Я впиваюсь напряженными, словно когти, пальцами в диван по бокам от бедер, мышцы пресса сводит в предвкушении, руки трясутся, дыхание дрожит. Я не готов – у меня миллион мыслей и чувств по поводу этого действа, но сейчас не время.

Издав хриплый стон, Морган обхватывает губами мой член. Я издаю протяжный низкий стон, и в животе и в паху тут же разливается жар и нарастает давление.

— Оххх… блядь! Морган!

Влажное давление сводит меня с ума и ввергает мою душу в пароксизмы экстаза. Одной рукой она обхватывает мой член, другой массирует яички, а ее губы медленно и неумолимо скользят вниз по моему стволу, кружась, извиваясь и пробуя на вкус.

Мои ногти скребут по коже дивана, пока я беспомощно цепляюсь за него, бедра толкаются вперед.

— О боже, о боже.

Она мычит, продолжая одной рукой играть с моими яичками – лаская и дразня их кончиками пальцев, – а другой скользит вверх по животу к груди, заглатывая все больше и больше меня. Ее рука тянется вверх по моему торсу, пока она обхватывает мои яички и водит языком по члену, не отрывая губ от основания и напрягая горло.

— Господи… — выдавливаю я хриплым, недоверчивым голосом. — Морган! Твою мать… блядь!

— Мммм! — мычит она. — Ммм-хммм?

— О боже… о боже мой, Морган.

Медленно, поднимая на меня взгляд, она отодвигается, сантиметр за сантиметром, играя с моими яичками и проводя ногтями по моей груди. Наконец ее губы отрываются от головки моего члена, и на мгновение нас соединяет тонкая ниточка слюны, которая тут же исчезает.

Морган проводит тыльной стороной запястья по губам, ухмыляясь мне.

— Святые угодники, Ной.

— Это ты мне говоришь? Морган, ты заглотила меня целиком.

— Еще как, — мурлычет она так, словно очень довольна собой. — Сейчас я сделаю это снова. Готов?

— Ты не обязана ОБОЖЕМОЙ… Господи, Морган, — выдыхаю я.

Она снова берет меня целиком. Сначала обхватывает рукой ствол, сжимает, гладит, ласкает, а потом ее рот касается головки, губы скользят вниз по стволу, язык деловито пробует меня на вкус, дразнит, и я с потрясенным, затаив дыхание, недоверием наблюдаю, как она заглатывает меня сантиметр за сантиметром, обволакивая языком, пока ее нос не упирается мне в живот.

Теперь обе ее руки скользят вверх по моей груди, спускаются по животу, поглаживая и очерчивая круги, пока она начинает двигаться на мне. Горячее дыхание вырывается из ее ноздрей и обжигает мою кожу, а вокруг меня раздаются громкие звуки ее отчаянного глотания. Я сжимаю кулаки и напрягаю руки, чувствуя, как по телу разливается обжигающий жар, словно ядерная ударная волна. Мои яйца пульсируют и сжимаются, член твердеет и подрагивает.

Морган снова отстраняется, но на этот раз обхватывает губами головку, облизывает ее языком и задерживает дыхание. Я ударяю кулаками по дивану по обе стороны от себя, когда она резко опускается на мой член, и от неожиданности я дергаюсь ей навстречу.

Она издает тихий гортанный вскрик, когда я толкаюсь, и сначала я думаю, что сделал ей больно, но ее глаза широко раскрыты и горят возбуждением. Она проводит ногтями по моему животу, находит мои руки, поднимает их. Нежно, но настойчиво она просовывает пальцы в мои кулаки, заставляя разжать их, и переплетает наши пальцы. Затем на пару мгновений она опускается на меня, медленно и целенаправленно скользя губами по моим венам и коже, а наши руки лежат ладонь к ладони, пальцы переплетены.

Жар нарастает, превращаясь в невыносимое давление внутри меня, и с каждым движением ее губ, с каждым посасыванием и поглаживанием он разгорается все сильнее и пульсирует все мощнее; мои яйца болят, они напряжены до предела. Мне кажется, что мой член вот-вот взорвется, и я не могу выдавить из себя ни звука, только издаю полудикое рычание, сжимая ее изящные, нежные маленькие руки.

— Блядь, блядь, блядь, Морган! — Я заставляю себя ослабить хватку, пока не сломал ее бедные маленькие пальчики.

Она кладет мои руки себе на голову, показывая, что хочет, чтобы я надавил. Я с трудом могу поверить, что это реально, что она дарит мне это. Потому что, о боже, это так хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я забыл, что подобное удовольствие вообще существует.

Она отстраняется, обводя языком мою головку, а затем снова давит на мои руки, более настойчиво; она делает это, глядя на меня снизу вверх, ее глаза пылают возбуждением и сверкают эротическим ликованием.

Она наслаждается этим.

Даже очень.

Это заставляет меня чувствовать себя лучше в этой ситуации; я отталкиваю воспоминания о прошлом, которые усложняют для меня этот акт, и концентрируясь на Морган, на своих ощущениях.

Сведенные бедра, напряженный пресс, прерывистое дыхание – я дрожу на грани оргазма, жар и напряжение становятся невыносимыми, настойчивый порыв невозможно отрицать, его нельзя остановить или замедлить. Я запускаю пальцы в волосы Морган, и она одобрительно мычит, подбадривая меня. Я собираю ее волосы в шелковистую черную массу на затылке, сжимаю их так сильно, как только могу… а потом слегка наклоняю ее голову вниз.

Морган издает грубый гортанный звук – одобрение. Она давит снизу на мои руки, и я снова прижимаю ее… она поддается охотно, легко, с нетерпением. Со стоном я опускаю ее еще ниже, так что ее рот скользит вниз по моему члену. Когда она забирает столько, сколько может или хочет, она упирается в меня, и я позволяю ей отстраниться.

Она открывает рот и судорожно глотает воздух, тяжело дыша мгновение-другое, а затем снова берет меня, и я снова насаживаю ее на свой член.

Мы находим ритм.

Я думал, что вот-вот кончу, но почему-то до этого еще не дошло. Я мог бы поклясться несколько секунд назад, что нахожусь в паре мгновений от разрядки, но, видимо, у моего тела другие планы.

Я хочу, чтобы это длилось вечно. Чтобы никогда не кончалось.

— Блядь, Морган, — задыхаюсь я. — О блядь. Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

— Ммм-ммм! — немедленно мычит она в знак отрицания, безмолвная версия чего-то вроде «даже не подумаю».

Она задает мне тот ритм, который хочет; когда я толкаю и насаживаю ее на свой ствол в медленном, раскачивающемся темпе, ритмично, влажно и горячо, она отпускает мои руки и снова исследует мое тело, поглаживая грудные мышцы, очерчивая контуры пресса, лаская мои руки и растирая мою грудь вытянутыми руками, и все это время жадно, почти отчаянно двигаясь на моем члене.

— Морган… о боже, о боже, — выдыхаю я, мои ноги выпрямляются, пальцы на ногах поджимаются, когда оргазм нарастает внутри меня.

Я чувствую, как все мое тело цепенеет, выпрямляясь и напрягаясь – мои руки впиваются в ее волосы, я запрокидываю голову, закатывая глаза, когда титаническая волна раскаленного добела жара разрывает меня изнутри.

Теперь Морган берет контроль в свои руки, обе ее ладони обхватывают мой ствол, пальцы касаются ее губ, пока она берет мой член быстрыми, раскачивающимися движениями, стремительно двигая головой, язык скользит по моей коже, губы влажно обхватывают меня, кулаки работают у самого основания.

— О… о боже… оххх боже… Морган, Мор-Морган! — Мой голос звучит слабо и прерывисто.

Она отвечает на мои слова тихим стоном, и этот звук бьет прямо по моим яйцам – тихий, но безумно эротичный звук, нежный вздох наслаждения. Тот самый звук, который она издала, когда кончала для меня, прямо перед тем, как закричать.

Морган, кажется, понимает, что я вот-вот кончу, еще до того, как я успеваю ее предупредить. Она снова заглатывает меня целиком, до последнего сантиметра, и издает тот самый стон, прерываемый глотком, а потом снова стонет, и ее руки скользят под меня, чтобы схватить за ягодицы. Я выгибаюсь на диване, когда внутри меня все взрывается, а она сжимает мои ягодицы, прижимая меня к себе, тяжело сглатывая, задыхаясь и постанывая.

— МОРГАН! — кричу я. — БЛЯДЬ! О боже, я… о блядь, блядь, блядь… Морган, я кончаю, я кончаю, о боже, я кончаю так чертовски сильно, блядь, блядь, блядь!

Я теряюсь в безумном рычании и зверином вое, когда оргазм разрывает меня на части, перед глазами вспыхивают белые огни, а яйца пульсируют с каждой новой волной.