороге на наземную базу, 2550-07-27 07:37

Отстыковка прошла штатно. Катер начал торможение и сход с орбиты, оставляя станцию уноситься за крутую дугу горизонта. Убедившись, что автопилот успешно справляется с маневром, Малиника откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

«Это было шесть лет, десять месяцев и восемь дней назад». Тогда она его потеряла. «Мы принадлежали к разным мирам и шли разными путями. Я с самого начала это знала». Но удар все равно был страшным. Словно вдохнула каплю напалма, и она безжалостно и неизбежно сжигает все внутри. Малиника справилась. В огне того горя она перековала свою любовь к нему в щит. «Нет. В крылья. Крылья, на которых можно подняться достаточно высоко, чтобы увидеть путь. На которых потом можно лететь к мечте. И которыми можно укрыть дорогих мне людей от беды».

Глубокий вдох. Выдох. «И моя, и Вернонова эмоциональные защиты — это последствия травмы. Когда плохо настолько, что люди вокруг начинают на тебя оборачиваться, очень быстро учишься свою муку скрывать».

Освещение в кабине слегка изменило цвет. Малиника резко открыла глаза, проверила показания приборов. «Знакомая картина!» Щелкнула тумблером, переходя на ручное управление, и начала маневр уклонения.

— Диспетчерская, передаю координаты потока астероидов.

* * *

Деревня, 2550-07-27 10:17 по местному времени,

2 часа назад

В избе было темно. Уходя, семья Алены закрыла ставни, а теперь открывать их стало некому. Аарон долго стоял у входа, затем пригнулся, вошел. Хоть дверной проем и низкий, ему по грудь, потолок в сенях — высокий, из добротных ровных досок, да и побелен, чтоб посветлей. Сейчас это не слишком помогало. По левую руку от входа тянулись полки, непривычно пустые, справа — ряд крюков для одежды, выточенных Роном, мужем Алены. Деревянные, из сучьев узорного дерева, с красивыми разноцветными полосками, сверху уже посеревшими от пыли. У двери в дом — крутая лестница на чердак. Аарон прошел дальше, в избу. Там ― еще темней. Он невольно отшатнулся от висевшего возле входа зеркала, большого, квадратного, древнего. Было отчего: из темной глубины на него глянул хмурый лысый бугай с крупными порами на носу. Так точно человеческого лица не отражала даже вода в лесном пруду. Чувствовалось в этом зеркале… что-то нехорошее. Аарон окинул взглядом просторную комнату. Прибрана, все на своих местах. «Не все». Многих знакомых вещей не хватало: их клан забрал с собой, и теперь они лежали в Круглом Доме.

Аарон до хруста стиснул зубы. Он часто бывал в этом доме. Аарон уже восьмой год как вдов. Его жена, Беляна, двоюродная Аленина сестра, умерла семь лет назад. Поскользнулась на мокрой скале, разбила голову. Детей сделать они не успели. Аарон рассчитывал жениться второй раз, на дочери Алены, Настене. Невесело усмехнулся. Только сейчас заметил, что почти во всей семье имена одинаково оканчиваются. И его имя ― тоже в тон. «Только вот нет их. Ни Алены, ни Настены, ни Рона, ни даже мелкого Карена, который постоянно сбегал от работы по хозяйству на чертов чердак. Даже Рэнда, приемного сына этого клана, чужаки забрали, причем в первый же день. И Алекса…»

Аарон швыркнул носом. «Старый сказал, Франческа умерла. И Маргарет. А Мартин, дурак, с утра пришел за очередной порцией этой чужаковской мути, хотя глаза красные и нос распух, явно плакал всю ночь. Да и из тех, кто ушел из Деревни, выходит, никто не уберегся, даже у Дерека, этого умника, не вышло. Томаш еще тоже. Дурак». Аарон будет действовать умнее.

Подошел к окну. Сквозь щель в ставнях на широкий подоконник падала полоса света. Аарон провел по ней пальцем, оставив в светлой пыли темную полосу. «А у чужаков все в порядке. Даже тот, которого наши приволокли из Долины, говорят, оклемался». Аарон сощурился. «Если б не Рэнд, он бы там сдох. Это уж точно. Сколопендры б сожрали, и один только оранжевый костюмчик остался б». Черная, вязкая, как деготь, ярость вновь поднималась в нем.

— Гр-р-р.

* * *

Наземная база, 2550-07-27 08:10

На подлете к базе Вязиницына получила сообщение от Маккой, та просила подойти к инфекционному госпиталю как можно скорее. У входа ее встречали сама Лидия и целый консилиум психологов: все трое, кто работал на базе.

— Что случилось?

— Полчаса назад один из негоспитализированных жителей Деревни попытался наложить на себя руки. Считает, что его любимую дочь не спасти. Забрался на дерево. Спрыгнул вниз головой. Не рассчитал, ударился о толстую ветку. Сломал ключицу, куча синяков. Ничего серьезного, но ребята правы: мы очень плохо предсказываем поведение местных. — Лидия вздохнула. — Мы вывели из комы их врача, она не может даже сидеть самостоятельно, но требует немедленно вернуть ее в поселение.

— Вероятность инцидентов растет, — подхватила рассказ Лидии Полина. — Судя по историческим записям, Деревня десятки лет не переживала таких серьезных кризисов. Наши модели говорят, что возвращение этого врача, Вики, может дестабилизировать ситуацию.

— Все будет нормально. Обоих проснувшихся надо скорей вернуть назад в поселение, — подал голос Вернон, вставая и снимая ДР-очки. До этого он сидел в стороне, на солнечном пригорке метрах в пяти от входа в госпиталь.

Полина едва заметно вздохнула.

— В их обществе происходят значительные и очень непростые изменения. Все в Деревне — в непривычном стрессе, который, с учетом характера происходящего, перейдет в хронический дистресс, и к такому никто из них не готов. Каждый в их сообществе сейчас становится невероятно хрупким, так что мы должны быть предельно осторожны.

— Я знаю. — Ямакава ответил без раздражения и очень серьезно. — Я восемь лет в таком сообществе жил и два года таким управлял.

Полина удивленно вскинула брови. Вернон же, убедившись, что она приняла его довод, посмотрел на Малинику.