Он еще раз прокрутил все в голове: так, Валера есть, вот он, рядышком, а Пелагеи нет; тетя Полина гремит ведрами во дворе, значит, там все нормально; мама с утра пораньше уехала в больницу насчет работы, она еще вчера так сказала, значит, тоже все хорошо; за окошком светло, совсем-совсем чудесно.

Борька сладко потянулся и зевнул. Он совсем не боялся, вот ни капельки, он же теперь крещеный. А еще у него есть крестный, самый лучший в мире крестный — дядя Сережа. Борька хочет быть таким, как дядя Сережа, ведь теперь, раз он его крестный, никто Борьку не украдет. Дядя Сережа пообещал, значит, бояться глупо.

Борька залез под одеяло и укрылся с головой. Нет, нет, ему совсем не страшно, это просто чтобы, ну, просто дядя Сережа говорил же про гипноз. Борька точно знал, что гипноз существует. Он видел передачу по телевизору, а еще когда-то тетя Полина с мамой и с бабой Ниной обсуждали, что есть такие гипнотизеры, и баба Нина в детстве сама смотрела одного, который заряжал воду в банках, так что это все взаправду. А Борька тогда все подслушал. Но тут такая беда: по телевизору этот гипнотизер стоит прямо перед человеком, а Пелагеи-то ночью в комнате и не было.

А Борька же все слышал, значит, здесь три варианта.

И Борька начал загибать пальцы: она очень сильный гипнотизер — раз, голос передается каким-нибудь способом — два, и взрослые чего-то не знают — три. Борька немного подумал и понял, что третий вариант ему нравится больше всего, потому что взрослые вообще много чего не знают, они думают, что знают все, а на самом деле это вообще ни капельки не так. Например, тетя Полина, хоть и взрослая, не знала про жука-чернотелку, что он живет в пустыне Намиб и может долго находиться без воды. А дядя Сережа, хоть и профессор, не знал, что тираннозавр может съесть трицератопса, пока Борька ему не рассказал. А Элен не знала, что Борька сам научился выговаривать букву «Щ» правильно, а не присюсюкивать.

Получается, что взрослые могут не знать и про голоса. Борька немного полежал, погладил ткнувшегося ему под руку Валеру и решил провести эксперимент. Это было очень важно. И надо было это сделать срочно, пока не пришла эта Пелагея.

Открылась дверь, и заглянула мама, еще в пальто, с мороза, она улыбалась, а потом поцеловала Борьку и позвала завтракать. Борька вскочил и принялся собираться. Когда они уже сидели и завтракали, мама вдруг радостно сказала, что вопрос с работой в Чукше решился: ее сегодня в больнице оформили, а выходить сказали с понедельника. Борька очень обрадовался, потому что мама все время хотела, чтобы этот вопрос решился. Он хорошо знал, что если у мамы появится работа, то все будет хорошо, и он спросил:

— А кем ты там будешь работать?

И мама объяснила, что она будет работать санитаркой в амбулатории и что это очень почетно для Чукши. А потом она еще добавила:

— Вот я уже скоро совсем устроюсь, у нас все наладится, и я, Боренька, заберу тебя домой, в Чукшу.

Борька аж перестал есть, руки похолодели, и в горле появился большущий ком. Он с трудом сглотнул этот ком и спросил вдруг осипшим голосом:

— Как, насовсем?

Мама еще и удивилась:

— Ну конечно, насовсем, ты же мой любименький сыночек.

Борьке не понравилось слово «мой», потому что совсем недавно Пелагея тоже хотела его себе забрать. Конечно, он понимал, что мама — это другое, но внутри все равно неприятно ныло и холодело под ложечкой.

И тогда Борька решил немного поторговаться:

— А Валеру можно будет с собой забрать?

— Нет, Валера — дядя Сережин кот, — рассмеялась мама.

— А Пивасика?

— Тем более нет, — категорически ответила мама, хотя сама улыбалась. — Ешь давай.

— А Ольку? Я скоро вырасту и на ней женюсь.

И тут за столом все начали смеяться, один Борька сидел и не смеялся: он понимал, что жизнь его сейчас изменится полностью.

Мама наконец поняла, что для Борьки это удар. Она отложила ложку и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Сыночка, ты что, со мной жить не хочешь?

В голосе ее послышались слезы, она больше не улыбалась. Борька не знал, что надо ответить, потому что правильного ответа не было. Если он скажет «хочу», значит, он согласится уехать от Пивасика и от Валеры, и от тети Полины, от Ольки, Андрюшки с Васькой и от дяди Сережи. А если скажет «не хочу», так мама заплачет. Она в последнее время часто плачет.

Борька задумался, поковырял ложкой кашу и сказал, выбрав третий вариант:

— Я здесь хочу.

Но мама, наверное, услышала совсем другое, потому что сказала резко, дрожащим голосом:

— Значит, мать теперь тебе вообще не нужна⁈

А тетя Полина вмешалась:

— Рай, не дави на ребенка.

И тут началась взрослая ссора. Тетя Полина сказала, что никто завтра Борьку никуда не заберет. А мама закричала, что это она его мать, а не тетя Полина. Тогда тетя Полина напомнила про временную опеку. Мама вспыхнула, заплакала, бросила ложку об стол, подскочила и выбежала из комнаты.

Борька сидел за столом и постепенно приходил к ужасному выводу: взрослые опять спорят, кому он достанется, как Пелагея, как те взрослые возле ворот, только теперь это мама и тетя Полина.

И тогда Борька решил сбежать от них, раз так. Только на улицу бежать было боязно, потому что там могла быть эта страшная Пелагея. И Борька решил спрятаться в сарае.

К побегу он подготовился основательно: взял маленькую сумочку Ольки, с которой та ходила летом пасти гусей, положил туда тетрадку и карандаш (карандаш свистнул у Васьки, тот все равно сейчас у бабушки в деревне и не увидит). А еще положил кусок хлеба. Он знал, что если нужно убегать, то с собой всегда надо брать хлеб. Так писали в книжках.

Прохор Евграфович, который теперь ночевал у них на диване и сторожил Борьку, как раз курил у ворот, спиной к дому. Борька переждал, пока тот совсем отвернется, и отправился прятаться в сарай. За ним увязался Валера. Борька сначала хотел прогнать его домой, но это же Валера, он никогда никого не слушает и делает только то, что сам хочет.

В сарае было пыльно и не очень холодно, пахло сухой травой, так что хотелось чихнуть. Борька сперва чихнул, а потом, усевшись на чурбачок, принял самое важное решение: раз взрослые никак не могут между собой договориться, он сам выяснит, где ему лучше жить. А для этого нужен научный подход, потому что дядя Сережа всегда говорил, что для любой непонятной ситуации нужен научный подход. А раз Борька твердо решил быть таким, как дядя Сережа, то и он должен использовать научный подход.

Поэтому Борька достал тетрадь, открыл ее и прилежно разделил карандашом страницу напополам. На одной половинке он написал печатными буквами, как учила Олька, «у мамы», на другой — «у тети пАлины», и начал записывать. Плюсы у мамы: мама, можно видеть маму каждый день, Чукша, можно будет завести жука-чернотелку или даже восемь. У тети Полины: Валера, Пивасик, Оля, Андрюшка, Васька, дядя Сережа, корова Пеструшка, Элен, Прохор Евграфович с настоящим пистолетом, его кровать, телевизор с мультиками, компьютер у Васьки, книги из библиотеки про динозавров.

Затем он посчитал, сколько с той и с этой стороны, пару раз, правда, сбился, но получалось, что по счету тетя Полина все равно победила.

Борька посидел, повздыхал, а потом посмотрел еще раз и понял, что здесь что-то не так. Наверное, этот способ неправильный. Потому что мама, наверное, должна весить больше, чем корова Пеструшка, но насколько — было непонятно.

И тут, пока Борька сидел и размышлял, он вдруг услышал отчетливый голос:

— Боря.

Валера не ответил, он только посмотрел в сторону двери.

Борька сидел тихо-тихо, и ему стало очень страшно. Но вместо того, чтобы сразу бежать к взрослым, он вспомнил, что дядя Сережа всегда сначала все проверяет. Поэтому Борька решил найти, откуда звук. Телевизор в доме был выключен, телефона нету, за стеной никого, на улице тоже, и голос больше не повторялся.

И тогда Борька аккуратно записал в тетрадь: «Опыт номер 1. Голос был, валера тоже слышал, пИлагеи нету».