Он снова взял папку и перелистал страницы, пока не дошёл до раздела с материалами.

— Хром, никель, молибден, — прочитал он вслух. — Всё это в дефиците. Материалы идут на фронт и на действующие заводы. Ты понимаешь, о чём просишь?

— Понимаю. Но без них мы не получим нужную броню. Можно найти лучшие печи, собрать опытных формовщиков, поставить современное оборудование, но если металл окажется неподходящим, вся работа пойдёт насмарку. Башня либо не получится вовсе, либо не выдержит попадания. А тогда погибнет экипаж.

Максим говорил спокойно, стараясь не превращать объяснение в спор. Здесь не требовалось давить на жалость или пугать последствиями. Нужно было, чтобы Берия понял: эти материалы нужны не для улучшения показателей в отчёте. От них напрямую зависела жизнь танкистов.

Нарком долго молчал. Его взгляд изменился. Теперь в нём было меньше настороженности, а может, Максим просто хотел это увидеть. Во всяком случае, Берия больше не спорил с самой необходимостью проекта.

— Сколько нужно?

Максим назвал цифры. Берия выслушал, уточнил несколько моментов и кивнул.

— Много, конечно. Но найду. Через свои каналы. Не через наркомат — там начнётся волокита. У меня есть люди, которые могут достать то, что обычным порядком получить не удастся.

— Спасибо.

— Не благодари, — сразу оборвал его Берия. — Это не подарок. Считай, что я вкладываюсь в твой проект. Если танк получится, вернёшь вложенное с процентами. Если не получится, я найду тебе другое занятие. Понял?

— Понял.

Берия откинулся на спинку кресла и закурил новую папиросу. Несколько секунд он молчал, словно решал, стоит ли говорить дальше.

— И ещё. Товарищ Сталин интересуется твоим проектом. Хочет знать, когда будет готов новый танк.

Максим не стал обещать невозможного.

— Через год. Может, полтора.

— Долго. Но я передам ему твой ответ. И ещё: товарищ Сталин просил сообщить, что, если тебе понадобится что-то ещё, обращайся напрямую. Не ходи по кабинетам наркоматов. Обращайся ко мне.

Максим кивнул. Это было важнее, чем могло показаться на первый взгляд. Сталин следил за проектом, а значит, у Максима была поддержка на самом верху. Но вместе с ней появлялась и дополнительная ответственность. Теперь о его работе знали не только на заводе. Любая задержка, любая серьёзная ошибка не останется незамеченной.

— Я понял, — ответил Максим.

Берия снова взял папку и пролистал её до конца. Затем, будто вспомнив о чём-то, поднял глаза.

— Королёв, — произнёс он. — Я знаю, что ты его вытащил. И знаю, чем он занимается. ПЗРК. Интересная работа.

Максим напрягся. Этого вопроса он не ожидал, хотя должен был понимать, что Берия вряд ли упустит из виду такой проект.

— Он работает. Но ему нужно ещё время.

— Время есть. Пока есть. Только не забывай: Королёв находится под моим контролем. Если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

— Я помню.

— Хорошо.

Берия поднялся. Разговор подходил к концу.

— Всё, Егоров. Заявка принята. Распоряжения я дам. Козырев получит списки людей. Печи и оборудование начнут готовить к отправке. Материалы пойдут через мои каналы. Но запомни одно: сроки. Ты сказал — год. Значит, год. Не успеешь — это будет твоя проблема. И моя тоже. А я не люблю, когда у меня возникают проблемы.

— Я понимаю.

— Тогда иди и работай. И помни: ты не один. Но и я за тобой слежу.

Максим и Козырев вышли из кабинета. В приёмной было тихо, если не считать шагов сотрудников и шелеста бумаг. Офицеры сновали туда-сюда с папками, кто-то ждал у дверей, кто-то торопился по коридору. На них почти никто не обращал внимания.

Лишь оказавшись подальше от кабинета, Козырев шумно выдохнул.

— Ну, кажется, пронесло.

— Пронесло, — согласился Максим. — Только теперь он нас запомнил. И следить будет внимательно.

— Он всех держит на коротком поводке. Ничего нового. Главное, что пока этот поводок не мешает работать.

— Пока, — повторил Максим.

Они вышли на улицу. Москва встретила их серым небом, снегом и морозным ветром. По тротуарам шли люди, по улицам проезжали машины, патрули проверяли документы. Город жил своей военной жизнью, в которой почти не оставалось места для чего-то постороннего. Здесь работали, перевозили грузы, искали людей, принимали решения. Каждый занимался своим делом, потому что иначе было нельзя.

— Что теперь? — спросил Козырев.

— Возвращаемся в Красноярск. Третий цех уже освобождают. Надо начинать строительство и готовить всё к приёму оборудования. А дальше будем ждать людей, печи и материалы.

— А пока ждём?

— Делаем то, что можем. Усиливаем фундамент, готовим площадки, проверяем расчёты. Работы хватит. Главное — не терять время.

До вокзала они добрались без задержек. Поезд в Красноярск уходил вечером. Все тот же специальный вагон. В купе Максим снова не мог уснуть. Он вспоминал разговор с Берией, перебирал в уме его обещания и требования. Нарком дал больше, чем Максим рассчитывал получить. Люди, оборудование, материалы — всё это теперь можно было планировать не на словах. Но вместе с помощью пришёл и жёсткий срок.

Год. Может, полтора.

На бумаге срок казался вполне реальным. На деле предстояло многое сделать: подготовить цех, укрепить фундамент, наладить литейное производство, дождаться специалистов, установить печи и добиться того, чтобы всё работало как единое целое. И это только часть задачи. Сам танк ещё предстояло довести до готовности.

Максим смотрел на тёмное стекло, в котором отражалось его лицо. Он не собирался отступать, но прекрасно понимал, сколько трудностей ждёт впереди. Одного решения Берии было недостаточно. Теперь каждый день должен был приближать их к результату.

В Красноярск они вернулись через пять дней. За это время в третьем цехе уже успели начать подготовительные работы. Астров переводил зенитную самоходную установку в шестой цех, к Горлицкому. Рабочие выносили оборудование, разбирали стапели, освобождали помещение. Там, где совсем недавно собирали машины, теперь готовились к новому производству.

Максим прошёл по цеху, осмотрел площадку и остановился у группы рабочих. Всё шло организованно. Астров, как обычно, не суетился, не кричал и не пытался изображать бурную деятельность. Он просто делал своё дело, быстро и последовательно.

— Сколько ещё? — спросил Максим.

— Неделя. Может, дней десять, — ответил Астров. — Осталось вывезти стапели и подготовить площадку под фундамент.

— Хорошо. Постарайся уложиться в срок.

— Уложимся.

Максим не стал задерживаться. Он вышел из цеха и направился к себе. Теперь нужно было проследить, чтобы московские обещания не остались на бумаге. Людей предстояло собрать, оборудование доставить, материалы получить. А пока всё это находилось в пути, завод должен был подготовить помещение и фундамент.

Козырев тем временем уже связался с людьми из списка Берии. Пошли первые телеграммы, начались переговоры, появились предварительные договорённости. Согласились не все, но многие откликнулись. Инженеры-литейщики с Урала, формовщики из Челябинска, термисты из Нижнего Тагила. Одни уже собирались в дорогу, другие ещё решали вопросы с отъездом. Но дело сдвинулось с места. Теперь у них были не просто расчёты и планы, а конкретные фамилии и люди, которых можно было ждать на заводе.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, над лампой собирались мелкие тени, в соседней комнате уже спали дети.

— Ну как Москва?

Максим снял пальто, сел за стол и только тогда ответил:

— Хорошо. Берия дал добро. Будут люди, оборудование, материалы. Всё, что просили.

Потом Максим помолчал. Он мог бы сказать, что после победы всё станет иначе, что тогда появится время для семьи и обычной жизни. Но обещать этого он не мог. Даже если война закончится, останутся другие задачи. Да и до конца войны было ещё далеко.

— Без этого мы не победим, — сказал он наконец.