— А Лира? — спросила я, потому что не могла не спросить, потому что этот вопрос грыз меня изнутри. — При чём здесь она?

Ашинар поморщился, будто от зубной боли.

— Лира — дочь правителя Северного предела, — ответил он. — Мой отец заключил с её отцом союз много лет назад. Обручение было политической сделкой, не более. Но Лира… Она считает этот союз своей судьбой. Она выросла с уверенностью, что станет хозяйкой Зелёного замка. И когда появилась ты…

— Она увидела угрозу, — кивнула я.

— Не только, — Ашинар отвернулся к окну. — Лира — могущественная магесса. Она знает, что обряд Единения связал нас. Она чувствует это, потому что связана со своим родовым замком через свой род. И она понимает: если мы завершим обряд, связь между нами станет нерушимой, и тогда никакой брак не сможет её расторгнуть. Таким образом, мне не нужно будет обременять себя браком с ней, но при этом союз с ее отцом останется в силе, так как правитель Северного предела будет понимать важность нашего союза в защите и спасении Лидории.

— То есть она хочет помешать обряду? — я почувствовала, как внутри снова закипает страх.

— Она хочет помешать мне, — поправил он, снова отворачиваясь к окну. — Не обряду. Ей всё равно, спасётся Лидория или нет. И она готова пожертвовать всем ради этого. Избалованная девочка не вынесла моего пренебрежения.

— Включая нас? — прошептала я.

Ашинар медленно повернулся ко мне, и в его взгляде снова мелькнул тот хищный огонёк, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Включая нас, — подтвердил он. — Поэтому завтрашний обряд должен пройти безупречно. Мы не можем позволить себе ни одной ошибки, пока три луны все еще царят на небе.

Я смотрела на него, и внутри боролись два чувства: страх и притяжение. Страх говорил: «Беги. Беги, пока ещё можешь». Притяжение шептало: «Он рискует ради тебя. Он лгал, да, но только ради себя, а ради всего мира и тебя в том числе».

— Ашинар, — я сделала шаг к нему, прежде чем успела себя остановить. — Если Лира попытается помешать…

— Она не помешает, — его голос стал низким, жёстким, таким, от которого по телу побежали мурашки. — Я не позволю. Никто не посмеет тронуть тебя, пока я дышу. Никто.

Он подошёл ко мне, и я не отступила. Не потому что не хотела, а потому что ноги отказались повиноваться. Он остановился в шаге от меня, и жар его тела накрыл меня волной, от которой перехватило дыхание.

— Ты злишься на меня, — прошептал он, и его пальцы коснулись моей щеки, обжигая кожу. — Ты имеешь право. Но сейчас я прошу тебя не о прощении. Я прошу о доверии. Последний раз.

Я посмотрела ему в глаза и увидела в них всё: страх и желание, силу и уязвимость, древнюю тоску дракона, который наконец нашёл то, что искал века, и отчаянно боится это потерять.

— Ты невыносимый, — прошептала я. — Ты лжец, манипулятор, самоуверенный…

Он не дал мне договорить. Его губы накрыли мои, и на этот раз поцелуй был не жадным, а отчаянным, как последний вдох перед погружением в бездну. Я хотела оттолкнуть его, хотела влепить пощёчину, но руки снова предали меня, обвивая его шею, притягивая ближе.

— Ты моя, — прорычал он мне в губы, и в этом звуке было столько первобытной, драконьей силы, что у меня подкосились колени. — Моя, слышишь? И никто не заберёт тебя. Никто. Даже сама смерть.

Его руки скользнули по моей талии, сжимая крепко, почти до боли, и он прижал меня к себе так, что я почувствовала каждый изгиб его тела, каждый удар его сердца. Его дыхание обжигало мне шею, и я откинула голову, позволяя ему прокладывать дорожку из поцелуев от подбородка к ключице.

— Ашинар… — выдохнула я, и в этом звуке не было протеста, только мольба, в которой я не хотела признаваться.

— Я знаю, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой силы. — Я тоже не могу остановиться. Но должен. Обряд завтра, и ты должна быть готова.

Он отстранился, тяжело дыша, и я увидела, чего ему это стоило. Его руки дрожали, зрачки были расширены, а по коже пробегали золотистые всполохи, словно драконья сущность рвалась наружу, не желая подчиняться.

— Выйди на свежий воздух, прогуляйся. Подыши, ты засиделась в своих покоях, — его голос был хриплым. — Завтра всё решится.

Темный маг вышел, оставив меня стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем, горящими губами и диким возбуждением.

Я долго стояла, глядя на закрытую дверь, а потом медленно опустилась на диванчик у камина. В голове крутились обрывки его слов, но один момент не давал покоя: Лира. Она знала о нашем обряде. Она пришла не случайно. Она хотела застать нас врасплох, и у неё были свои планы.

Мне нужно было поговорить с ней. Узнать, чего она хочет на самом деле. Но для этого пришлось бы покинуть Зеленый замок, а я не была уверена, что Ашинар одобрит это. Впрочем, с каких пор я стала спрашивать его разрешения?

Днем, как присоветовал Ашинар, я прогулялась в саду, делая вид, что отдыхаю. А сама просто дожидалась ночи, когда замок погрузился в сонную тишину, и как только это произошло, я набросила плащ и тихо выскользнула в коридор. Магические светильники тускло мерцали, отбрасывая на стены причудливые тени. Я шла, стараясь не шуметь, хотя сердце билось так громко, что казалось, его стук отдаётся от стен.

Я не знала, где искать Лиру, но ноги сами несли меня в восточное крыло замка, куда меня раньше не пускали. Я знала, что там размещали обычно гостей, и была уверена, что она там, она никуда не денется из замка, пока не поплотит желаемое. Не отомстит Ашинару за пренебрежение, что вопреки заключенному союзу он так и не пожелал жениться на ней, оставляя в статусе невесты и не более.

Чем дальше я шла, тем холоднее мне становилось. Воздух здесь был пропитан другой магией — резкой, колючей, не похожей на тёплую драконью силу Ашинара.

Наконец я увидела свет из-за приоткрытой двери. Кажется, это была единственная жилая комната в банный момент в этом крыле. Я замерла, прислушиваясь, и услышала голоса. Два голоса. Один — холодный, стальной, Лиры. Второй…

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Второй голос принадлежал человеку, которого я, кажется, знала. Человеку, которому доверяла не только я в стенах этого замка.

— Ты уверена, что обряд связал их навсегда? — спросил голос, и я узнала его с ледяной уверенностью.

— Абсолютно, — ответила Лира. — И если мы не помешаем второму обряду, Ашинар станет нам недоступен. Его сила удвоится, и тогда мы ничего не сможем сделать.

— Значит, нужно помешать до завтрашней ночи.

Я вжалась в стену, боясь дышать. Голос второго человека был мне слишком хорошо знаком. Голос Рэйна, главы стражи Зеленого замка. Значит, у Лиры есть союзник. Но один ли? В станах этого замка зреет заговор... Нужно срочно рассказать Темному магу.

Я резко развернулась, чтобы отправиться в покои Ашинара, как на мой рот и нос легла огромная ручища в черной перчатке.

Рука сжалась крепче, другая обхватила меня поперёк груди, прижимая руки к телу. Я рванулась, попыталась лягнуть нападавшего, но он лишь усмехнулся мне прямо в ухо — тихо, почти ласково, и от этой усмешки кровь застыла плотнее, чем от ночного холода.

— Тише, тише, — прошептали насмешливо. — Не дёргайся, Николь. Не хочешь же ты, чтобы кто-нибудь ещё услышал.

Рэйн.

Я узнала его не по голосу, но по запаху. Кожа, металл, дешёвый табак, который он всегда жевал на дежурствах, думая, что никто не знает. Я столько раз проходила мимо него, когда он был в караулке, слышала, как он травил байки о Восточных землях, о битвах, о службе Ашинару. Пару раз он даже учил меня владеть коротким клинком. Он был единственным человеком в замке, помимо Ашинара, кому я доверяла хоть немного, тем, с кем я изредка общалась помимо Темного мага.

И вот теперь его рука душила меня, а шёпот был таким будничным, будто он всего лишь одёргивал нашкодившего ребёнка. Как он вообще услышал меня за дверью, как успел выйти так быстро и схватить меня?