— Откуда вы это все знаете?

— Вижу, — пожал плечами я. — Любой врач с опытом вам это скажет. Я ее не первый раз вижу, да и про их с Ерофеем житье наслушался. Как она ходит, как за стол садилась — видел. Капилляры на носу и в глазах, цвет склер, руки — вот вам печень и нервы. А что у пьющего со стажем страдают печень, сердце и поджелудочная — это не диагноз, а статистика. Анализы все только подтвердят.

Объяснение было так себе: по склерам переломы не обнаруживают, но Карасев, кажется, поверил, а я подумал, что с ним надо быть осторожнее.

— Так вы отказываетесь ее лечить? — нахмурился Карасев.

— Нет, я же сказал, что попробую ей помочь. Но попробую сделать это своими общепринятыми методами. Итак, Любовь, покажите мне, что из лекарств вы сейчас принимаете?

Она пожала плечами. Видимо, Карасев ей перед этим сделал втык, потому что она покорно вытащила из кармана несколько измятых блоков с таблетками.

— Понятно. — Я разложил их на столе и принялся рассматривать.

— А теперь, Филипп Петрович, я попрошу вас оставить нас с Любовью Павловной наедине, потому что дальше уже пойдет непосредственно лечебная консультация. Вы же сами понимаете.

Карасеву это, конечно, не очень понравилось, но он понимал, что я прав, поэтому кивнул и многозначительно сказал:

— Если вы поможете Смирновой, я помогу вам.

Сказал он это так, что вторая, невысказанная половина «а если нет» повисла в воздухе. На это я ему кивнул, он попрощался и ушел.

Провожать я его не вышел. Повернулся к Смирновой и поинтересовался:

— Любовь, а чего ты сама хочешь?

Она вылупилась на меня и пробормотала:

— Ну как что? Лечиться.

Я покачал головой:

— Нет, давай начнем не с этого. Лечиться ты хочешь, потому что тебе так велел Карасев, правильно? Давай только по-честному.

Она нехотя кивнула, и лицо ее покраснело.

— Выпивать ты и дальше хочешь, да? Потому что Карасев, видимо, тебе поставил условие, что или ты пролечишься и будешь жить с мужем, как нормальная семья, или же он тебя за нападение на Япара и поджог священной рощи посадит, или я не знаю, что там он еще может сделать. Правильно?

Смирнова опять кивнула, руки у нее мелко дрожали.

— А давай поговорим о другом. Вот скажи, Люба, а чего именно хочешь ты?

— Ну как же! Я не хочу сесть в тюрьму…

— Это я понял, — отмахнулся я. — Мужа ты вернуть хочешь? Жить с ним семьей, хочешь?

— Ну да, это же мой муж. Я привыкла к нему, и мне совершенно не нравится, что он к Фроловой начал забегать.

Я пропустил мимо ушей насчет Фроловой и продолжил дальше:

— Но ты хочешь, чтобы ваша семья была как раньше? То есть, чтобы муж был возле тебя, правильно? Да? А пить ты не хочешь бросить? Или же ты просто пришла сюда из-за того, что сказал Карасев? Или из-за того, что твой муж перестал пить? Нам надо разобраться именно в этом.

Она задумалась и принялась теребить угол шарфа на шее. Ответить она мне не смогла ни так, ни так.

Пока она молчала, я запустил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Смирнова Любовь Павловна, 60 лет.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (74%).

— Обида застарелая (61%).

— Привязанность устойчивая (58%).

Дополнительные маркеры:

— Тремор рук, теребление шарфа.

— Дыхание учащенное, взгляд в стол.

— Реакция на слово «пить»: раздражение.

Ну вот, картина ясная: страх, обида и привязанность — по разговору понятно к кому. А стыда за выпивку среди главного нет; во всяком случае, не он ею сейчас движет.

— То есть, — подытожил я, — мужа ты вернуть хочешь, а вот бросить ради этого пить — не уверена. Давай по-честному.

Смирнова промолчала, а я задумался. И вот как с ней работать, если для Райки якорем по спасению от выпивки стало возвращение ребенка, и ради него она вернулась к нормальной жизни. То Смирнова к этому явно не готова, для нее стопроцентно более привлекательной была мысль о том, чтобы Ерофей опять начал с ней пить, и они бы продолжили ганджубасить как раньше. Вот такая жизнь ей очень даже нравилась.

Хорошо, подумал я, посмотрим на этот вопрос с другой стороны. А зачем они с мужем пьют? Чего людям не хватает, что они начинают так активно пить, доводя себя до невменяемости? Что именно они не хотят видеть в реальности? Этот вопрос я и задал Любови Смирновой.

Она вздрогнула и подняла на меня ошалелые глаза. Я пожал плечами:

— Да, иногда приходится поработать и психотерапевтом.

И повторил ей вопрос. Она замялась, не зная, что ответить. Я сказал:

— Давай будем тогда перечислять по порядку. У вас было плохое материальное состояние, и окружающие живут хорошо, а вы бедно, и это вызывало у вас такое огорчение, что надо было пить. Правильно?

Любовь Смирнова изумленно уставилась на меня и медленно отрицательно покачала головой:

— Да нет же, у нас свой дом. Моя семья вообще очень зажиточная. Родители помогли и мои, и его. Если бы я хотела, они бы даже в Йошкар-Оле могли квартиру нам купить, но мы решили жить в Морках. Так-то у нас все хорошо, у нас и мебель вся хорошая, у нас и машина была, — она покраснела. — Ерофей, правда, разбил по пьяни.

— Так, значит, материальная составляющая отпадает. Хобби, то есть у вас какие-то увлечения с мужем были? Или вам не о чем было говорить?

— Да как это? Мы же в одну школу с ним ходили, только он на два года старше меня учился, и на дискотеки вместе бегали, и он дрался за меня с парнями из другой деревни. У нас много чего общего. Да нет, как раз поговорить нам есть о чем, — усмехнулась она, и лицо ее от приятных воспоминаний разгладилось и стало почти симпатичным.

— А что тогда? Может, отсутствие общих детей? — Судя по лицу Смирновой, я попал в точку. — То есть получается, что из-за того, что детей у вас так и нет, вы начали пить, чтобы проводить время вместе и не видеть вот этого всего?

Она тяжко вздохнула и пригорюнилась:

— Да, в деревне каждый тебя задеть норовит. И даже вот я смотрю, он ходит к этой корове Фроловой. А почему именно к ней? Потому что у нее куча детей. Конечно, ему там хорошо. А он меня в старость ввел, и я уже ему родить, если б даже и хотела, и не могла бы. Сейчас же придумали все эти эко-шмеко-хренеко, а уже все, старая. И вот, получается, я остаюсь одна, никому не нужная, алкашня испитая. Посмотри на меня, мне сколько лет, а я как выгляжу. А он сейчас пойдет к этой бабенке, у которой свои дети, и они будут жить вместе, и ему стакан воды в старости подадут. А вот мне…

Видимо, эта тема для Смирновой была очень болезненна.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда я примерно понимаю, с чего нам надо начать.

Я снова посмотрел на разложенные по столу блистеры, и «Природа веществ» развернула схему.

Анализ схемы воздействия на объект: Смирнова Любовь Павловна, 60 лет

Компоненты в поле зрения:

— Ацетилсалициловая кислота 240 мг, парацетамол 180 мг, кофеин 30 мг в таблетке: снятие боли и жара; кофеин усиливает действие обоих обезболивающих.

— «Дротаверин» 40 мг в таблетке: расслабление гладкой мускулатуры, снятие спазма в желчных путях и кишечнике.

Совокупное действие схемы для данного организма: снятие головной боли и спазмов в животе. Причины боли — гастрит, панкреатит, поражение печени — схема не затрагивает. Значимо для данного организма: ацетилсалициловая кислота на поврежденной слизистой желудка при регулярном приеме — риск желудочного кровотечения.

Головную боль ей эти таблетки снимали, живот отпускали, но болело-то у нее от печени и от желудка, а им таблетки не помогали. Да и аспирин с таким желудком — это до кровотечения недалеко, если глотать его каждый день.

Блистер с «Цитрамоном» я отодвинул на свой край стола, «Дротаверин» оставил ей.